Глава 35

Ника

Он так и не сказал мне тех самых заветных слов. Три месяца прошло, больше я эту тему не поднимала. Не уверена, что найду в себе силы снова услышать тишину в ответ на свои признания.

Может быть, Яну просто нужно чуть больше времени, чтобы открыться? Не знаю. Честно говоря, предпочитаю больше об этом не думать. Пусть все идет как идет, потому что в остальном у нас все хорошо. Мы по-прежнему встречаемся. Видимся часто, если не днем, то обязательно ночью.

Ян сейчас много работает, его наконец официально утвердили в штат, и это наложило свои отпечатки. Оба стараемся подстраиваться, выходит вроде неплохо.

Новый год мы отметили вместе. Только я и он.

Это был мой первый счастливый праздник под бой курантов, не считая воспоминаний из глубокого детства, когда я еще не совсем понимала, что моя мать меня бросила на воспитание бабушке.

Тридцать первого мы с Яном не поехали в ресторан, куда нас звал Азарин, да даже на улицу не выходили. Закрылись в квартире, что Ян сейчас снимает, и не выходили оттуда аж до третьего января. Много занимались сексом, пили шампанское, говорили, наверное, обо всем на свете, пересмотрели кучу классных старых фильмов. Мы были счастливы.

Эти четыре дня наша жизнь была похожа на сказку. Только я и он. Никакого постороннего шума и людей.

За эти дни я по-настоящему осознала насколько мы с ним близки, как люди. Нам хорошо вместе и это главное.

Чтобы не говорила моя мать, а она продолжает кидать намеки в стиле : « Ян непостоянный», она его совершенно не знает. Я понимаю, что она за меня переживает. Не раз уже слышала о том, что мне нужно учится. Стать самостоятельной. Не завесить от мужчины.

Она перекладывает на меня все то, чего не смогла сделать сама. Хочет застраховать от повторения каких-то своих ошибок. Мы впервые с ней поговорили о моем настоящем отце.

Это был ее одноклассник. Первая, светлая любовь. Их разлад с бабушкой начался именно с того дня, когда мама призналась ей, что влюбилась. Ба была против, но разве в шестнадцать кто-то кого-то слушает?

Вот и мама не послушала. Так, вскоре появилась я, а мой отец…он просто уехал. Его родители эмигрировали и забрали его с собой. Напоследок они дали мама денег на аборт…

Это ужасно, как и то, что мама не хочет понять одну простую вещь — я не она. Мои отношения с Яном не похожи на историю ее любви восемнадцатилетней давности. Абсолютно.

Сегодня мама с Вячеславом собирают всех в ресторане. У Вячеслава юбилей. Ян не в восторге куда-то ехать, но отец лично очень просил его сегодня тоже там быть.

Я уже почти готова. Остается последний штрих — пара капель духов на ключицы.

Такси уже ждет внизу. Так получается, что мы с Яном едем в ресторан с разных концов города.

В зале ресторана шумно и многолюдно. Кажется, мама с Вячеславом позвали сюда всех, кого знают.

Подхватываю бокал шампанского с подноса официанта, радуясь тому, что не накрасила губы. Не люблю, когда на стекле остаются отпечатки помады. Делаю пару мелких глотков, и взмахиваю рукой.

Мама шагает прямо ко мне. На ней строгий белый костюм, волосы убраны наверх. Она как и всегда сияет. Чего-чего, а лоска ей не занимать.

Целую воздух у ее щеки, получая комплемент своему платью. Она на пару тонов темнее моей кожи.

— Что тебе сказали по проекту? Стажировка у нас в кармане? — спрашивает с улыбкой на губах.

Чуть крепче сжимаю бокал. К сожалению, мой проект не стал лучшим. Взяли другую девочку. Я узнала об этом еще неделю назад, но решила никому не говорить. Только Яну. Пока боль отказа не утихла, мне не хотелось слышать никаких сочувствующих речей.

— В другой раз, — жму плечами, снова пригубив бокал.

Мама моргает. На ее лице проскальзывает разочарование, но она быстро гасит эту эмоцию. Ободряюще сжимает мои плечи и отказывается от предложенного официантом шампанского.

— Ты же помнишь, что всегда можешь уехать?

Снова заводит старую шарманку. Последний месяц донимает особенно настойчиво.

На удивление, Вячеслав максимально адекватно отнеся к новости, о том, что мы с Яном пара. Его ничего не смутило, ну либо это заслуга маминых с ним разговоров. Я не знаю. Но она постоянно делает упор на то, что Слава не особо в восторге, но палки в колеса ставить не будет.

Он даже не отказался от своих слов и до сих пор готов отправить меня в Цюрих.

— Мам, не начинай, мы обсуждали уже. Я не поеду.

— Почему?

— Мне нравится и тут.

Поворачиваю голову и вижу Яна. Он только-только зашел. Красивый. В расстёгнутом пиджаке со взлохмаченными волосами, и своей фирменной улыбкой. Как только он появляется, я и сама хочу улыбаться. Широко-широко.

Мама прослеживает на кого я смотрю. Вздыхает.

— Ты настолько не уверена в ваших отношениях?

— Что? — моргаю и привожу на нее взгляд.

— Встречаться можно и на расстоянии, Ника. Ян не бедный студент, спокойно сможет к тебе прилетать.

Я это понимаю, но…

Не знаю, как правильно выразить то, что я чувствую, просто, я уверена, что если уеду, нашим отношениям придет конец. Просто чувствую и все. Это не недоверия Яну. Это что-то другое. Интуиция, да. Уезжать нельзя. По крайней мере не сейчас.

Ян широким шагом идет к нам.

— Привет, — целует меня в губы, а потом кивает маме, которая почти сразу отходит в сторону. — О чем болтали?

— Цюрих. Вечная тема.

— Ну вообще идея хорошая. Я тебе уже гово…

— Закрыли тему.

Говорил. Говорил конечно. И не раз. Ян не видит в этом проблемы, но я вижу. Я ее чувствую. Она непременно будет.

Насколько это глупо жертвовать будущим ради парня? Я не знаю. наверное наивысшая глупость. Сотни людей, все бы отдали за этот шанс, а я, получается нос ворочу.

где-то в глубине зала слышится звон. Кто-то стучит викой по бокалу.

Мы с Яном оба идём на этот звук. Его отец в смокинге, с бокалом шампанского говорит какую-то длинную речь. Благодарит всех за поздравления, а потом приобнимает мою маму.

— Это еще не все. Юбилей юбилеем, но у нас для вас есть новость. Правда, Лада?

Мама широко улыбается. Льнет к нему и выглядит самой счастливой. Тут же беру Яна за руку и кладу голову ему на плече.

Ян касается губами моего виска. Мы не особо вслушиваемся в слова Вячеслава, пока он не доходит до главного.

— У нас с Ладой будет ребенок!

Гости начинают бурно поздравлять. Аплодировать. Шуметь.

Я особо вообще никак не реагирую на сказанное. Для меня, если честно — это было закономерно. У них есть семья и вполне может родиться ребенок. Но это я. Ян же, реагирует максимально негативно.

Он в ярости.

— Давай уйдем? — привстаю на носочки. — М?

— Да нет, нас же позвали на этот праздник жизни. Останемся.

— Ты не особо настроен на веселье.

— Думаешь, у меня нет повода?

— Это их личное. К нам никакого отношения не имеет.

Гирш обдает меня морозцем одними глазами. Ежусь.

— Эта сука…

Цедит сквозь зубы, но я тут же его обрываю.

— Ты про мою мать говоришь!

— Когда ты успела так ей проникнутся?

— Я просто умею прощать, — перехожу на шепот, потому что ком в горле.

Я устала от этой войны. Ян ненавидит мою мать, а она не упускает случая напомнить, каким он может быть козлом.

— Некоторых, прощать не стоит. Никогда.

Выдает мрачно и выпускает мою руку. Сжимаю пальцы в кулаки, пока по спине проползает холодок. Зачем он так?

— Пойду поздравлю, — он ухмыляется и делает шаг в сторону своего отца и моей мамы.

Меня же, будто приклеили. И шагу ступить не могу. Просто стою и наблюдаю за разворачивающимся Армагеддоном.

Ян похлопывает отца по плечу, широко улыбается маме, что-то ей говорит, она смеется, только смотрит на него так, будто готова прямо сейчас нож в сердце вогнать.

Вячеслав отвлекается на какого-то мужчину, они отходят в сторону. Мама и Ян остаются наедине. Переговариваются с фальшивыми улыбками.

Отвлекаюсь на телефон. Звонят из спа-салона, куда я хожу на массаж, чтобы подтвердить запись. Пока разговариваю, теряю маму и Яна из вида. Ну и куда они делись?

35.2

Обхожу зал два раза, чтобы точно убедиться, что ни Яна, ни мамы тут нет.

— Молодой человек, извините, — торможу официанта. — Вы не видели женщину в белом костюме? Она жена юбиляра, — улыбаюсь.

— Наверх ушла. С парнем…

Официантов никто и никогда не замечает, зато они знают все, что происходит на мероприятии. Парень смотрит на меня с читаемым в глазах интересом.

— Спасибо, — делаю шаг к центральной лестнице.

— Можете подняться вон там, — указывает на дверь в противоположной стороне.

— Зачем?

— Так вас никто не заметит, — пожимает плечами так, будто все эти страсти здесь что-то само собой разумеющееся.

Прищуриваюсь. Но иду туда, куда он показал. Не знаю зачем, но я уверена — Ян и мама точно что-то от меня скрывают.

Я понимаю причины их ненависти друг к другу, но здесь явно есть что-то еще. Что-то, о чем я не в курсе…

На втором этаже расположен большой бар. Ресторан арендован полностью, поэтому людей тут нет. Даже свет горит не везде. Медленно пересекаю пустой зал, ступаю лишь на носочки. Стук каблуков мне сейчас ни к чему.

Я выясню, какая собака между ними пробежала. Выясню!

— …он перепишет завещание, не сомневайся.

Мамин ледяной тон вызывает волну мурашек по всему телу. Замираю, прилипая спиной к стене. Судя по звукам, они с Яном как раз за ней.

— А ты больше не смей приближаться к моей дочери!

Какого черта? Что она вообще себе…

— Я уже трахаю твою дочь, и отказывать себе в удовольствии не собираюсь. Она моя, и она сделает все, что я ей скажу.

Они что-то еще говорят на повышенных тонах, но я особо не разбираю. Глохну от волны накативших эмоций.

Мое сердце пронзает иголкой. Острой. Тонкой. Она медленно убивает. Его слова меня убивают.

Размеренно, но очень жестоко. Сама не замечаю, как делаю шаг, еще один. Меня так и тянет посмотреть на Яна. С каким лицом он это говорит, а главное — почему?

За что он так со мной? Снова…

Мама ловит мой взгляд и меняется в лице. Ян это замечает. Оборачивается.

— Ника, — выдает полушепотом и делает шаг мне навстречу. Он растерян. Не ожидал…

Отскакиваю назад и выставляю перед собой руки. Пусть не трогает меня.

Не хочу, чтобы прикасался. Мне противно. Как он мог?

— Я предупреждала, дочка, — влезает мама, но сейчас я ненавижу ее не меньше, чем Гирша.

Даже если он сказал все это назло ей…

Даже если так, я не хочу слышать оправданий. Разве он не понимает, что сделал? Как далеко зашел в своей ненависти?!

— Не нужно ко мне прикасаться.

Отшатываюсь. Ян хмурится, его рука зависает в воздухе, а лицо приобретает болезненное выражение, словно я оскорбляю его своими действиями. Но кто кого? Кто кого, Ян?!

— Давай поговорим.

Он сует руки в карманы и снова начинает приближаться. Шаг за шагом.

Если я решу убежать, он догонит. А я не хочу его видеть. Не хочу оставаться сейчас с ним наедине.

— Да не подходи ты ко мне! — срываюсь на крик, и Гирш тут же замирает. — Я не хочу тебя видеть.

Пустота в груди лишь разрастается.

Зачем он это сказал? Почему?

Я думала, что у нас все взаимно. Что наши чувства…

И пусть он ни разу не сказал, что любит, я все равно знала, что это так. Знала, что небезразлична ему. Была уверена в его любви.

Но разве человек, которому ты по-настоящему дорога, может сказать такое? Даже со злости?

Может?

Слезы собираются в уголках глаз. Тело предает. Я дрожу. Смотрю на Яна и не знаю, что мне со всем этим делать.

— Я поеду домой, — тянусь к клатчу за телефоном.

Сейчас мне лучше вызвать такси и побыть одной. Подумать обо всем, что произошло. Нельзя рубить с плеча, ведь правда? Нельзя.

Открываю приложение и заказываю машину.

Мама с Яном все это время стоят молча. Мне тошно. Не хочу их видеть.

Я осталась все той же наивной дурой. Каждый, просто каждый человек рядом со мной считает, что я в его жизни не больше чем вещь, которой можно распоряжаться. О которой можно сказать все что угодно, которой можно манипулировать.

— Никуша, — мамин голос звучит обеспокоенно. — Давай я вызову водителя.

— Не надо. Такси будет через восемь минут.

Отрезаю резко. Громко. Вложив в интонацию максимум злобы.

Ян молчит. Только смотрит, причем так, что мое сердце на куски разорваться готово. Я вижу, что он жалеет о сказанных словах. Но разве это важно сейчас?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Во мне слишком много обиды. Он снова меня предал.

Телефон вибрирует в руке, сообщая о подъезжающей машине. Прячу его в клатч и направляюсь к лестнице. Слышу шаги за спиной, но не оборачиваюсь.

Судя по звукам — это Ян.

Гирш следует за мной тенью, не прикасается. Но это только в ресторане, стоит нам оказаться на улице, Ян хватает меня за руку и прижимает к стене. Вдавливает в холодную поверхность, крепко переплетая ниши пальцы у моей груди.

Нас обдувает ветром, пока Ян снова переходит границы дозволенного.

Сглатываю вставший в горле ком.

Смотрю ему в глаза. Там буря эмоций, которые он не может обуздать. Океан. Он разливается, топит нас обоих.

— Ник, — прижимает ладонь к моей шее там, где бьется жилка, — Давай поговорим. Ты не так поняла.

— А как? Твои слова имели какой-то другой смысл? Разве не ты меня… Во всех позах, — начинаю смеяться, потому что нервы сдают.

Ян впивается пальцами мне в плечи. Встряхивает, но, быстро осознав, что делает этим только хуже, крепко прижимает меня к своей груди.

Всхлипываю. Он слишком близко. Слишком родной.

— Я сказал ей назло. Ты не имеешь к этому отношения.

— В этом и проблема. — Чувствую скользящие по щекам слезы. — Ты вечно делаешь что-то кому-то назло. Твоя ненависть отравляет не только тебя самого, но и меня. Мне больно. Снова. Мне не нужны такие отношения. Я не хочу так…

— Ты меня бросаешь?

Ян сильнее стискивает мои плечи. Мне кажется, что еще чуть-чуть, и начнет трясти как куклу.

— Ответь! — цедит зло.

Киваю. Мне так страшно. Страшно представить, что будет дальше, страшно видеть в его глазах разъедающий нас обоих огонь.

— Да? Уверена?

— Не знаю, я не знаю! Оставь меня. Пожалуйста. Я хочу побыть одна. Прости, но сегодня я точно не сделаю все, что ты скажешь, — всхлипываю.

Закрываю глаза. Не дышу.

Ян скользит кончиками пальцев по моим щекам. Чувствую, что касается кожи губами, и умираю.

Зачем он это все делает? Так только хуже. Только больнее.

— Ник…

У меня начинает звонить телефон. Это таксист. Отвечаю, что уже подхожу, и упираюсь Яну в грудь ладонью.

— Пропусти, иначе я закричу.

Он ухмыляется. Такая гадкая улыбка, как будто я что-то смешное говорю.

— Пусти.

Ян делает шаг назад, но его руки до сих пор на моих плечах. Он нехотя отрывает ладони и сует их в карманы брюк.

— Завтра поговорим? — обжигает мой затылок дыханием.

Киваю и срываюсь к машине.

— Я буду ждать тебя на нашем месте. Завтра! В семь вечера, — кричит мне в спину.

Ноги не слушаются, я бегу, спотыкаюсь, еле-еле удерживая равновесие. В машине чувствую на себе его взгляд, но не поворачиваюсь. Не смотрю.

Дома долго стою под горячей водой и прислушиваюсь к своим чувствам.

Я люблю его. Сильно, безоговорочно, почти жертвенно. Но некоторые его поступки далеки от нормальных. От тех, которые совершает любящий человек.

Он сказал все это сгоряча сегодня. Потом еще через неделю скажет. Со злости, от ненависти, не важно. Я должна буду постоянно прощать?

— Ника! — мама стучит ко мне уже ночью.

— Я не хочу ни с кем разговаривать. Уходи.

Забираюсь под одеяло, а утром, как только просыпаюсь, иду к Вячеславу в кабинет.