Глава 3

Артар

Артар остановился возле панорамного окна отеля и, тяжело дыша, оперся рукой в стекло.

Наклонился, переводя дух.

Что она с ним делала, эта нэнги?

Артар Ревский участвовал в не слишком мирных переговорах с человеческим правительством, когда оборотни только-только вышли из тени и делили с людьми власть над планетой.

Президент Земли тогда разве что палец на ядерной кнопке не держал…

Ревский воевал с арабами, чтобы заполучить кусок земли возле моря.

Обезвреживал террористов.

И всегда холодная голова вкупе с математически отточенной рассудительностью помогали ему оставаться спокойным.

А сейчас… сейчас с ним творилось нечто невообразимое.

Артара хорошо плющило. В крови бродила гремучая смесь первобытного, самцового желания и ярости отвергнутого самкой зверя. Ядом жгла вены. И человеческая половина, которая всегда уравновешивала животную, не помогала. Потому что человек – Артар Ревский – тоже был сейчас вне себя. Только уже совсем по другой причине. Ему жутко хотелось себе эту женщину. Себе! Иначе не скажешь.

Это желание душило, буквально, лишало кислорода.

Прижать, показать, что не такой уж он и плохой. Не так ужасен, как она думает. Он может успокоить ее в своих руках, дать ей защиту и опору. Но вместо того, чтобы позволить подойти к себе ближе, Алия щетинилась дикобразом. И Артар чувствовал каждую иглу так, словно они, в самом деле, в него вонзились.

Даже странно! Еще неделю назад он бесился бы на тему необходимости разыграть ничью с главной клана нэнги. Генрих Залесный – слабак по сравнению с Ревским. Как можно его не побить?

Все существо Артара требовало показать слабому сопернику где его место и чего он, в принципе, стоит. Чтобы больше не сунулся! Даже не смел смотреть глаза в глаза! Как равный на равного.

Даже вякать в сторону Артара не решался!

Ревский хлопнул ладонью по стеклу. Оно неприятно задребезжало. Напоминало, что современные материалы, хоть и достаточно крепкие, но для некоторых оборотней – совсем не преграда. Особенно, когда те в таком состоянии…

Самое поганое, что Артар сейчас больше боролся с желанием вернуться к нэнги. А даже точнее –вернуть ее себе. А не со всем остальным. Вот что лилось по венам огнем, обжигая и расплавляя внутренности.

Мужчина и зверь требовали одного. Ее! Себе! И немедленно!

Артар прикрыл веки и постарался немного успокоиться.

Еще не вечер! Завтра они встретятся на танцах. И он покажет Але, что такое настоящий мужчина.

От мысли что будет ее прижимать, держать в руках во время танца, касаться своим телом ее тела… у Артара опять закипела кровь.

Дррр… Еще один шлепок не прошел для стекла даром. Ударопрочное окно выгнулось, вернулось к правильной форме и дребезжало уже куда дольше прежнего.

Артар посильнее стиснул челюсти и собирался уже идти на выход, когда в изголовье лестницы показалась подруга Али.

Высокая, спортивного вида брюнетка – кажется черная нэнги.

Раскосые глаза на чуть вытянутом лице, тонкий нос и губы.

Она выглядела вполне привлекательной, когда рядом не было Али.

Артар усмехнулся, вспомнив человеческую присказку: «У каждой женщины непременно должны быть: маленькое черное платье, сумочка из крокодиловой кожи и страшная подружка, чтобы все это выгуливать».

Когда Аля и ее приятельница шли рядом вопроса о том, кто помогает кому выгуливать свою красоту не возникало ни у кого. Все взгляды сходились на Але. Ревского это отчасти подбешивало. Но отчасти и вызывало гордость. За свою женщину. Свою! Кто бы что теперь ни говорил!

Он так ощущал, он так думал и все в нем говорило за это.

Ревский развернулся к Люде и, стараясь вернуть себе более-менее спокойное выражение лица, позвал:

– Людмила Пермская? Могу я с вами поговорить?

Та приветливо улыбнулась и охотно кивнула.

От нее тянуло тяжелым, пряным запахом вина, слабым, но уже вполне отчетливым перегаром,  который Ревский просто ненавидел.

Но Артар стойко все выдержал. Они спустились в холл отеля, условно поделенный на две половины. Для отдыха и для решения туристических вопросов.

Маленькие, юркие лисицы за стойкой ресепшена приветливо поздоровались с хозяином. Артар кивнул им и повел Люду к округлым столикам, в окружении бордовых диванов.

Жестом подозвал официантку – гибкую верпантеру.

– Заказывай что хочешь за счет заведения, – разрешил Люде Ревский.

Та, конечно же, назвала коктейли и заварные пирожные.

Ревский настолько хорошо изучил женщин, что уже сходу мог предсказать: какие напитки и десерты каждой по вкусу. Он и Алю мог просчитать… Но что толку? От этого она не станет ему ближе. Не посмотрит с ласковой улыбкой и не согреет всего изнутри…

Вот же, мать твою! О чем он только сейчас думает? Да и зачем согреваться, когда температура воздуха тут не опускается ниже двадцати трех градусов?

Неужели совсем мозги от страсти оплавились?

Ревский тряхнул головой и сжал виски ладонями, словно пытался поставить башку на место, а мысли собрать в кучку.

– Вам что-нибудь нужно? – обратилась официантка к Артару.

– Воды со льдом!

– Больше ничего?

– Нет.

Ему бы побольше льда.

Когда верпантера ушла выполнять заказ, Артар сложил руки на столе и обратился к Люде.

– Вы хорошо знаете Алию?

– Мы с ней дружим почти сто лет. В прямом смысле слова.

– Расскажите мне о ней.

– Ммм… Что именно вы хотите узнать?

– Все! Все, что вы можете мне рассказать.

– Пожалуйста, конкретизируйте. Работа, личная жизнь, семейная история. Привычки, интересы, хобби…

– Начнем с того, что она любит и перейдем к остальному. Пока рассказываете вся еда и напитки за мой счет.

– Ну-у-у… Тогда вам будет нужна бумажка, чтобы записывать. Или диктофон.

Артар усмехнулся. Его не в первый раз так недооценивали. И сейчас это лишь забавляло, а не бесило до темноты в глазах, как во время диалога с Алей. Вот! Вот его нормальная реакция!

Почему же с Алей он не может чувствовать так?!

Почему малейшее ее неодобрение заставляет буквально подпрыгивать на месте, а вены заполняет чистое бешенство?

Почему так сложно пережить любое ее недоверие, любое ее сомнение?

– Я запомню, – он не посчитал нужным что-то добавить.

А Люда больше не стала спрашивать. В отличие от Али она не сомневалась в Артаре.

Да, мать же твою! Почему, какого лешего, о чем бы он не подумал, все-все, сводится к этой женщине? Когда его мысли снова станут ЕГО мыслями? А не отголосками мыслей о ней? Не отражением ее мыслей о нем?

Почему это его так злило?

Наверное, потому, что Артар был уверен – Аля не думает о нем ни секунды. Она не принимает его. Не хочет его в свою жизнь. В то время как она сама – уже его жизнь!

***

Алия

На кемпинг обрушилась ночь. Мгновенно. Как и всегда. Море потемнело. Длинная лунная дорожка вспорола синюю гладь желтоватыми отблесками.

Где-то вдалеке резвились дельфины. Я видела это зрением оборотня, которое с годами лишь улучшалось. Но это лишь у таких как я. Которые родились нэнги, но не сразу ощутили вторую ипостась. Большинство двусущих видели так с рождения.

Люда не возвращалась. Не знаю куда она так надолго запропастилась. Возможно, пила и кутила, отрывалась на полную катушку. Я ведь отказалась ходить с ней по местным злачным местам. И четко дала понять – решение окончательное.

Видимо, Люда решила действовать в одиночку. И я не могла винить ее в этом.

Мы были слишком разные, хотя и дружили уже бог знает сколько лет.

Люда любила внимание, ажиотаж вокруг себя и бурные развлечения. Я предпочитала нечто более спокойное и менее эпатажное.

Я еще немного постояла на балконе, вдыхая свежий морской бриз. От него тянуло солью и специями. Бескрайним простором и влажной свежестью.

Я потянулась и двинулась к выходу из номера.

Ладно. Схожу поужинаю в открытом отельном кафе. Ужин, совмещенный с увеселительной программой. Сегодня обещали мужской конкурс. Полюбуюсь на что способны мужчины-оборотни, когда не бегают за женщинами и не гуляют в зверином обличье. Не охотятся на «самок» или несчастных животных.

Как ни парадоксально, но чем дольше я общалась с двусущими, тем все больше понимала –насколько мы отличаемся. Нам, нэнги не требовалось раздеваться для обращения. Мы не охотились, чтобы звериная часть удовлетворила свои дремучие инстинкты.

Единственное, без чего нам было сложно, почти невозможно прожить – без полета. Драконы словно были лишь для того и созданы, чтобы бороздить лазурную высь, вдыхать разреженный воздух неба и спорить с солнцем, что ярче сияет: наша фантомная чешуя или лучи светила.

Я переоделась в тонкие синие лосины и тунику. Заперла ноутбук в чемодане, как мы всегда делали, покидая номер, и отправилась наружу.

Ладно. Сама отдохну и развлекусь.

Нормальная ситуация для одиночки-туристки.

Не впервой.

На террассе было светло как днем благодаря неоновым лампочкам, которые облепляли каждое дерево, каждый столбик и щедро развешанные высоко над головами гирлянды.

Расставленные вокруг бассейна столики уже ломились от тарелок с едой. Занять ближайшие к сцене мне не светило – их забивали, кажется, еще с утра. Поэтому я спокойно разместилась за одним из свободных.

Пахло шашлыком, запеченными на решетке овощами, блинчиками и еще бог знает чем. Время от времени нос щекотали нотки едва разрезанного арбуза, дыньки, персиков и апельсинов.

Я неспешно сходила к чанам и блюдам с едой, что располагались на двух длинных столах, составленных углом и прятались под навесом.

Набрала себе кусочков арбуза, дыньки. Немного сочного, истекающего пряным соусом шашлыка, овощей, запеченных на решетке. Вечером наедаться – себе в минус.

Хотя многие туристы ни в чем себе не отказывали. Слишком уж соблазнительными были десятки кушаний. Так и хотелось попробовать все. Хотя бы немного.

Вот почему местные врачи лечили последствия переедания чаще, чем солнечные ожоги и тепловые удары.

Оборотни редко обгорали, людей здесь было крайне мало. Зато по части набивать живот и те и другие не знали меры.

Люды нигде не было видно, и я решила ее не искать. Не звонить и не беспокоить. Мало ли? Нашла себе красавца волка или того же верпантеру. А то даже и вербера и развлекается. Как-то не по-товарищески ломать ей весь кайф своими неуместными поисками.

День выдался просто безумный. И было так приятно принять, впустить в себя беспокойную возню малышни возле бассейна. Оклики родителей, разговоры, звуки шагов… Далекую музыку, стрекот насекомых…

Словно жизнь опять стала прежней.

Такой, какой она и была до моей сегодняшней встречи с Артаром Ревским. Которая перевернула все с ног на голову и грозила обрушиться новыми бедами на мою несчастную голову.

Подумай о нечистом – и он появится…

Хорошая пословица. Всегда работает. Зачем я только вспомнила про Ревского?

И, признаться честно, я не думала, что он еще может чем-то удивить. Но… Артару и это удалось в полной мере.

Я словно инстинктивно почувствовала его появление. Даже не знаю как. Не исключено, что аурным драконом. Я еще не знала до конца все его возможности. Как не знали и большинство нэнги. В древности, когда, такие как мы, правили миром и считались богами в Египте, они могли многое из того, что мы не умеем сейчас.

Артар появился со стороны бара, и сразу будто заполнил собой все пространство. Не стало ни людей возле бассейна, ни шкодящей ребятни, ни анаконды-очереди туристов возле столов с едой. Все исчезло. Остался лишь он.

Огромный, мощный и хищный.

Так я его сейчас видела.

Ноздри Ревского раздувались, и он сразу нашел меня взглядом. Первым делом, как вышел из двери. И дальше шел, не глядя никуда, даже под ноги, не прерывая наш зрительный контакт.

Черт! Я поперхнулась и закашлялась. И тут на арене появилось еще одно действующее лицо. До боли знакомое лицо. Люда! Она вышла следом за Ревским и стремительно направилась ко мне. Обогнула Артара по короткой дуге. И пока он медленно пересекал зал, словно ледокол небольшое замерзшее озерцо, Люда уже устраивалась рядом со мной.

По-хозяйски взяла себе немного шашлыка.

Я вскинула бровь.

– Еще принесу! – заверила подруга и вонзила зубы в сочное мясо. Мне же кусок в горло не лез. Я прокашлялась и продолжала наблюдать за Артаром. А он не сводил с меня глаз.

Эта молчаливая борьба взглядов длилась несколько минут. Пока Ревский резко не свернул в сторону, все-таки не приблизившись окончательно.

Я только теперь поняла – куда он направляется. Уж слишком длинный и изогнутый путь выбрал альфа здешних мест.

Ревский нехотя отпустил мой взгляд, крутанулся на пятках и резко прибавил шагу. Вот теперь он двигался как я привыкла. Молниеносно. Слишком молниеносно для такого крупного и мощного существа.

Ревский пристроился за дальним столиком. И тотчас к нему подскочила официантка. Я все еще косилась на Артара. А он опять остановил на мне взгляд. Но когда я снова поперхнулась – на сей раз уже чаем, которым запивала мясо, повернулся к лисице со смешными рыжими кудряшками. Они очень забавно отсвечивали на фоне оранжевой формы здешней прислуги.

Лисица замерла возле столика хозяина и молчаливо ожидала его приказаний.

Я вернулась к шашлыку. Но продолжала ощущать Ревского так, будто он прямо за плечом. Я даже чувствовала его жар. Словно тот мог преодолеть пространство зала, что разделяло наш столик и столик Ревского.

Заметив, что я снова смотрю на нее, причем не без вопроса и недоумения, Люда невинно развела руками.

– Извини. Ревский меня временно экспроприировал. Поэтому я не вернулась в номер.

Вот это номер! Родился каламбур.

Я хлопнула глазами и ощущая, что они уже где-то в районе лба, уточнила:

– Ревский позвал тебя на беседу?

– Да, – проглотив кусок мяса, беспечно сообщила Люда.

– Зачем?

Даже не знаю, что нашло на меня, но в груди кольнуло и стало аж неприятно, что эти двое общались за моей спиной. Я понимала, что это неправильно. Мне вообще не должно быть дела до Ревского и того, что он вытворяет. Но эмоции прибывали как приливные волны. Одна за другой. Одна за другой.

Острые, как местные соусы.

Насыщенные, как морской бриз.

Неприятно кололо между ребрами, в груди что-то сжималось. Я сделала над собой усилие и спросила:

– Чего он хотел от тебя?

– Про тебя спрашивал.

И опять же! Я вообще не должна была отреагировать на этот ответ подруги. Но вдруг неожиданно стало полегче. Нет! Правда! Мне полегчало! Как-то сразу и неожиданно.

Я глубоко вдохнула, расправила плечи, которые оказывается свела и уточнила:

– О чем спрашивал? Нельзя поконкретней?

– Что любишь. Что тебе нравится. Что ненавидишь. Какие предпочитаешь виды отдыха, работы и прочее. В общем все про тебя.

– И ты рассказала?

– Да. А что? Это было тайной? Ты же не думаешь, что у Ревского не нашлось бы других способов собрать подобную информацию? Пусть даже более долгих?

– Не думаю.

Я откинулась на спинку стула и не могла понять – рада я или рассержена. А может и то и другое. Я хранила твердую уверенность, что Ревскому плевать на мои заморочки, привычки и интересы. Сказал: к ноге, и я должна приползи и лаять по команде.

Но он изучал меня. Узнавал. Пытался проникнуть глубже, чем позволяло наше нынешнее общение.

Он действовал так, как действовал бы нормальный, порядочный мужчина.

Хм… Неожиданно и, пожалуй, ошеломляюще.

Я покосилась на Ревского.

Тот сразу же отреагировал. Подобрался на стуле, выпрямился и показал бокал, словно издалека чокался.

Не успела понять – как реагировать, а возле столика нарисовалась все та же лиса официантка. Остроносая девушка с тонкими губами и хитроватым, но милым личиком.

С ее подноса на наш столик перекочевали несколько видов мороженого. Чуть подтаявшего, политого густым темным шоколадом, темно-бордовым вареньем, ягодами. Присыпанного орешками.

Следом официантка поставила перед нами: огромных лобстеров, крабов, раков, запеченных на решетке кальмаров и нежную красную рыбу в фольге. Каждой по блюду.

Поклонилась и молча ушла. Я даже спросить ее ни о чем не успела.

Так вот что означает жест Ревского!

Приятного аппетита.

Я снова покосилась на Артара. Тот кивнул. Мол, поняла правильно.

Я посмотрела на Люду. Та с хрустом принялась отрывать конечности у лобстера.

На мой взгляд только пожала плечами.

– Ну а что ты предлагаешь? Вернуть все это официантке? Чтобы на кухне выкинули хорошую еду? Да бро-ось! Это же ерунда! Ну захотел мужик нас порадовать! Разве ты чем-то за это ему обязана?

– Смотря что он по этому поводу сам думает, – я опять через плечо мазнула взглядом по Артару.

Он все время на меня пялится, что ли? Всякий раз, когда я оборачивалась к Ревскому оказывалось, что он тоже на меня смотрит. Это смущало, будто меня поймали за чем-то неприличным. Вроде подглядывания в мужской бане. Хотя ничего подобного я не делала.

Поэтому я встала, и решила сама себе доказать, что ничего Ревский мне сделать не может.

Под прицелом сотен любопытных глаз я приблизилась к Артару. Он даже не встал, сидел и смотрел снизу вверх. И жестом предложил место напротив себя за столиком.

Но я мотнула головой.

Артар развел руками: мол, ну что ж, было бы предложено.

– Зачем вы все это делаете? Вроде мы договорились на счет конкурса? Чего вы сейчас добиваетесь? Ну узнали, что я люблю есть. Возможно, узнали, как я люблю спать.

При этих словах Артар напрягся и закинул ногу на ногу. Я ждала от него реплики. Но Ревский промолчал, давая мне выговориться по полной.

– Я не понимаю, чего вы хотите.

Вот теперь Ревский усмехнулся:

– Странно. Мне казалось, я сразу озвучил, чего хочу.

Не знаю почему, но краска бросилась мне в лицо. И вовсе не от слов Ревского. А от его взгляда, который так прошелся по телу… Ну даже не знаю, будто я голая и извиваюсь у шеста, как стриптизерша. По-моему, даже там мужики так на женщин не пялились.

– Я имею в виду, что за планы или козни вы мне строите... – безнадежно теряя запал произнесла я.

Ревский развел руками.

– А нечего тут понимать. Я просто хотел сделать тебе приятное.

И вот тут он меня прямо наповал сразил. Чего чего, а подобного от этого шовиниста «ты моя» я совершенно не ожидала.

– Зачем? Зачем вы хотели сделать мне приятное?

– Не знаю. Когда тебе приятно, приятно и мне.

Он ответил почти спокойно, только губы чуть дрогнули и пальцы сжали подлокотники кресла. Я вспомнила, как Артар легким движением ломал крепкую мебель.

– Мне кажется, это какой-то план… Скажите прямо – чего вы добиваетесь! Про «хочу» я уже слышала!

– Хотел сделать тебе приятное. Я явно тебя обидел в первую встречу. А потом напугал. Поэтому я решил немного исправиться.

Я смотрела в красивое лицо Ревского, будто высеченное в скале, и думала: зачем он сейчас это говорит. Есть какая-то цель? Или просто так?

– Я всегда говорю то, что думаю. Это моя фирменная фишка.

Ревский поднялся и спрятал руки в карманы.

Кажется, сжал их в кулаки. Но проверить я не могла.

– И не лукавите? – прищурилась я, зачем-то опять играя с этим хищником. Который стоя буквально казался горой, каменной глыбой, а не человеком.

Да и не был Ревский человеком. Ни одну секунду своей жизни.

Он был слишком большим, слишком напористым и слишком много места занимал сейчас в моей жизни. Во всех смыслах этого слова. Включая даже мои мысли.

А не только странное ощущение, от которого я не могла избавиться, не могла приглушить или даже отвлечься… Будто, когда Артар Ревский поблизости, в моем мире не остается места ни для кого и ни для чего больше. Все занимает лишь он один…

– Нет. Не лукавлю. Это тоже моя фишка.

– Зачем вам пытаться понравиться мне? Я не понимаю! В первую встречу вы заявили, что заберете меня. Так или иначе. И если у меня нет выхода…

Я запнулась, потому что Ревский склонился ко мне. Взял мою голову за подбородок и на секунду мир вокруг прорезался из странного, невнятного марева. Я поняла – на нас все глазеют! Зеваки следят, изучают, обсуждают. Подростки у бассейна перестали шалить, собрались в кучку и перешептываются.

Смущенные туристки косятся и роняют взгляд в тарелку, делая вид, что едят…

И жест Ревского – слишком интимный, почти вызывающий, заметили все.

– Ты говоришь со мной! Остальные не имеют значения! – будто прочел мои мысли Ревский. И сразу сделал неважным все, что происходило вокруг нас. Как ему это удалось? Да черт его знает, этого громадного вербера… – А теперь давай так. Да! Когда я это все говорил, так я и думал. А теперь я думаю иначе.

– Почему? – выдохнула я, с трудом проталкивая воздух в легкие.

На секунду почудилось, что Артар Ревский вдруг показал мне свою уязвимость. Или зависимость. Не знаю, как выразиться. Но это стало настолько ошеломляющим открытием, что я ненадолго утратила дар речи.

Только смотрела на Ревского и молчала.

Казалось: звуки и слова неожиданно утратили смысл. Секунды повисли в пустоте времени.

Были только его глаза, удивительно чистые, похожие на два ярких сапфира. И его жар, который, как бы я ни старалась, пробирался под кожу. И мое тело принимало его, брало и не желало слушать возражения разума.

– Мне объяснили… – нехотя признался Ревский, будто опять позволял мне увидеть собственную слабость. Я приподняла брови.

– Кто?

– Ренат, мой бета. Я вас познакомлю. Сегодня.

– Извините, но я не планирую проводить с вами вечер! – выпалила я на едином дыхании.

Ревский усмехнулся и парировал:

– Не планируешь, но проведешь. Даю тебе слово. Даже сделал бы ставку.

– Заставите? – я прищурилась и посмотрела на вербера с вызовом.

Он резко убрал руку, что держала мой подбородок. И вроде бы налитый зноем южный воздух прошелся по коже холодом. Настолько горячим было прикосновение Ревского. И настолько силен оказался контраст. Я отшатнулась от него, словно отвоевывая у Артара собственное личное пространство. Но лучше не стало. Ревский сделал шаг вперед, мгновенно вернув нам прежнюю диспозицию и пояснил:

– Я буду выступать в мужском состязании. Для тебя. Не думаю, что ты упустишь такую возможность надо мной посмеяться!

В его голосе вновь смешалось рычание дикого зверя и металл, присущий разозленному человеку.

Будто обе сущности Артара сейчас находились в полной гармонии с собой, но не с ситуацией.

– Ну что? Я прав? – оскалился Ревский, больше не скрывая своей досады.

Я только кивнула.

– Посмотрю!

– А еду… можешь либо насладиться. Либо выбросить. Это ведь ничего не решает? Не так ли?

Я сглотнула, понимая, что он опять меня прочитал.

– Ты не избавишься от моего внимания и своих мыслей обо мне. Не избавишься от подозрений, что я как-то дальше буду тебя преследовать. Не избавишься от моего присутствия. Я не уйду. Съешь ты то, что я тебе подарил или же выбросишь. Я не исчезну с твоего горизонта!

Он настолько подавлял интонациями, голосом – хрипловатым, но все равно мелодичным басом, что я просто опешила. Только машинально сжимала и разжимала кулаки, как недавно делал сам Ревский.

Воздух, казалось резко стал колким, суховатым и каким-то неприятным. Так и царапал горло при каждом вдохе.

– Кажется, опять я тебя напугал? – догадался Артар и голос его зазвучал мягко, практически нежно. И от этой резкой перемены я снова совсем растерялась. Еще недавно Ревский словно рубил словами, рассекал все на своем пути… А теперь… теперь он ими гладил. И я опять не могла найти слов, просто найтись, чтобы что-то сказать или сделать.

Горячая ладонь Ревского медленно провела по моему плечу. Не по-хозяйски и не властно. Плавно и ласково. Так гладят ребенка, когда тот напуган. Осторожно и одновременно настойчиво. Чтобы малыш понял: его берегут, им дорожат и поддерживают.

Артар улыбнулся уголками губ и глаза его вдруг просияли. Совсем не так, как еще недавно, когда он будто планировал сделать из меня десерт. В постели.

Взгляд Ревского лучился теплом.

– Не бойся. Я ничего тебе не сделаю. Наши повара, правда, старались исключительно для тебя. Так что попробуй. Может тебе понравится. Это ведь ничего не изменит.

Я постаралась прекратить бешено моргать. Сглотнула ком в горле и произнесла насколько могла спокойно:

– Поблагодарите поваров за старания.

– Хорошо.

С минуту мы продолжали просто стоять. Я не знала куда деться от Ревского, его взгляда, который теперь ласкал и гладил без единого движения хозяина. А Артар предпочел отдать бразды правления мне. И я окончательно опешила. Как скакун, которого отчаянно шпорили, поддергивали узду так, что у коня искры из глаз сыпались и… вдруг отпустили на волю… Сняли седло, уздечку…

Он смотрит на хозяина и понимает, что шпорили и взнуздывали его не просто так, а лишь потому, что того требовала ситуация. На дороге или на поле боя.

А теперь ему дали волю лишь потому, что, действительно, заботятся…

Не зная, как быть, я просто развернулась и двинулась к Люде, которая приканчивала лобстера.

Вначале казалось, я иду под прицелом сотней снайперов. Настолько осязаемым, навязчивым, откровенным было внимание окружающих.

Но вдруг все вернулись к своим делам: тарелкам, детям, общению. Я посмотрела на Ревского. Он развел руками и вернулся на свое место.

Да. Он умел привести толпу в чувство. Подчинить без единого слова. И я это отлично прочувствовала.

***

– Довела мужика? – изогнула бровь Люда.

Я покачала головой.

– Ты на чьей вообще стороне?

– Я на стороне слабого! То есть Артара!

– Это он-то слабый? – я собиралась сесть, да так и застыла возле нашего столика.

Воззрилась на подругу самым своим возмущенным, прожигающим насквозь взглядом. Но Люда отреагировала также, как реагирует английский дворецкий на свирепый ураган за окнами. Даже если тот уже снес эти окна и вынес всю мебель на улицу.

«Ураган, сэр!»

– Ты сядь, перекуси…

Люда словно надо мной издевалась.

Но я все же опустилась в кресло. Потому что окружающие нас оборотни и люди опять начали коситься. Артар явно давал им невербально понять, что это не совсем безопасно в данном случае. Однако самые дерзкие или самые бессмертные все равно пытались бросить быстрый взгляд. А потом сделать вид, что ничего не было.

Я села и решила выместить эмоции хотя бы на омаре. Тем более, выглядел он более чем привлекательно.

Когда я отхрустела конечностями бедного морского чудовища, и принялась жевать нежное мясо, Люда опять взяла слово.

– Слушай. Он сильный. Он альфа. Но его от тебя так плющит. Он прямо не знает, что делать, чтобы ты его хоть капельку оценила. Обратила внимание. Вот записался на конкурс. Ты можешь себе представить, чтобы держатель поселения, альфа и глава клана отплясывал на публику как последний дебил?

– Если честно – нет… – на секунду оторвавшись от лакомства, ответила я.

– Вот видишь!

– А то, что он заявил: либо выметайтесь из отеля, либо станешь моей послушной подстилкой, тебя никак не тревожит? Хотя, почему это должно тебя обижать! Это же меня мысленно сделали подстилкой!

Я возмущенно зыркнула в сторону Артара. Тот только нахмурился и глотнул немного вина.

– Я твою реакцию понимаю. Но и ты пойми его. Сколько ему лет?

– Не знаю.

– А вот я поинтересовалась. Артару Ревскому шестьсот лет. Ты хотя бы понимаешь, что он жил во времена, когда женщин именно так и забирали себе?

– Он живет и в наши времена.

– Ну дак у него не было пары!

Я собиралась возразить. Когда на высоком постаменте сцены, что располагалась поодаль от нас, за бассейном, появился ведущий.

***

Артар

Артар Ревский впервые в жизни чувствовал себя зажатым в прокрустово ложе собственных желаний и порывов. Они реально сжимали в тиски. Давили на виски ошалелым пульсом, стоило лишь подумать об Але. А уж когда она приближалась… Тут давило все. Брюки давили из-за изменившейся геометрии тела. Инстинкты давили – возьми же ее, хватит мучиться! Скоро начнется спермотоксикоз! Эмоции давили. Плющили. Так хотелось немного ее ласки… Мать твою! Как же хотелось! Нежного касания рук, хотя бы одного небрежного поглаживания. Подобно тому, как хозяин хвалит собаку за службу.

Он был ее цепным зверем, жаждущим хотя бы мизерной похвалы. Хотя бы малейшей надежды на то, что его наконец-то оценят. Одобрят хотя бы ласковым взглядом.

И ничего этого он не видел.

Поэтому яростная злость давила следующей. Растекалась по венам неистовым жаром. Била в голову до темноты в глазах.

Какого, мать твою! Почему она все ЭТО с ним делает?! Зачем?!!

Артар наблюдал как Аля разговаривает с Людой и понимал, что речь идет именно о нем. Как бы ему хотелось услышать о чем щебечут эти две пташки. Со сверкающей аурной чешуей и красивым узором рогов на голове.

Впрочем, вскоре Ревского отвлекли.

Ведущий – первый гамма Артара – Тимофей Германов – вышел на помост сцены и объявил начало конкурса.

Крупный, немного слишком грузный Тимофей был старше Артара века на два. И когда-то служил бетой у отца Ревского. Но затем спустился ступенью ниже. После того как проиграл в бою за место беты Ренату.

Не злился и не переживал.

Оборотни чтили закон сильнейшего. Понимали – в руководстве племени необходимы самые-самые. Самые мощные, самые быстрые и самые умные. В идеале – еще и самые обаятельные. Потому что сейчас на мировом ринге коммерции требовалось больше хитрости, обаяния и верткости, нежели силы, скорости и ума.

Это раньше нужно было первым завалить в лесу добычу. Оказаться ловчее остальных, быстрее их и сильнее. Дабы защитить свой трофей.

А теперь… теперь ловкость тела заменили изворотливостью разума. Силу мышц – могуществом денег и связей. А скорость реакции – быстротой торга.

Оборотни никогда не стремились прыгнуть выше головы.

Сегодня Артар удивил Тимофея, когда заявился на конкурс. Гамма аж с минуту пялился на вожака глазами, размером с блюдца. Но возражать не стал. Чтил субординацию.

Раз вожак решил выставить себя на посмешище – его право. Видимо, есть причина. Достаточная, чтобы так поступить.

– А теперь! То, чего все мы ждали! Надеялись и верили! – Тимофей умел подогреть публику. Зрители сразу напряглись. По площадке возле отеля поплыла звенящая тишина.

–  Наши мужчины – оборотни и люди – попытаются доказать женщинам, которые сразили их в стриптиз-клубе и заткнули за пояс местных танцовщиц, что и они тоже не лыком шиты. Ну кто чем шит мы скоро увидим. А теперь участники…

Тимофей начал представлять тех, кто захотел станцевать в мужском конкурсе. Как и велел ему Артар, начал не с вожака и объявил его где-то посередине. Демонстративно не делая поблажек, но и не отправляя в «конец очереди».

Когда имя Ревского прогремело из всех динамиков, тишина наполнилась шепотками, а порой – и звонкими возгласами. На держателя здешних мест, что спокойно двинулся на подиум, дабы занять свое место в толпе волков, лис, верпантер, верберов и даже пары человек, смотрели с таким удивлением… Артар этого ожидал. Даже просчитывал заранее. Поэтому спокойно вышел вперед, из общей линейки будущих «звезд танцпола».

– Свое выступление я посвящаю одной женщине. Единственной, что меня отвергла.

Больше он ничего не сказал. Потому что Аля так и замерла, вся сжалась. Было ясно – не хочет, боится, что сейчас прозвучит и ее имя. Но Артар делал все это не ради публики, не для того, чтобы его уважали или в очередной раз сочли загадочным, но шикарным альфа-самцом. Он делал все это исключительно для нее.

Она знала, к кому обращался Ревский. И больше никто. Вот так правильно. Так честно и справедливо.

Аля медленно отмерла, когда Артар завершил фразу и спокойно вернулся на свое место, не проронив больше ни звука.

Шепотки пробегали по площадке. Всем было интересно – кто же так зацепил Артара Ревского, который прежде менял женщин, как только захочется. Но громко никто не высказывался. Все понимали, что избранница альфы где-то тут. Ведь он выступает для нее.

Кто-то подозревал Алю, ведь они с Артаром устроили грандиозное шоу перед ужином. Одним своим общением затмили ненадолго любой стриптиз.

Но наверняка не знал никто. А подозрения – штука такая. Пока не подтвердятся, уверенности ни на грош. И Артар не давал никому никакой уверенности.

Он мог интересоваться Алей и кем-то еще, другим, кто отверг его ранее. Он – альфа-самец. И пока официально не объявил, что встретил пару, он мог встречаться хоть с десятью, хоть с сотней. Насколько позволит здоровье. И ухаживать тоже вполне мог за многими. Даже так настойчиво, как за Алей. Ведь альфы не терпят отказа и любой поймет Ревского, который не отступается, осаждает свою «жертву».

Одновременно демарш Артара мог означать «эта женщина пока интересует меня, поэтому всем отойти». Так что никто на террасе точно не знал – для кого танцует Ревский. Никто. Кроме Али.

И это Артар тоже делал для нее. Для нее, черти забери! Для нее одной! Потому что Аля смотрела затравленным зверьком при одном упоминании об их отношениях. Поэтому Ревский повременил с объявлением, что встретил истинную. Хотя еще недавно был уверен – как только найдет ее – сразу всем скажет. Она – моя. Не сметь трогать. Не сметь даже смотреть в ее сторону.

Она меняла Ревского при этом ничего не делая и не меняя своего к нему отношения. И, вот, пожалуй, последнее было самым жестким и невыносимым… Но приходилось терпеть. Сцеплять зубы и помалкивать. Опять… ради нее.

Когда все участники были названы, Тимофей продолжил свое триумфальное объявление:

– В отличие от женского, мужской конкурс состоит из нескольких туров. Наши красавцы должны показать себя не только умелыми танцорами, но и очень выносливыми. Вы же понимаете, что выносливость для мужчины крайне важна…

По площадке прокатились хиханьки-хаханьки. Некоторые женщины смутились, другие закивали.

Позволив публике вдоволь навеселиться, Тимофей громко объявил:

– А теперь…. Танцы!

И грянула музыка.

Артар зыркнул на окружавших его оборотней – и те отодвинулись на почтительное расстояние. Впрочем, на сцене и так было достаточно места. Каждый нашел себе пятачок по вкусу.

Артар вспомнил все, что усвоил на уроках танцев, и, поймав ритм, начал. Последний взгляд на Алию как бы говорил: «Все для тебя! Наслаждайся!»

И, как ни странно, еще никогда он так не волновался во время выступлений на публике. Даже когда говорил то, что мало кому понравится. Сейчас Артар не переживал из-за зевак, которые увидят, что он, держатель и прочее, прочее, выставил себя на конкурс.

Он внезапно понял, что переживает только из-за одного… Как воспримет его танец Алия.

Она явно разбиралась в деле. Определенно где-то училась и понимает толк в пластике.

Пульс резко припустил, в ушах зашумела кровь, а уверенные, четкие движения сбились. Появились торопливость и суматошность.

Ноги начали путаться, руки вдруг стали мешать.

Все работало не так, неправильно. Словно механизм, где одни части начали слишком спешить, другие же, наоборот – здорово отставать. И все производство сразу разладилось.

Такое привычное для Артара, знакомое собственное тело совершенно разладилось. Потому, что сломалось и разладилось что-то внутри. Исчезла непоколебимая уверенность в себе: в каждом решении и жесте. Куда-то враз пропало незыблемое, глубокое спокойствие, всегда присущее Артару Ревскому. Даже в кровавых схватках он не терял концентрации и внутреннего контроля.

Гармония с самим собой неожиданно тоже пропала. А вместе с ней и физическая гармония тела. И все это немедленно сделало свое дело.

Артар сорвался с движения и смачно упал пятой точкой на пол.

Публика ахнула. Соседние танцоры на секунду перестали двигаться. Или Артару так показалось?

Ревский поднялся на ноги легким движением, развел руками и посмотрел на Алию. Кажется, ее больше впечатлило его падение, чем все остальное, что делал Ревский. Включая угощение, на которое его повара потратили несколько часов. А сам Артар наизнанку вывернулся, чтобы достать нужные ингредиенты.

Поэтому Ревский решил усилить эффект.

– Волнуюсь, как воспримет мой танец та женщина… Прямо как перед первым свиданием.

Сказал честно, как на духу…

Буквально – вывернул все нутро…

Она приподняла брови и Артар увидел в глазах Алии новое выражение. Захотелось запомнить его, врезать в память.

Потому что впервые она смотрела на него без настороженности и, похоже, даже немного раскрылась.

Артар улыбнулся – не сдержал улыбку, губы сами собой растянулись. И приступил к танцу с того места, на котором прервался…

Только теперь это было… нечто близкое к полету… Вдохновению, что ли…

Артар всегда танцевал технично, используя выученные «па» словно удары в схватке. Четко, вовремя, выверяя до миллиметра…

А сейчас… Он впервые ощущал в танце то, чего никогда прежде не чувствовал.

Будто тело стало намного легче. Руки превратились в крылья, а ноги сами отрывались от земли.

Артар понимал, что с ним происходит. Она смотрела. Без осуждения или раздражения. Без привычного уже предубеждения.

Она украдкой улыбалась. Ревский ловил ее быстрые, едва заметные улыбки, как ловит каждую каплю дождя иссохший без воды путник…

И от этого тело Артара само выполняло «па», а на лице так и застыла глупая улыбка. Словно прибили ее, мать твою!

Кажется, его проблемы только начинались.

Не Аля принадлежала Артару. Все было с точностью до наоборот. Он принадлежал ей. Целиком и полностью.

Обеими сущностями.

***

Алия

Я была уверена, что участие в конкурсе для Артара – нечто вроде очередного выступления альфа-самца. Эдакое заявление на всю планету: мол, я лучший во всем, даже не пытайтесь меня превзойти.

И вдруг он… упал на довольно простом движении. Ну может и не совсем простом, все-таки элемент брейка. Но… вполне себе классическом. И при силе Артара, его ловкости и техничности, вроде бы для него совершенно несложном.

А потом… потом случилось нечто совсем изрядное. Артар Ревский вдруг посмотрел на меня, будто мы остались только вдвоем. Никого больше нет на площадке перед отелем. Ни зрителей за столиками, ни ведущего, ни даже Люды, которая неотрывно следила за вербером.

И сказал, что волнуется из-за меня…

Не знаю… Я бы тоже приняла это за браваду. Но выглядел он так… искренне… Неужели Артар Ревский вдруг позволил мне увидеть его уязвимость? Его слабое место? И не только мне – по сути-то всем!

Я ошарашенно захлопала ресницами, провожая Артара взглядом на его прежнее место на сцене. И неотрывно следила за его танцем дальше.

Я просто не могла уйти.

Хотя минуту назад это было вполне возможно. Даже не так – я собиралась выждать еще минут пятнадцать, ради уважения к держателю территории, и удалиться. Но после падения Артара и его слов, я словно прилипла к месту.

Смотрела на Ревского не отрываясь.

Если в этом был его план – то этот план отлично сработал.

Танцевал Артар своеобразно. Это было нечто среднее между брейком и крампом. Однозначно брутальное, пластичное и одновременно хищное.

Он словно показывал, что может в два счета любому начистить морду четкими, отточенными движениями. А затем без перехода уходил в акробатику, крутясь то на руках, то на голове. То исполняя сложные сальто почти из программы современной гимнастики.

Тело Ревского было создано и для танцев и для битвы. И все это отлично видели. Поэтому смеяться над тем, что Артар танцует на публику ни у кого не возникало желания не потому, что его боялись, а потому, что он завораживал и заставлять уважать себя даже так, в толпе танцоров на конкурсе.

Свободная черная футболка Ревского натянулась, и я хорошо видела мощные мускулы. Теперь они бугрились, перекатывались. Таких бицепсов я еще не встречала! Даже у штангистов. Свободные спортивные штаны время от времени очерчивали крепкие, круглые ягодицы вербера. Он, действительно, был шикарен. Тут не поспоришь.

А тут еще Люда с ее своеобразным, неисчерпаемым юмором, плавно переходящим в альковные намеки.

– Смотри, как мужик для тебя старается! А? А какой выносливый? Вон, погляди на ту кучку неудачников и слабаков! А еще оборотни, называется! Слабаки!

Люда беззастенчиво ткнула пальцем в толпу танцоров, которые передыхали, бродя возле сцены, в тщетной попытке восстановить дыхание.

Артар не остановился ни на секунду! Продолжал выделывать кульбиты. Продолжал перетекать из движения в движение.

Он даже не пытался замедлиться! И я видела, что дыхание у Ревского ни разу не сбилось!

– А представь, что такой же выносливый он и в постели! – не смущалась Люда тем, что обсуждает малознакомого вербера, да еще и держателя здешних мест. Который совсем недавно готов был вышвырнуть нас на улицу со всем нашим нехитрым туристическим скарбом.

Но Люда умела забывать вещи, которые не вписывались в ее нынешнюю жизненную позицию. Чем-то Артар ей потрафил, чем-то зацепил ее во время общения. И подруга радостно выбросила из головы его все его прежние угрозы.

В отличие от меня. Я помнила все! Включая то, что этот мужчина собирался купить меня, как дешевую шлюху. А когда не вышло, вдруг изменил тактику. Но это вовсе не значит, что он стал меня больше ценить. Просто кто-то вовремя втолковал Артару, что заполучить тушку Алии в свой дом и даже в постель не то же самое, что заполучить ее как свою женщину… Бревном умеет быть каждая из нас. Как выразилась сама Люда однажды. А потом поправила: бить наглых козлов и быть бревном в постели, если не хочешь ублажить мужика.

– Вот ты только подумай. В его руках ты будешь словно пушинка. И он сможет этим с тобой заниматься… – Люда посмотрела на часы. – Как минимум два часа!

Я ахнула. Даже не думала, что уже прошло столько времени. Все-таки Артар сдержал обещание. Сказал «останешься» – и я осталась.

…Танцоры выбывали. Ведущий скрупулезно помечал в своем смартфоне какой и когда перестал конкурировать. И усталые мужчины присоединялись к прохаживающимся, чтобы немного привести в норму дыхание и сердцебиение.

Некоторые уже разместились за стульями, возле сцены. Все ждали, когда сдастся последний участник.

На сцене оставался Артар – а как же без него! Верпантера, который конкурировал с держателем здешних мест в брейке. Лис, который танцевал что-то вроде хип-хопа. Весьма, кстати, неплохо. И еще один вербер со старым-добрым, никогда не умирающим танцем робота.

Казалось – ему проще всего. Я бы поставила на этого медлительного техничного «бота». Но уже спустя еще полтора часа стало ясно – Артар не просто так альфа и глава клана. На сцене остался лишь он. Один. И он продолжал танцевать.

Не халтурил – вдруг уходил в нижний брейк, крутился, все быстрее и быстрее, по воле музыки и – раз, в легком сальто прокручивался над сценой. Выполнял крамповые, угрожающие движения, больше похожие на удары по воздуху, легко вставал на руки и снова исполнял брейк.

Без дураков. Без попытки облегчить себе жизнь. Без попытки оставить пластичные и резкие махи, избегая сложных трюков.

И все видели – он может. Ревский мог. Поэтому так и делал.

Публика замерла, на площадке совсем стихло. Настолько, что даже шелест ветра в кронах деревьев прорезался сквозь музыку.

– Видала? – хихикала Люда. – Вот ты довела мужика! Нельзя же так его перевозбуждать! Он сейчас будет до ночи танцевать, чтобы энергию сбросить.

Я не могла не хихикнуть. Артар заметил. Он вообще почти не спускал с меня глаз. Словно я его точка. Как для балерины – точка, за которую цепляешься взглядом, чтобы не упасть, пока крутишь фуэте.

Вербер чуть сбился с ритма. Похоже, моя реакция его озадачила. И это почему-то заставило меня еще внимательней смотреть на сцену.

Когда нас окутала ранняя южная ночь, и фонари начали светить еще ярче, вспарывая синеву сумерек белыми лентами света, ведущий похлопал в ладоши. И Артар остановился.

Дышал он, правда, тяжело. Но не настолько, как другие участники. Поэтому просто замер, глядя только на меня.

Тем временем, ведущий пробасил на всю площадку.

– Как и ожидалось, победил наш Альфа –Артар Ревский. Но еще перед самым конкурсом, он сказал, что снимает свою кандидатуру с претендентов на приз. Так, что победителем стал Эльвир Гаженов!

Верпантера с брейком. Следовало ожидать.

Артар легко спрыгнул со сцены, и пока ведущий перечислял остальную десятку лучших, медленно двинулся в мою сторону.

Я запаниковала. Не знаю почему – захотелось сбежать. И одновременно остаться на месте. Потому что жутко хотелось понять – что же он такое эдакое задумал. Люда хихикала и косилась то на меня, а то на Артара.

Ну да! Ей легче! Она тут всего лишь наблюдатель. А заодно – и стукач! Это же надо было выложить все мои секреты Ревскому!

Предательница!

Артар устремился прямиком к нашему столику. Возможно, присутствующие этого и не понимали – мы с Людой сидели, что называется «на галерке» и прежде чем добраться до нас, Ревскому предстояло здорово попетлять между другими столиками, заполненными отдыхающими.

Но я четко видела, куда устремил стопы альфа. Да и направление его взгляда не позволяло подумать иначе.

И с каждым его шагом мое сердце колотилось все быстрее, мурашки так и маршировали по спине, словно солдаты по плацу. Я шелохнуться не могла. Так и остекленела. Не в силах прервать зрительный контакт с Артаром. Который не моргал, не позволял мне посмотреть куда-то еще. Хотя я и понятия не имела – как ему вообще это удается. Ревский опять медленно, но верно заполнял собой все пространство. Я чувствовала себя в ловушке и одновременно под охраной. В эдаком бомбоубежище, где не страшно пережить даже взрыв ядерной бомбы. Но которое внезапно ограничивает твой мир до собственного масштаба и свободы вдруг сразу становится меньше. Артар одним своим видом лишал меня ощущения свободы и одновременно дарил другое – ощущение полной, безоговорочной защиты.

До встречи с Ревским я никогда подобного не испытывала.

И сейчас совершенно терялась… Просто не знала, как на все это реагировать.

Когда до нашего столика Артару оставалось всего несколько шагов, он притормозил. На мгновение замер, шумно вдыхая воздух. Я видела, как вздымается грудь Ревского и ощущала пряный запах его пота. Футболка Артара в некоторых местах промокла насквозь. И вот что удивительно! Обычно я не выносила запаха мужского пота! Даже своих мужей, даже сыновей! Но сейчас я не чувствовала отвращения, не хотела зажать нос. Мужской, не слишком сильный, похожий на отдушку специй запах Артара казался мне отчасти даже приятным… Во всяком случае, однозначно не отвратительным.

Да ладно! Я сама себе поразилась. Ревский что-то такое прочел на моем лице. Вдруг улыбнулся – немного хищно, и все же несколько иначе чем прежде. Глаза Артара просияли каким-то особенным теплым светом. Ревский кивнул, и отдал мне честь.

В эту минуту почудилось – мир остановился. Застыл, как древние жуки в янтаре – чье мгновение полета или посадки растянулось на века.

Секунды повисли в воздухе как капли воды в невесомости.

Потому что не было времени сейчас также, как нет в невесомости притяжения.

Потому что притяжение сохранялась лишь между мной и Артаром. Невесомое, невидимое, но такое мощное, что и я замерла вслед за вербером. Забыла о взглядах вокруг, забыла о том, что творится на террасе. «Ты говоришь со мной. Остальные не имеют значения»… Пронеслось в голове.

Я выпрямилась и ждала, сама не зная чего.

Артар еще раз отдал мне честь. Серьезно так, прямо как генералу.

А затем спокойно обогнул наш столик и устремился дальше.

Я поняла, что стала эпицентром всеобщего внимания. На меня пялились, меня обсуждали. Но тихо, деликатно и осторожно. Потому что мне отдал честь сам Артар Ревский.  Причем, дважды. Словно подтверждал, что вначале не ошибся и не позерствовал.

Было неютно, но одновременно и приятно.

Кажется, где-то внутри даже пробуждалась гордость. От того, что этот мощный, привлекательный без сомнений и оговорок мужчина, властный настолько, что другие оборотни уступали ему даже танцпол, внезапно так выделил меня из толпы.

Я не сдержалась – оглянулась. Ревский вдруг притормозил и тоже бросил взгляд через плечо. Так и застыл на одной ступеньке входной группировки отеля.

Только смотрел и не шевелился. А затем подмигнул и стремительно исчез за дверями.

– Ты права! Он просто ужасен! – усмехнулась в мой затылок Люда.

И только в эту минуту я смогла сбросить оцепенение и повернуться к подруге. Та улыбалась во все зубы и хихикала словно школьница, что застукала одноклассника за подглядыванием в женской раздевалке.

***

Мы с Людой покинули террасу почти сразу после ухода Ревского. И уже в номере меня ждал новый сюрприз. Кажется, Артар решил бомбардировать меня по всем фронтам. Его настойчивости многие позавидовали бы. Этот мужчина не признавал поражения. Просто не знал, что это такое. И даже мой отказ его не обескуражил и не выбил почву из-под ног Ревского.

У меня складывалось впечатление, что Артар воспринял мой отказ как туристы пропускной пункт на платной дороге. Задержался, заплатил, получил разрешение, и уехал с небольшой задержкой. И все шлагбаумы для тебя открыты.

Это притягивало меня в Ревском. Так тянется самка к самому матерому, сильному самцу, чтобы получить защиту и родить самое жизнеспособное потомство. Но одновременно именно это в Артаре меня и отталкивало. Потому что я ведь – не приз, не платная дорога и не его собственность. И меньше всего мне бы хотелось, чтобы Ревский воспринимал меня именно так. Был уверен, что рано или поздно, так или иначе он меня заполучит.

Я застыла возле нашего с Людой журнального столика, куда мы складывали перекус, пока отдыхали после пляжа или экскурсии.

– Офиге-еть! – выпалила подруга и первой схватила со столика красивый драгоценный значок. В центре многогранника из белого золота красовались изящно выгравированные головы: медведя, пантеры, волка, лисы и дракона. Не смотря на небольшой размер вещицы – со спичечный коробок или даже меньше, детализация была просто грандиозной. Каждый волосок меха просматривался, каждая чешуйка. В глаза были вставлены драгоценные камни: сапфиры, синие и черные бриллианты.

– Это именно то, о чем я подумала? – вскинула на меня взгляд Люда.

Я пожала плечами.

– Похоже. Давай проверим!

Я рванула к компьютеру и начала рыться в сети.

Ага. Ренраль! Символ господствующего оборотня. Того, кто на данный момент самый мощный и влиятельный на ближайшей территории.

Я взяла из рук Люды значок и маниакально сравнивала каждую линию, каждый изгиб, каждый камушек. Да! Точно! Это он и есть.

Таких во всем мире всего пять! И принадлежат они самым крутым альфам, главам кланов и держателям территорий.

– Э-э-э… – озадачилась я. – А он может мне это дарить?

Вместо ответа Люда пристроилась рядом на стуле. Открыла новую ссылку и ткнула пальцем в экран, оставив на нем невидимый глазу смертного, но очень хорошо заметный для оборотня след пальца.

«Ренраль отвоевывают главы кланов, победившие многих других в схватках. Или получают после войны за территорию. Еще одна возможность получить его – стать истинной парой такого оборотня. Он имеет право подарить Ренраль своей единственной в знак того, что теперь она для него главная».

– Какой отвратительный, кошмарный мужик! – захохотала Люда.

А я сидела, смотрела на Ренраль и глазам своим просто не верила. Еще недавно казалось – Артар не подчиняется никому. А теперь, фактически, он дал мне символ своего подчинения.

Что это? Очередная игра? Новый ход козырем в нашей партии? Или… Я боялась поверить, что Артар Ревский искренен. И он, действительно, наконец-то увидел во мне не только кусок мяса для удовлетворения самцовых потребностей. Но и личность, женщину…

Это ведь не какой-нибудь новомодный журнал с рубрикой «Как захомутать альфа-оборотня и заставить его уважать себя как личность». Это моя жизнь! И ставка сейчас слишком высока.

Мое сердце и все мое будущее!

– Вот это я понимаю – подарок! – продолжала восхищаться Люда.

– Да. Я боялась, что он преподнесет мне строгий ошейник, украшенный бриллиантами и рубинами! С надписью «собственность Артара Ревского». Причем, на самом видном месте, крупными буквами. Чтобы уже никто ни на секунду не усомнился. За несколько метров видел – кто я такая. Был еще вариант окольцовки… – осадила я подругу.

Та окинула меня осуждающим взглядом, но ничего не сказала. Только молча отправилась ставить чайник.

***

Артар

Дышать и двигаться, чтобы она заметила? Ловить и копить ее заинтересованные взгляды, как жадюга, какой-нибудь сумасшедший скряга, что боится копейку из лап выпустить?

Артар тряхнул головой и отправился в душ. Но ощущение не отпускало. Оно впиталось в кожу, мгновенно пронзило насквозь и растеклось по венам ядом зависимости. От каждого выражения лица Али… От каждого мгновения ее внимания… От нее… И этим все сказано.

Холодная вода, казалось, закипала, касаясь разгоряченного тела оборотня. Артар давно уже так не заводился. И очень давно уже не терпел, не получая необходимую организму разрядку. От мыслей о нэнги спазмы скрутились в паху узлами. От поясницы словно струился ток и каменный стояк не заставил себя долго ждать.

Артар стоял под ледяными струями душа, понимая, что это ни капли его не охлаждает.

Ревский выругался, рыкнул «на посошок» и, обмотав полотенцем бедра, вышел в комнату.

Отовсюду почему-то веяло одиночеством. Эдаким склепом, где ты в толпе родственников, но все равно безнадежно один. Потому что от близких остался лишь прах.

Артар еще никогда подобного не испытывал. Тем более, в своем доме, в своей крепости. Прежде ему нравилось, что лишь он один здесь константа, а все остальные – переменные. И всегда, после ухода очередной женщины, Артар оставался свободным. Не одиноким, а именно свободным. Властным над собственной жизнью.

И вот теперь он был одиноким, зависимым и несчастным. Жалким даже по собственным меркам.

И это было так не привычно…

Артар отправился в столовую, откуда упоительно тянуло пирогами с мясом, с луком и яйцом, с рыбой… Сочным шашлыком в нежной подливке и запеченным на решетке картофелем.

Ревский устроился за столом, который вдруг показался слишком большим, слишком вместительным для него одного. И поневоле представил напротив Алю. Есть резко расхотелось. Однако Артар налил себе травяного чаю, взял шашлык и сжевал две или три тарелки, не ощущая вкуса. Нежное, рассыпчатое мясо казалось совершенно безвкусным. Но после конкурса Артар потерял много сил и поесть было необходимо.

Ревский выпил еще травяной настойки и позвонил Люде.

– Ну и как ей подарок? – первое, что спросил Артар.

– Вроде понравился.

– Что значит «вроде»?

– Тише. Не рычите так. Она в душе. Но может услышать. Отреагировала она удивленно и позитивно. Я сама в шоке. Но больше ничего сказать не могу. Хотите спросить сами?

– Нет! – Ревский сбросил вызов.

Прошелся по дому. Как же много места! И как пустынно! Все равно что ходить по Сахаре, мечтая о зелени оазиса, запахе трав и злаков…

И как же тихо… Как же, мать твою, тихо!

Артар с радостью услышал бы даже ругать Алии. Сейчас, в этом унылом беззвучии, которое заставляло сердце тоскливо сжаться.

Мир перевернулся. Все прежде незыблемое и правильное оказалось неверным. А важное перестало что-либо значить.

Артар прошелся по своему участку. Сел в джип, и в сопровождении охраны на нескольких военных машинах проехался по окрестностям. Нужно держать ухо востро. Санитарные кордоны лишь подзадоривали нарушителей, которые шмыгали с территории на территорию. Продавали запрещенный товар и скрывались за щитом карантина. Воровали и грабили, а затем прятались у себя на территории, куда военные соседнего клана просто не имели право пройти. Санитарные кордоны, что б их!

В принципе, к Ревскому совались немногие. Но и этих немногих хватало, чтобы альфа не особенно расслаблялся.

Да и соседи должны время от времени видеть главу ближайшего клана. Чтобы не расслаблялись и не надеялась на хороший кусочек земли возле границы.

Оборотни – не люди. Им нужно постоянно напоминать – кто сильнее.

А ночь – самое время для шальных дел. Оборотни видят ночью как днем. При этом даже такие как Артар устают, занимаясь дневными заботами. Следовательно, могут потерять бдительность.

Поездка и ловля нескольких мелких нарушителей – в основном лис и верпантер, немного отвлекли Артара.

Когда требуется срочно действовать – эмоции отходят на второй план.

А действовать Артар умел лучше всех.

Его верберы только успевали начать преследование нарушителей, когда альфа уже заваливал их одного за другим на траву, и сковывал магнитными кандалами.

Его охранники только успевали подготовиться к драке, принять стойку или обратиться, когда альфа уже прижимал противника к земле, заставляя вдохнуть сухую пыль южной почвы.

Парни удивлялись. Обычно Артар давал и им поразмяться, потешить инстинкты охотника и показать себя. Но сегодня он всегда был во всем первым.

Ревский и сам не понимал собственных действий. Только это помогало хотя бы на время забыть о собственной одинокой ущербности…

Снова почувствовать мощь, самодостаточность, которые заполняли вены адреналином. Пусть и ненадолго возвращая уверенность в своих силах… Уверенность в себе самом…

Однако Артар вновь поймал себя на мысли, что делает все уже совсем под иной мотивацией. Ему хотелось, чтобы Аля жила на самой лучшей, безопасной территории.

Ради нее, мать твою, он все это делал! Ради нее одной!

И только потом оттого, что Ревский – глава клана, поселения и держатель местных земель и вод. В него верят и на него надеются.

Только потом ради всех, кто поддерживал Ревского. Помогал ему в бизнесе и удержании территории.

Артар несколько раз мысленно выругался и отправился назад, в собственные угодья.

Нарушителей сдал своим полицейским.

И отправился спать. Усталым, опустошенным и недовольным. Хотя вроде бы сделал все четко. Никто не ускользнул от его цепкого взгляда. Никто не нарушил границы, и никто не ушел от ответственности.

Но на душе скребли кошки. По венам разливался яд ревности, неудовлетворенности и жажды расправы. Над кем уже не так и важно.

Плохой коктейль для оборотня у власти. Надо, надо срочно с этим что-то сделать.