Глава 4

Алия

Как ни удивительно, но следующий день начался на редкость мирно и тихо. Артара я не видела. Мы с Людой понежились на пляже, искупались. Пообедали и собрались на очередной тур танцевального конкурса. Женский, естественно! Все мужчины – шовинисты. Это сидит у них на подкорке, течет по венам. Мужчины соревновались один день, женщины – два. А затем, уже завтра планировался парный конкурс. Где я должна была выступать с Артаром Ревским.

Как ни удивительно, но чем дольше я не видела Ревского, тем больше я о нем думала. Парадоксально, но факт.

Я волновалась как девочка, воображая, что опять окажусь в крепких объятиях альфы здешних мест. Меня буквально ошпаривало горячей волной, становилось душно и как-то странно. Я не могла описать. Но ощущения, что подобного я уже очень и очень давно не испытывала не оставляли ни на минуту.

Люда время от времени поглядывала так, словно читала в моих мыслях. Но ничего не говорила.

Подарок Артара я спрятала в наш запертый на замок чемодан. И это, кажется, дало подруге понять, что Ренраль кое-что для меня да значит. Она прямо следила за каждой моей манипуляцией, пока значок не оказался в надежном месте.

Я сделала вид, что ничего не заметила. И не надо так на меня пялиться! Ренраль – штука дорогая. Белое, желтое и розовое золото, драгоценные камни. Он стоит целое состояние. Не говоря уже о том, что таких штуковин на планете всего пять!

На конкурс мы отправились в каком-то взбудораженном настроении. Люда почему-то постоянно оглядывалась, нервничала, частила, даже когда говорила нечто нейтральное. Меня же откровенно «колбасило», как выражались в старину. Я боялась, что Артар не придет и что придет опасалась тоже.

Я не знала – хочу ли его видеть или же, наоборот, предпочла бы не встречаться с Ревским до завтра. Тем не менее, взгляд упорно шарил по пестрым толпам туристов в традиционных футболках, шортах, хлопковых штанах и сарафанах, в поисках мощной фигуры Артара.

Уж этот мужчина нигде бы не затерялся.

Слава богу, второй женский этап конкурса проходил на той же террасе возле отеля, что и мужской, а не в стриптиз клубе. Хотела бы я, чтобы и мужики-оборотни подрыгались рядом со стриптизерами! Но – увы и ах!

Брутальным самцам не по статусу!

Все тот же ведущий появился справа от сцены, на отдельном таком помосте и провозгласил:

– А теперь наши женщины, посрамив стриптизерш, зажгут здесь!

Люда потащила меня к сцене. Да и выбора у меня не оставалось. Раз я обещала Артару парный конкурс, значит должна пройти и первые этапы.

Я так и не поняла толком – как подводятся итоги всего мероприятия.

Но это меня мало волновало.

Латина вдохновила меня и уже спустя несколько минут я совершенно забыла про Артара, Люду и весь мир вокруг. Вспомнила, как же здорово управлять своим телом: каждым мускулом, каждым пальцем.

Я летела, как птица, ощущая себя в точности как во время полета на перепончатых фантомных крыльях драконицы. Я не чувствовала тяжести тела, не ощущала под собой пола. Казалось, вообще его не касаюсь. Все, что я чувствовала – то как мелодия ведет меня, заряжает, наполняет ощущением полной, безграничной, безоговорочной свободы. И я взмываю, парю, наслаждаюсь…

Ощущения настолько захватили, что, когда послышались крики, возмущения и рычание, я даже не сразу поняла – что вообще происходит.

Мир вокруг вдруг проступил: резко и четко. Магия музыки схлынула, как вода в песок.

Однако стоило сфокусироваться, как обнаружилось, что два вербера месят друг друга неподалеку от сцены. А две конкурсантки – верберша и верпантера прыгают вокруг, машут руками, вопят. У верберши на лице расплывался фингал. Верпантера заметно прихрамывала. И вскоре я поняла – в чем причина конфликта.

– Да твоя шлюшка мою красавицу нарочно толкнула!

– Коне-ечно! Это твоя шлюшка поднырнула под локоть моей девочки! Чтобы ее потом обвинить!

– Скажи своей сучке, что номер не пройдет!

– А ты своей сучке, что она идиотка и двигается как слон в пачке!

– Да такой жирной как твоя баба место только в сумо! Какие там танцы!

– Зато твоя тощая и без сисек. Ты о ее кости во время перепиха не травмируешься? Такая глаз выколет одной только ключицей.

Оскорбительные выкрики продолжались. Ведущий пытался вмешаться, но к драке стихийно присоединялись все новые и новые персонажи. Верберы, верпантеры, волки. Видимо, знакомые, друзья, соседи и просто сочувствующие той или иной стороне. А заодно те, кому просто стало скучно на карантине. И захотелось поразмять конечности.

Слезть со сцены не представлялось возможным. Потому что на лестнице сцепились несколько мощных тел. Мы с Людой одновременно подумали о другом конце постамента. Мы ведь нэнги, можно просто обратиться – и слететь вниз. Правду сказать, за тем концом сцены росли какие-то колючие кустарники. Но можно было попытаться взмыть достаточно высоко, чтобы преодолеть природную колючую проволоку – кустарники простирались достаточно далеко.

Люда двинулась к краю сцены и кивнула мне: мол, пошли. Пока драка не перебралась на постамент. Остальные участницы сгрудились ближе к краям и ждали развития событий.

А может – разрешения ситуация.

Кто уж как и на что надеется.

Я начала обращаться, когда послышался знакомый до боли рык. А затем все вокруг поменялось.

Артар Ревский принялся раскидывать драчунов как лев – котят. Буквально!

Здоровенные мужики затихли, пришипились и в ужасе смотрели на держателя территории. Видимо, он редко лично вмешивался в подобные вещи. Потому что ведущий аж рот приоткрыл. Но ничего не сказал.

Несколько охранников, которые прибежали на шум драки, остановились и ждали, видимо, приказаний Артара. В драку не вмешивались. То ли не считали, что «начальнику» нужна помощь, то ли он должен был подать какой-то сигнал, чтобы эта помощь была оказана.

Но два коренастых вербера и четверо поджарых волков стояли на изготовке, в таких позах, словно в любой момент готовы подключиться.

Однако Артар наводил на большинство оборотней какой-то просто суеверный ужас. Верзилы, которых он в момент раскидал по углам, даже не дергались.

Так и остались лежать. Видимо, во избежание. Остальные отскочили как ошпаренные и только опасливо косились на Ревского. Думаю, он, на самом деле, мог «завалить и навалять» большей части присутствующих, даже не особо и напрягаясь.

– Обеих участниц дисквалифицировать! – рыкнул в сторону ведущего Ревский. Их «защитники» дернулись, но ничего не сказали. Только оскалились друг на друга. – Если их кавалеры затеют еще одну драку – всем запретить появляться в общественных местах. И не только в отеле! Вообще на моей территории! – после этих слов Артара, забияки потупились и затихли. А девицы, из-за которых все началось, ловко спрятались у них за спинами.

Ведущий двинулся к ним, а Ревский крутанулся на пятках и подошел к подиуму.

– Алия! – позвал он меня слишком громко.

Все вокруг стихло и, казалось, даже ветер перестал шуршать листвой. Затем по террасе поползли шепотки: тихие, словно шелест волн в ночном море. Я ощутила сотни взглядов, сошедшихся на мне. И… все пропало. Я смотрела на Артара и смущение от повышенного внимания, оттого, что меня сейчас все обсуждают, куда-то испарилось. Так испаряется весенняя лужа под жарким гнетом летнего солнца.

Тук-тук-тук… Я слышала, как колотится сердце и ладони предательски вспотели. Артар смотрел неотрывно, встал одной ногой на лестницу и протянул мне широкую ладонь. Я не могла отвести взгляд, отказаться, уйти… Я могла двигаться лишь в одном направлении – к нему. Не знаю почему, но так я себя ощущала.

Я словно завороженная, шаг за шагом, медленно приближалась к Ревскому. И мир вокруг будто перестал существовать. Секунды повисли в воздухе.

Когда моя рука исчезла в горячей ладони Артара, по телу будто прошел ток. Ударил в позвоночник, спустился в поясницу. Кожу слабо покалывало, и она отвечала жаром. Он буквально ошпарил меня, вырвался изнутри как лава из разбуженного вулкана.

Я невольно задержала дыхание и медленно спускалась к Артару. А он потянул меня прочь от лестницы и толпы забияк, которыми занимался сейчас ведущий.

Кажется, Тимофей, вдруг промелькнуло в голове. Но я была не уверена.

– Похоже вы редко лично вмешиваетесь в такие происшествия… – зачем-то произнесла я. Артар усмехнулся.

– Ты такая колючая и… такая сладкая…

Он резко и быстро облизнул губы. Так совсем по-мужски. Я аж замерла, наблюдая за этим коротким жестом. Кривая улыбка Артара выглядела такой порочной и одновременно почему-то я глаз не могла от нее отвести.

Ревский чуть притянул к себе, и я ощутила, что таю в его руках, как бы ни сопротивлялась. Поэтому ухватилась за последнюю уплывающую мысль.

– Что на счет вашего вмешательства?

Артар усмехнулся еще шире и еще более криво.

– Это правда.

– Тогда почему вмешались сейчас?

– Потому что здесь была ты.

– И что же?

– Я не могу тебя не защищать. Это инстинкт защищать свою пару. Со мной ты или нет. Я весь твой.

По телу пробежала горячая волна, сменилась холодной, не секунду вызвав озноб. И тут же новый горячий вихрь закрутился вдоль позвоночника. Я резко растеряла все заготовленные слова.

И вроде он ничего такого особенного не сказал. Не признался в любви, страсти. Не сказал, что жить без меня не может. Но я совершенно сомлела, как кошка на теплой крыше. Смотрела на Артара и молчала.

– Ты ведь не придешь дать мне ответ? Просто потому, что сама ко мне не придешь? Я правильно понял? – Артар дыхнул в лицо жаром и весь напрягся.

Я не сразу поняла, о чем это он. Настолько меня выбила из колеи наша близость. И слова Ревского: простые, как две копейки. Но почему-то от этого еще более приятные, до того что в груди защемило.

– Ждете ответа? – зачем-то спросила я.

– Очень, – на выдохе произнес Артар, с усилием глотнув воздуха. – Жду. Может сейчас?

Я кивнула. Ничего другого уже просто не могла сделать. Не получалось. Ревский опять заполнил собой весь мой мир. И тому оставалось лишь только трещать по швам. Потому что Артар не щадил. Не давал передышки и не позволял отступать в этом нашем поединке упрямств и желаний. Я могла только идти в атаку или выбросить белый флаг. И сама не понимала – как так вышло. Просто Ревский умел и подзадорить, и умиротворить так, что манипулировал мной лучше всякого гипнотизера. Умел будоражить и сбивать с панталыки как никто другой. Или просто он на меня так действовал?

– Твой жест – это да? – уточнил Ревский. – Ты пойдешь со мной на парный конкурс?

– А остальные условия в силе? На счет Генриха Залесного? – мне было дико неловко озвучивать все перед таким количеством народа. Артар же словно вообще никого больше не видел. И, что интересно, никто не посмел слишком приблизиться, чтобы лучше слышать наш разговор. Наоборот, вокруг нас образовалась свободная зона. Все отступили, позволяя нам пообщаться если и не тет-а-тет, то по крайней мере относительно свободно и в какой-то мере даже приватно.

– Я сделаю все, что предлагал.

Он умел говорит кратко и четко. Этого было у Артара не отнять.

– Так ты согласна? – поторопил он меня, чуть прищурившись. – Аля, говори уже! Не тяни…

Казалось, Артар Ревский вдруг показал мне свою слабость, свою зависимость от меня. Я аж вздрогнула от такой новости. Ошарашенно приподняла бровь.

Артар кивнул: мол, ты поняла верно.

– Тебе надо воевать, Алия. Ты мастер психической атаки, – произнес, морщась. – Любого противника доведешь. Так скажешь?

Я еще раз кивнула и ответила:

– Считайте мы договорились…

Артар на минуту вскинул глаза к небу в жесте «Боже! Спасибо! Ну наконец-то!»

И я слегка освободилась от его влияния. Можно сказать – вырвалась из плена взгляда Ревского и его обаяния, которое отрицать было бы глупо. Сразу же стало дико неловко. Я суетливо огляделась, понимая, что руки Артара по-прежнему остаются на моей талии. А его напряженное тело слишком близко, буквально соединено с моим. Хотя для этого нет такого роскошного повода, как парные танцы.

– Аля? – голос Артара звучал настолько удивленно, словно он решительно не понимает моей реакции. – Ты чего?

Меня даже слегка встряхнули. Я снова посмотрела на Ревского. Нет? Он, правда, не понимает?

– На нас пялятся? – произнесла, наконец, слегка нервничая.

– Ты слишком много думаешь о мнении окружающих, – был короткий и неконкретный ответ.

Артар опять быстро облизал губы и надсадно втянул воздух. Ноздри его начали раздуваться, будто вербер на вершине огромной горы и ему остро не хватает кислорода.

– Вам легче. Вы альфа.

– Ты тоже альфа. Среди своих. В толпе женщин тебя не заметит только слепой.

И вот опять он ничего вроде бы «такого» не сказал. Но у меня пересохло в горле и захотелось приблизиться к Артару, снова ощутить жар его кожи… Мощь его мускулов, которые бугрились и перекатывались. Его силу, его защиту… и даже его власть.

– Ннет… такая публичность не для меня…

Артар понял все по-своему. Вдруг отпустил и быстро бросив «Еще увидимся» стремительно ушел в сторону отеля. А я так и осталась стоять. Одна в целом мире. Потому что именно так я себя сейчас и чувствовала. Как будто не было вокруг толпы туристов, ведущего и даже Люды. Хотя я видела краем глаза как она подошла и замерла где-то за моей спиной.

Холодный воздух обдувал разгоряченную кожу. Я все еще чувствовала каждое место, каждый миллиметр тела, которого касался вербер. Я все еще ЕГО чувствовала. Даже не видя, вдалеке от Ревского.

***

Артар

Похоже, сегодня у Артара выдался драчливый день.

Аля не видела его, но Ревский почти не выпускал нэнги из виду. Стремился постоянно держать руку на пульсе дел пары, чтобы та никуда не вляпалась.

И правильно делал! Драка на конкурсе – весомое тому доказательство. Наверное, Аля разозлилась бы, узнав, что Артар все время держит ее в поле зрения. Спрятался в специальном помещении под постаментом сцены и наблюдал конкурс по видеокамерам, натыканным по всей территории отеля.

Ревский просто не мог допустить, чтобы хотя бы волосок упал с ее головы. За одну ее каплю крови, Артар готов был утопить виновника в его собственной крови.

За одну ее слезинку – убить.

Именно так он сейчас чувствовал. Поэтому меньше всего хотел попадаться Але на глаза, чтобы опять не раздражать ее и не заставлять напрягаться.

Она прямо вся подбиралась, как только видела Ревского. Как прекрасная лань от звука охотничьего рога. Выпрямилась, подобралась, чтобы дать деру…

А Ревский меньше всего хотел, чтобы Аля чувствовала себя загнанной ланью.

Он мог подавить ее силой своей личности. Да и не только ее – фактически любого. Оборотня или человека, неважно.

Но хотелось Артару совершенно не этого. Он жаждал, чтобы Аля расслабилась, просто позволила ему находиться рядом. Оберегать, поддерживать, заботиться…

Мать твою! Настолько ж его приперло! Ему по звериному сильно хотелось держаться возле нэнги. Хотя бы просто поблизости. Тянуло к паре так, что хоть нервы с корнем выдергивай.

Но и нарушить спокойствие Али Артар просто не мог. Это было настолько непривычно, настолько странно… Ревскому хотелось содрать с себя кожу, вывернуться наизнанку, лишь бы стало полегче. Но легче не становилось.

Артар надеялся хорошо поразмяться после обеда. Троица «хозяев» вчерашних нарушителей – главы их клана – вызвали Ревского на схватку. Хороший способ немного сбросить эмоции, которые ударяли в голову, ломали, дергали нервы с корнем.

А после того как общался с Алей, держал ее руку в своей – такую нежную, маленькую, хрупкую, в его лапище – совсем изящную, Ревский как никогда жаждал хорошей драки.

Он не понимал, чего хочет Аля и от этого еще больше заводился.

Она что-то пыталась у него выяснить. Задавала вопросы с двойным дном. Внимательно, как никогда прежде, следила за малейшей его реакцией. Чуть наклонив голову, изучала, сверлила взглядом…

Артар совсем перестал понимать. Чего она хочет и более конкретно – чего она хочет именно от него. Мысль, что ничего, совсем ничего, злила так, что темнело в глазах.

Самое то для хорошей драки.

Артар ждал только Рената, чтобы отправиться в специальный бункер, встроенный в скалу, над морем. Там держали преступников территории Ревского.

Хорошее место. Стены из непроницаемого для звуков материала, выход прямиком на воду, на самую глубину. Попасть внутрь можно лишь только одним способом – спустившись на специальной лестнице. А она управлялась с пульта смартфона и мини-компьютера Ревского.

Новейшие технологии, как обычно, первыми разработали оборотни.

Люди только пытались получить права на их изготовление. Но судьбу этих приборов еще решали главы кланов двусущих и держатели территории. Самые влиятельные оборотни планеты.

Артар сел в машину и сорвался с места. Быстрая езда, без правил и ограничений – то что ему сейчас требовалось. Какие правила и ограничения, если Ревский гнал по горной дороге, известной и доступной лишь ему одному? Никто другой не проехал бы специальные посты, где фотодатчики автоматически открывали шлагбаумы и убирали с дороги специальные ограничители. Выступы с острыми как кинжалы вставками. Проехал по ним – и все, колеса можно использовать только как праздничную гирлянду для сатанистов.

Крутые виражи, на грани фола, над пропастью ущелий, свист ветра в ушах, небрежные шлепки удушливого раскаленного воздуха. Все это немного помогало Артару пережить ситуацию.

Ренат уже ждал его.

Альфа, бета и еще несколько охранников спустились с вершины по лестнице, расположенной в глухой просторной трубе. Устройство напоминало своеобразный лифт. Артар нажатием кнопки открыл двери бункера. Внутри дежурили отборные охранники-верберы. Каждый отдал честь альфе, подставив шею. Заключенные ожидали тут же.

Три черных вербера из соседского клана. В кандалах на руках и ногах, что отключались только дистанционно. Попробуй спили или повреди такой хотя бы немного – и ошейник убьет тебя струей плазмы в позвоночник. Откинешь копыта прежде, чем успеешь понять, что случилось.

Заключенные смотрели как звери, с первобытной яростью готовые выгрызать себе путь на свободу. Даже сквозь тела Артара и Рената.

То, что доктор прописал! Ревский довольно оскалился. Пленники отправились под конвоем десятка верберов Артара в подземный туннель, чтобы встретиться со своими альфами.

Если те победят – заключенные свободны. Если нет – Артар их казнит по законам оборотней. Потому, что вызов главы клана на смертельную битву может завершиться только так. Либо новым главой клана, либо наказанием виновников за покушение на вожака.

Но Артар не любил казни. Он предпочитал еще одну схватку. И пленники это знали. Поэтому время от времени опасливо косились на Ревского. Видимо он выглядел настолько осатаневшим, что даже их решимость испарялась от секунды к секунде. Оставался лишь животный, истошный инстинкт самосохранения. Однако деваться было уже некуда.

Кости брошены. Пан или пропал.

Нейтральная территория, куда взлетели из подземелья на лифте Артар и его спутники, представляла собой площадку на одной из самых высоких вершин. Она была сделана по типу смотровой. Гладкие камни под ногами, над головой – только потолок неба. Небольшие ограничительные перила по периметру. Оборотню роста Артара где-то по пояс. Достаточно, чтобы в схватке не вылететь с площадки случайно. И недостаточно, чтобы тебя не могли сбросить прямиком на острые когти ущелья. Этого немого хищника, что затаился и жаждал чужой плоти.

Артара и Рената уже ждали.

Братья Бегельские. Карол, Александр и Ферзис. Трое против двоих по всем правилам. Потому что тройняшки – черные верберы – держали соседнюю территорию. И были альфами тамошних мест. Со-альфами, как они себя называли.

Крупные, поджарые, матерые самцы. Впрочем, другие главами кланов и не становились.

Бегельские не любили лишних разговоров. Сразу рванули в атаку. С трех сторон на двоих.

Артар зарычал: низко, утробно.

Все было в этом звуке. Злорадное предвкушение победы над соперником. Вкуса его крови на языке, который щекочет нервы почище звука далеких взрывов в горах. Запаха его страха: сильного, насыщенного, тяжелого… От которого силы только прибавляются и кажется – ты несокрушим!

Злость на то, что Алия так его воспринимает. Как какого-то насильника, мерзавца, мать твою! И жажда чужой боли, что отравляла изнутри, потому что ему просто было хреново. И хотелось, чтобы также хреново стало другим… Почему им не настолько плохо? Это же неправильно! Нечестно!

Рев Артара эхо разнесло по окрестностям и вернуло множество раз. Резкий звук заполнил пространство, словно победный клич армии варваров.

Бегерские опасливо переглянулись.

Ага! Струхнули! Впервые они видели Ревского в таком состоянии. А в таком состоянии вербер, полузверь способен куда на большее, нежели в спокойном, готовом к очередному бою.

Однако выхода не было.

Верберы схлестнулись. Обратились в прыжке. Хруст и треск рвущейся материи словно предвещал звуки рвущейся плоти. Остатки одежды полетели в разные стороны.

Ерунда! Ребята Ревского уже держали на изготовке новые комплекты вещей. Артар не сомневался, что и верберы Бегерских поступили также. Они держались чуть поодаль. Хотя вся гора была нейтральной территорией и еще несколько километров земли вокруг. Все это было ничье. Когда-то здесь сходились главы кланов – на переговоры, на схватки и споры.

Сейчас переговоры проходили в отдельном защищенном во всех смыслах бункере. А вот сражения вожаков – по-прежнему тут.

Под палящим безжалостным солнцем пустыни, под звуки камнепадов. Впрочем, жгучее светило уже скоро обещало скрыться за линией горизонта, погрузив Египет в черноту ночи.

Артар принялся раздавать удары. Хлесткие, четкие и жесткие. Каждый – в цель. В болевую точку или в жизненно-важный орган.

Бегельские были очень сильными, но не сильнее Ревского. И совсем не такими быстрыми. Артар оттачивал скорость танцами. И это работало! Грузное, тяжелое животное Ревского, похожее на живую гору, двигалось на порядок быстрее любого его сородича.

Один шаг Бегерских – три рывка Артара. Один удар противника – четыре ответа Ревского, не считая своевременных блоков. Тройняшки рассчитывали на численное преимущество. Все же три матерых самца – больше чем два. Но это им не помогало. Ревский дрался за троих. Ренат отставал, но не сильно.

Клыки и когти мелькали в воздухе. От рычания и рева начали осыпаться камни. Капли крови бурой росой опадали на серый камень площадки. И тут же засыхали, воняя солью с железом.

Артар первым уложил одного из противников. Хребет Карола с хрустом сломался в нескольких местах от точных атак. Черный вербер рухнул на землю, хрипя и задыхаясь.

Несколько судорожных попыток подняться, надсадный кашель кровью – и все было кончено.

Артар огляделся. Ренат оплошал – из рваной раны на его лапе капала кровь.

Ревский понял, что надо брать все в свои руки… Лапы… когти… Как ни скажи.

Рванул сразу между двумя Бегельскими.

Чернота ночи дала знать, что схватка продлилась, как минимум, часа два. Не меньше.

Не удивительно, что Ренат подустал. Он не такой выносливый как альфа, тем более, когда дерется с лучшими воинами соседского клана. И он молодец! Не смотря на рану продолжал биться.

Артар метил точно. Через глазницу в мозг Александра, через грудину в сердце Ферзиса. Силы ударов хватило. Александр отшатнулся, суматошно замахал лапами, издал рык и рухнул замертво. Растекся бесформенной горой мяса.

Но Ферзис умудрился чуть вывернуться. Удар Артара с хрустом сломал Бегерскому грудину, пришелся на сердце, но оно не остановилось. Ферзис завалился, забился, и обратился в человека.

Тут же с разных сторон подоспели верберы обоих кланов.

Все. Схватка окончена. Нельзя добивать оборотня, который не может удержать звериную ипостась. Запрещено законом. Да Артар и не жаждал смерти Бегерского. Выбор нового альфы у соседей был совсем ему не на руку. Подобный исход Ревского вполне устраивал. Он обратился и принял из рук своих оборотней одежду.

Бегельский посмотрел на Артара и глаза его закатились. Потерял сознание.

Врачи клана тут же подхватили его на носилках, и внезапно с неба посыпался огонь. Стреляли из плазменных пушек! Артар сразу срисовал вертолеты. Два. Без опознавательных знаков.

Они снижались и палили, не переставая.

Воздух шипел, куски пламени падали повсюду.

Казалось небо пытается выжечь всю нечисть с лица планеты. И сейчас в этой роли выступали оборотни… Не зря же многие годы назад люди считали их нечистью. Адскими тварями, которые одним лишь укусом заражают, отнимают душу и чистоту сердца.

Трупы двух Бегерских вспыхнули факелами, пропитанная кровью шерсть зашипела. В воздух взвились стебельки черного дыма с отчетливым запахом металла.

Артар кашлянул и сплюнул. Но неприятный, горьковатый и солоноватый привкус на языке никуда не делся.

Шашлык из тебя будет…

Метнулась в мозгу шутка из какого-то древнего детского мультика.

Вот вам и шашлык… Налетай – не хочу.

***

Алия

Учитывая наш договор с Людой: больше никаких стриптиз клубов, ни мужских, ни женских, мы решили немного прогуляться по близлежащей к отельному городку территории.

Ночь уже накрыла город темной вуалью. Звезды здесь светили особенно ярко, и на фоне чернеющего неба казались бриллиантами и сапфирами.

Луна выплыла словно из ниоткуда и напоминала золотую монетку.

Город, что примыкал к отельному комплексу, выглядел до гротескного ярко и пестро.

Фонари светили так, что глаза слезились. Витрины и рекламные щиты, усыпанные лампочками, не давали зрению ни секунды передышки.

Витрины с местными драгоценностями так и лезли в глаза. Золото, серебро, самоцветы. Все с особенным, местным колоритом. Крупные украшения из драгоценного металла – непременно внутри полые. Но вы этого не узнаете, пока не взвесите покупку на «независимых» весах.

Красивые сверкающие бриллианты, изумруды и рубины вполне могут оказаться выращенными искусственно. Но и этого вы не узнаете, пока не свозите их к специалисту, которому можно доверять.

Дешевые трикотажные футболки с ярким принтом облезут и полиняют после первых двух стирок.

Обувь сломается и сотрется после двух недель носки. Расшитые бисером тканные кошельки лишатся большей части украшений через месяц.

Но большего местным торговцам и не требуется! Потом турист уедет – и все, с них взятки гладки.

Мы оказались на улице в самый разгар «покупательского ажиотажа».

Торговцы оживились после дневного зноя и полуденного отдыха.

Вовсю зазывали клиентов. Хотя бы на чай. Хотя бы просто поговорить. Хотя бы рассказать – откуда они прибыли. Жонглировали чужими языками только так, от зубов отскакивало. Звучала русская речь, английская, французская и много других наречий.

Пахло специями, жареным мясом, картошкой-фри, ароматическими маслами и еще бог знает чем.

Однако больше всего здесь пахло азартом. От него буквально искрило в воздухе.

Продавцы энергично пытались надурить покупателей, а покупатели выйти из торгов с наименьшими потерями.

Восточный базар – это маленькое государство со своими правилами и законами.

И неважно – кто продавцы: оборотни или люди. Ничего не меняется.

Восточный базар в Египте – это государство дикое. Сродни тому, где правит хитрость и сила.

Тут главное не зевать. Не задерживаться возле не интересных тебе лавок и резко ни от чего не отказываться.

«Заходите непременно, хотя бы на чай».

«Конечно-конечно. Только чуть позже. Вот только доделаем свое, запланированное».

«Почему не зайдете хотя бы посмотреть?»

«Мы зайдем. Мы просто сейчас очень торопимся на встречу. А потом, потом… всенепременно. Даже не сомневайтесь».

«Посмотрите, вам очень пойдет этот фасон».

«Конечно. Обязательно. Вот только мне нужно кое-что сделать…»

Это игра.

Вы можете говорить это каждый день, каждый раз. Торговцы будут принимать объяснения, до тех пор, пока вы с ними вежливы и быстро от них уходите.

До тех пор, пока вы не сцепляете зубы и улыбаетесь. Даже когда убегаете.

А каждое промедление может вам стоить приличной суммы, бессмысленно выброшенной на сувениры, масла, побрякушки и прочие вещи, которыми вы вряд ли станете пользоваться.

Все вроде шло неплохо, пока Люду не потянуло посмотреть «дешевые кожаные сумочки». Кожаные вещи в Египте и Турции, и правда, недорогие. Есть хорошие, есть не особо. Есть откровенно халтурно сляпанные по принципу «туристам и так сойдет».

Тут надо разбираться, всматриваться. Проверять все: швы, клепки, молнии.

Из отдела с сумками-кошельками-печатками, Люду понесло дальше, по волнам покупательского интереса. Мы вошли в павильончик, где продавали платья на восточный манер. По сути – просто яркие балахоны, с красивым воротом, расшитым бисером и пайетками.

Рядом висели пестрые восточные платки, увешанные декоративными монетами.

И вот в самый разгар людиных изысканий на горизонте появились два продавца. Верлиса и человек. Смуглые, носы с горбинкой. У человека – чуть наметившийся животик. Верлис, напротив, уж слишком поджарый, словно его месяц не кормили.

Оба молодые. Во всяком случае, выглядели они лет на двадцать пять.

И вот верлис принялся окучивать Люду, предлагая ей примерить платье, хотя бы приложить. Все в незабываемом навязчивом восточном стиле. Сам подталкивал подругу к зеркалу. Хвалил свой товар и красоту покупательницы.

А человек подошел ко мне.

Высокий, сильно пахнущий мускусом. Симпатичный, наверное. Для тех, кому нравятся жгучие восточные мужчины.

– А давайте я примерю на вас платок. Пусть ваша подруга оценит – как это выглядит! – предложил парень. Я пожала плечами. Шансов увести Люду прямо сейчас у меня все равно не оставалось. Почему нет?

Я покрепче прижала сумочку, и парень принялся обматывать меня платком, завязывать, поправлять.

Слишком долго и упорно. Пока меня не задело что-то твердое. И я увидела, что продавец возбужден. Ну прямо очень. В штанах у парня точно не ключ от склада и не мобильник топорщился. Сальный, мутный взгляд уперся в мои бедра. А руки парня от них не отлипали, хотя платок, по-моему, был уже завязан.

Я начала опасаться, что придется задействовать вторую ипостась. Не самое лучшее место и время. Но куда же деваться? Если этот озабоченный мачо продолжил в том же духе…

И в эту минуту в узкой арке между этим и соседним павильоном мелькнула мощная фигура. Мне почудилось, что у вербера, который там прошел, на плече висел автомат. Но я не успела разглядеть – так, уловила краешком глаза.

Однако продавцы увидели, кажется, больше.

Руки тотчас отлипли от моей талии, а парень оказался на почтительном расстоянии.

Продавец лис буквально всучил Люде несколько платьев и заявил:

– Девушки! Вы сегодня у нас сотые покупательницы! Поэтому все это вам в подарок. Идите с миром.

Не успела глазом моргнуть, как нас культурно выпроводили невесть откуда появившиеся девушки в платках и закрытых одеждах.

Раз – и мы уже стоим на улице. Два – и нам в руки впихнули еще и пакеты «чтобы удобней было нести подарки».

Люда, которая, похоже, вообще не заметила вербера с автоматом, пораженно воззрилась на меня.

– Э-э-э… Что это было?

Я пожала плечами.

Мы рассовали по пакетам обновки и двинулись дальше, молчаливо переваривая в мыслях случившееся.

Конечно же, на рынке работали полицейские. Но чтобы заходить в бутики, ради того, чтобы липкие ручонки продавцов наконец-то отстегнулись от туристок… Хм… Я о таком ни разу не слышала. Хотя в Египте отдыхала множество раз.

Странно все это… Как-то прямо непривычно…

Да и формы на том вербере с автоматом, по-моему, не было. Во всяком случае, мне так почудилось.

Какое-то время мы молча семенили по узкой улочке, с трудом разминаясь с другими туристами. Однако Люда приостановилась и ткнула пальцем в еще один бутик, заставленный баночками с вареньями, пакетиками со специями и чаями.

Мда… Остановить ее в порыве покупательского азарта мог только каток. И то ненадолго. Подруга оббежала бы его и рванула в нужный магазин.

Я понуро двинулась за ней, уже предвкушая очередное приключение.

И, конечно же, оно не заставило себя долго ждать.

Полный, слегка обрюзгший продавец средних лет начал окучивать нас всерьез. Человек, естественно! И мне это сразу же он не понравился. Все эти хитрые, с прищуром взгляды, оценивающие наш гардероб и сумки с явным прицелом узнать – сколько денег из нас можно выжать. Вопросы в классическом стиле восточного базара: «Откуда вы приехали, красавицы?», «Как вам у нас нравится?», «Как вам море, солнце?»

Все эти отвлекающие маневры, баночки, которые совали Люде в руки, то и дело нахваливая продукцию. Черт! Похоже, мы влипли.

По итогу – Люде всучили пакет с несколькими видами варений. Думаю, что неплохими. Но втрое дороже, чем мы могли бы купить здесь же, в супермаркете и даже дороже, чем у нас на родине.

Подруга только глазами моргала. Следом в ее пакет перекочевал весовой рахат-лукум. Тоже неплохой. Но не в таком же количестве!

А затем подруге пришлось выскрести все бумажные купюры из кошелька, чтобы попытаться все оплатить. Но выхода не было! Если тебе уже отдали товар, на востоке это – все, конец торгу. Уйти ты можешь либо с товаром и вообще без кошелька, либо оплатив все, что тебе впарили.

Продавец сунул купюры в кассу. Вдруг нахмурился, оглянулся на дальнюю витрину и двинулся туда, будто у него возникли неотложные дела.

– А сдача? – робко позвала Люда. Хотя мы обе уже знали ответ. Продавец даже не поднял на нас глаз. «Красавицы» его больше не интересовали. Не занимало: откуда мы и как давно приехали на море. Все. Интерес был катастрофически утерян.

– Сдачи нет. Извините. Зайдите завтра.

Этому трюку Египетских торгашей уже пора ставить памятник. Ты можешь до опупения требовать, ждать сдачи. Но тебе ее не дадут. Я потянула подругу на выход, чтобы еще, не дай бог, чего не всучили. Ничего, что у вас не осталось денег! Вы ведь, наверняка, припасли что-то на карте, на счете или где-то еще. Мы свозим вас в отель совершенно бесплатно. Только раскройте ваши кошельки пошире!

Этот трюк я тоже хорошо знала. Поэтому усиленно тащила Люду к дверям. Когда в них появилась мощная фигура вербера с автоматом. Вот теперь мне точно не чудилось! От неожиданности мы обе отпрянули.

Однако суровый медведь в серой футболке и черных брюках кивнул нам, подмигнул, словно узнал и двинулся к продавцу. Едва завидев этого верзилу, тот мгновенно потерял интерес к ужасно занимавшему его прилавку и рванул к кассе.

И тут случилось уже совсем неожиданное.

Пара кивков вербера с автоматом, два коротких, испуганных взгляда продавца – и в руки Люды вложили только что потраченные купюры. Все! До единой!

Даже не сдачу!

Люда только ойкнула, попыталась отдать пакет с покупками. Но продавец выпроводил нас также, как и предыдущие. Со словами.

– Ой, простите красавицы! У нас же сегодня акция! Каждый десятый покупатель получает подарки. Это все вам! Приятного вам аппетита! Еще заходите!

Последние слова он произнес так, словно говорил: «Боже сохрани меня от ваших визитов!»

Мы с Людой вышли на улицу, и я решительно приблизилась к верберу, который, похоже, охранял нас с самого начала. С момента, когда мы покинули территорию отеля.

– Кто вы? – спросила я решительно. Будто имела на это полное право. Однако верзила улыбнулся во все клыки и ответил:

– Меня и моих товарищей приставил к вам Артар Ревский. У нас тут творятся нехорошие дела…

– Мы заметили! – кивнула Люда на магазинчик.

Но верзила только усмехнулся.

– Если бы только такие!

И я как-то сразу ему поверила. Прониклась его словами. Аж до озноба на жарком южном ветру.

Прогретый за день на солнце воздух вдруг перестал жарить кожу. Я поежилась, а вербер с автоматом ободряюще улыбнулся:

– Не бойтесь. Вы под защитой.

И прежде, чем я успела ответить, скрылся в каком-то проулке. Видимо, чтобы «не отсвечивать».

– Вот это дела-а-а… – протянула Люда.

– Я думаю, нам лучше вернуться в отель! – сделала я резонный вывод.

– Пошли! – согласилась подруга.

Похоже, получила свою дозу адреналина после затяжных покупательских боев. А заодно – и дозу тестостерона в лице продавцов и нашего верзилы-охранника.

***

Артар

Артар за минуту распределил охранников по укрытиям, активировав их со своего смартфона.

Раз – и прямо из гладкого пола площадки появились каменные пирамиды.

По знаку Артара охранники схватили пленников и повели внутрь передвижных бункеров. По технике безопасности в каждом помещалось не больше трех оборотней. Поэтому заключенных просто заперли в одном из укрытий.

Медики спасали Бегерского. Внесли его в подземный туннель и, видимо, уже оттуда планировали доставить в госпиталь.

Ревский подхватил Рената подмышку и торопливо втащил в укрытие. Здесь они были не только защищены, но и вооружены до зубов. Все стены бункера были завешаны новейшим оружием: от гранатометов до пистолетов. Плазменные пушки нашлись тоже.

Артар начал прицельно палить в вертолеты из этих орудий. Из других бойниц укрытий поддержали.

Несколько выстрелов – и вертолеты ухнули вниз, в пропасть. Взрывы окрасили небо алым, словно кровавые кляксы расползлись в поле зрения Ревского. И следом взвился длинный гриб черного дыма. В воздухе закурчавились серые ленты.

Артар вышел из укрытия, закашлялся от удушливого смога и вдруг увидел, что у одного из бункеров двери нараспашку. Того самого, куда охранники спрятали пленников.

Артар быстро заскочил в укрытие, где оставались заключенные.

Никого…

Скованные пленники исчезли.

Да мать же твою! Как не вовремя!

Артар быстрым вызовом связался со своими спасателями, главами военных отрядов и приказал прочесать горы миллиметр за миллиметром. Особенно в местах где разбились вертолеты.

Всех, кого найдут – живыми или мертвыми тащить к нему. И незамедлительно.

Но Ревский уже подозревал, что успеха не будет.

Очередное похищение оборотней на нейтральной территории. Не первое и не последнее.

Классика последних дней.

Отвлекающий маневр камикадзе на вертолетах, чьи семьи получили изрядные компенсации за гибель родственников. И кража заключенных под шумок стрельбы.

Артар догадывался, чьих это рук дело. И поэтому ему срочно требовалось пообщаться с Бегерским уже более мирно, спокойно. Без обмена ударами и пощечин когтистыми лапами.

Как и с Владимиром Минином – верпантерой, держателем другой соседней территории.

Требовалось срочно выработать план действий. Понять, как предотвратить новую угрозу.

Медлить уже нельзя. Враги зашли слишком далеко. Похитить заключенных Артара прямо у него из-под носа… Конечно, они рассчитывали на то, что за пленными особо следить не станут. Тем более, под огнем из плазменных пушек. Но это уже верх наглости и дерзости!

Такое спускать нельзя!

Однако первым делом Артар приказал своим охранникам не спускать глаз с Алии. Хотя они и без того постоянно держали ее в зоне видимости. Следом Ревский передал с рук на руки медикам Рената. Бригада врачей-спасателей как раз ожидала окончания обстрела в одном из защитных бункеров. Стоило бою завершиться, как она рванули к бете с носилками.

Тот еще хорохорился.

– Да бро-ось! Пустяковая рана! Я отправлюсь с тобой!

Ренат прямо-таки отбивался от врачей, которые его осматривали, отмахивался, как от назойливых мух.

Кто б сомневался, что этот медведь будет рваться в бой даже с разодранной до кости рукой!

Чтобы Ренат добровольно бросил своего альфу нужно ранение посерьезней.

Нужно, чтобы он едва на ногах удерживался. И то, вероятно, начнет делать вид, что ничего страшного, просто голова закружилась. Шутка ли – столько дыма и копоти.

А еще удушливый смрад из догорающих останков верберов…

– Нет! – Ревский силком уложил бету на носилки. – Возьму Тимофея. Хватит ему прохлаждаться среди туристок и танцоров. Пора мужику вернуться к нормальным мужским делам.

– Артар… – Ренат приподнялся на локтях.

– Я все сказал! – рыкнул Ревский.

И коротким звонком вызвал Тимофея. А следом отправил сигналы по секретному телепатическому каналу, доступному только альфа-оборотням. Сообщение улетело Бегерскому и Минину.

С обеих сторон последовали ответы.

…Через час Артар и два других альфы уже обсуждали положение, надежно скрытые в очередном бункере в горах. Опять же – на нейтральной территории.

Бегерского подлатали, влили в него заживляющие тоники. Так что Ферзис выглядел бодрячком. Разве что перевязанная голова, большой фингал на щеке, который щедро спонсировал отек, что сползал на подбородок и шею напоминали о недавнем выяснении отношений между альфами.

Кости грудины, по всей видимости, уже начали срастаться. У альфа-оборотней или альфачей, как их иной раз презрительно называли, кости «схватывались» за считанные часы. Если нет смещения или перелом вправлен, никакого гипса им никогда не требовалось. Только поменьше движения и больше не травмировать область перелома, пока костная мозоль не окрепнет. На это требовалось несколько месяцев.

Если Ферзис и скорбел по братьям, то сейчас старался не подать виду. Выглядел сосредоточенным и серьезным.

Впрочем, он серьезный мужик, альфа и глава клана. Знал, на что шел, когда вызывал на бой Ревского. Ведь не Артар предложил Бегерским схватку!

Так что Ферзис, как умный и адекватный вербер помалкивал и даже не косился на Ревского со злостью…

Двое медиков-верлис из клана Бегерского дежурили в комнате неподалеку. Заняли стулья между охранниками, что замерли по всему периметру помещения. Верберы, волки, пантеры. Из каждого клана вперемешку. Каждый защищал своего альфу. Но, входя в бункер для переговоров, давал клятву защищать и остальных участников. Если только его вожак не окажется под смертельной угрозой и не потребуется срочно спасти именно его.

Долговязый, атлетически сложенный Минин напоминал Артару баскетболиста в его лучшей форме. Крепкие плечи, втянутая шея, длинные ноги и туловище.

Ершик светлых волос с редкой проседью. Даже Ревский точно не знал – сколько лет этому оборотню.

Поговаривали, что он пережил времена, когда Русь еще делили княжества и даже татаромонгольское иго.

Зеленые глаза Минина смотрели на соседних альф так пронзительно, словно он всех видел насквозь. Артар бы не удивился. Учитывая возраст Минина, опыт и мощь.

– Я слышал об этих похитителях сильных и здоровых оборотней. Часто – преступников, заключенных, нарушителей санитарных кордонов. Тех, кто вне закона. Но страдают порой и туристы.

От последнего слова Минина Артар аж вздрогнул. По спине пробежался холодок. Он еще раз посмотрел в смартфон.

«Все в порядке. Цель на прицеле».

Охрана отчиталась вот только что. Ревский выдохнул и поймав на себе два пораженных взгляда собеседников, развел плечами.

Минин вскинул бровь, а затем припечатал:

– Встретил пару?

Ревский всмотрелся в лицо верпантеры, ковыряя взглядом мелкую сетку морщин вокруг глаз, ямочки на щеках и заострившиеся скулы.

Минин был когда-то женат. На паре. Что с ней стало, никто не знал. Знали лишь, что пара этого могучего оборотня была человеком. А это значит, прожила недолго.

У древнего альфы было четверо сыновей, внуки, правнуки и еще бог знает какие… пра-пра-потомки. Но не все жили в его клане.

– Встретил пару, – утвердительно произнес Минин. – Береги ее, Ревский. Мой тебе дружеский совет.

Артар хмыкнул. Бережет. Еще как. Вот только она пока не его. Пока… Потому, что у нее теперь лишь один выход – убить его или остаться с ним. Третьего не дано.

– Давайте вернемся к нашему делу! – поморщился от боли Бегерский. – Артар меня на части поломал. Хочу отлежаться. А мне еще раздавать распоряжения.

– Я скину вам обоим все, что знаю об этих тварях. Они держат оборотней в каких-то закрытых клиниках. Некоторых – даже в клетках, словно зверей. Кормят, поят, выгуливают, как собачек на поводке. Только в кандалах типа наших. Дали людям технологии на свою голову! – Минин поджал губы. Он был как раз из тех двусущих, что открыто протестовали против того, чтобы делиться с человечеством достижениями прогресса оборотней. Древний альфа еще помнил те времена, когда в деревни двусущих вбегали ошалелые шайки крестьян с вилами, топорами и факелами. Или аристократы ловили их как диких зверей и потешались, содержа в неволе.

Не доверял он людям. Совсем. Впрочем, учитывая последние происшествия, Артар в чем-то был солидарен с Мининым.

– Там у оборотней берут кровь. Для омоложения людей. Для лечения от нынешней хвори. Для всего на свете. И поставляют всяким богатеньким, которые за наш счет хотя продлить свои дни. Некоторым даже органы двусущих пересаживают. Все знают, что наши органы человеческими телами не отторгаются. Поэтому после пересадки человек может жить обычной жизнью. Никаких тебе иммунодепрессантов и никаких специальных препаратов, которые дают тем, кому подсаживают искусственно выращенные органы.

– Знаешь где эти клиники?

– Знаю несколько. По своим каналам выяснил. Но чтобы туда нагрянуть нужно организовать масштабную операцию. Все клиники на территориях человеческих военных баз. Там куча нового вооружения. Так что бой будет тот еще.

– И мы знать не знаем куда увезли моих клановцев! – вставил веское слово Бегерский. – Лады. Дам своих оборотней для разведки. И для полного подсчета вооружения.

– Вы не все клиники знаете? – приподнял бровь Артар.

– А шут его знает! – выругался Минин. – Я не могу это проверить. Нужно захватить языка из тех, кто служит при клиниках. И допросить как следует.

Древний альфа даже говорил как-то по-особенному. Непривычно для слуха Артара.

– Итак. Что мы имеем! – подытожил результаты переговоров Ревский. – Мы предположительно знаем несколько клиник. Вернее, их местонахождение. Но проникнуть туда пока не можем. Вернее, для этого нужно организовать целую военную операцию. Она же нужна для того, чтобы выяснить – есть ли еще подобные места у людей. Придется попотеть и поторопиться. Они обнаглели, а, значит, чувствуют свою силу. Хуже того – свою безнаказанность. Еще ни одного человека не поймали и не наказали за черный рынок органов и крови оборотней… Со дня на день начнут похищать наших прямо на улицах…

– Согласен, – через силу выдохнул Бегерский. – Конечно на улицах смогут похищать слабых или женщин. Таких как твои заключенные – вряд ли. Тут людям свезло – парни были в магнитных кандалах. Фактически обезврежены. Иначе – схватка. Уложить их оружием – попортить кровь и тела. А в обычной драке один оборотень стоит десятков людей. Или больше. Тут у них почти нет шансов. Да и вероятность, что подоспеет подмога слишком велика…

– Впору начать нарушать договор с людьми. Больше не предупреждать о схватках альфа-оборотней, – рыкнул Артар. – Люди имеют право появляться на наших нейтральных территориях. Согласно нашему договору. Мы людей бережем, чтобы не угодили в заварушку, а они этим пользуются.

– Или не называть причину схваток, – вклинился Минин. – Эти твари же не на любую альфа-разборку вылезают из своих потайных нор. Тут у них была цель. Они следили. Они ждали. Они готовились. Составили план… Люди, что б их…

Артар проигнорировал выпад Минина и продолжил:

– Стало быть первоочередная задача – выяснить с каким арсеналом и с каким количеством военных, бронетехники и прочего нам придется столкнуться. По наводкам Минина пошлем разведку. И нужно быть предельно осторожными.

– Добро! – отозвался Минин.

– Что ж. Ждем от тебя информации. И каждый отбирает максимально годных для миссии лазутчиков среди тех, что свободны.

Снова подбил итоги Ревский.

Бегерский устало кивнул и надсадно закашлялся. Тотчас к нему бросились медики.

А Ревский пожал Минину руку.

– Ты меня слышал, Артар. Береги свою пару.

Только и сказал древний альфа.

На этом и разошлись.

***

Алия

Мы с Людой впервые проспали до самого обеда.

Обычно мы вставали пораньше, шли на самый ранний завтрак и потом отправлялись на пляж, пока тот не заполнили толпы туристов.

Не знаю почему считается, что русские туристы – самые дикие. Возможно, это из той же копилки, что и рассказы о том, что у нас по улицам бродят медведи, а зимой – и вовсе уссурийские тигры.

По-моему, все туристы одинаковые.

Есть те, что скрупулезно складируют в мусорные пакеты остатки «жизнедеятельности на пляже». И есть те, что пьют колу, стоя по пояс в море и бросают пластиковые стаканчики рядом.

Есть те, что «культурно отдыхают». Играют в карты, дремлют на солнышке, читают книги, зависают в сети.

И есть те, что носятся по пляжу как полоумные. Орут, хохочут и пьют столько алкоголя, что удивляешься – как в них только влезает.

Есть те, что одевают нормальные купальники даже на подтянутые спортивные фигуры. И те, что раздеваются топлесс, имея телосложение моржей.

И вот от национальности это не зависит.

Как, впрочем, и от расы.

Оборотни и люди здесь равны перед культурой и бескультурьем.

Вот поэтому мы с Людой любили купаться пока на пляже почти никого нет и ради этого всегда поднимались спозаранку.

Но нервотрепка последних дней и ночное обсуждение вчерашней прогулки, Артара, того «как он меня бережет», по словам Люды, сделали свое дело.

Я открыла глаза около полудня. И пока умывалась, приводила себя в порядок, подруга тоже зашевелилась. Разлепила сонные глаза, посмотрела на часы и сказала только:

– Е-мое!

Мы в темпе вальса перекусили, и отправились искупаться.

А затем вернулись в номер, чтобы переждать сонную дневную жару за чашечкой чая и книгами в интернете.

Удобно. Не нужно везти томик с собой. Правда, на пляже не почитаешь. Зато отлично можно насладиться приятным романом в номере, за экраном ноута.

И хотя день выдался размеренный, какой-то даже слишком расслабленный, ближе к пяти вечера, когда были назначены парные танцы, меня ощутимо встряхивало от волнения.

Я бродила по комнате под взглядами Любы – быстрыми и многозначительными как выстрелы.

Нервно перебирала страницы книги в сети, не в состоянии прочесть ни строчки.

Несколько раз пересматривала свой гардероб, чтобы выбрать подходящий наряд.

Остановилась на тонких черных лосинах и белой трикотажной блузке по фигуре. Удобно, не стесняет движения…

Потом передумала. Взяла пышную юбку и короткий топик. Покрутилась перед зеркалом.

Нет! Слишком вызывающе.

Попробовала совместить шортики с маечкой. Нет. Больно уж затрапезно. Еще решат, что я нарочно так оделась для встречи с Артаром.

Все казалось не то и не такое.

Не подходящее.

Люда наблюдала за моими мучениями с видом человека, что пришел в Цирк и не успел купить Попкорн и сахарную вату.

И чем ближе становился «час икс», тем больше меня пронимало.

Откуда ни возьмись появилась неуверенность. Какое-то странное смущение перед Артаром. Смогу ли я танцевать под стать Ревскому? Не ударю ли в грязь лицом? Не дам ли ему повод засомневаться, что я, действительно, так хороша, как он думал?

Даже не знаю почему мне так хотелось понравиться Ревскому! Раньше мне хотелось совсем обратного. Но сегодня… Что-то изменилось. Внезапно. А я даже и не заметила.

Я перебирала вещи и аж руки вздрагивали. Кажется, внутри меня все вибрировало. Волнение, беспокойство, растерянность накрыли вдруг с такой силой, словно я собиралась на некое решающее в моей жизни мероприятие. То, от которого немало зависит. И которое решит мое дальнейшее будущее.

Да что ж это за напасть?

И чем больше я злилась, акцентировалась на своих ощущениях, тем сильнее, ярче, отчетливей они становились. Так вдруг сосредотачиваешься на ночной витрине в Египте. Вначале она плывет мимо тебя сверкающим разноцветным пятном. А затем вдруг буквально бьет по глазам: светом, цветом, неоном…

Я все же вернулась к варианту лосины плюс туника. Казалось, он не так выдавал моего состояния. Точно также я одевалась в стриптиз клуб, когда мы с Людой поспорили на мой танец.

От любимых бус и браслетов я отказалась. Будет, конечно, весело, если я, как героиня сказки «Царевна лебедь» начну выбивать глаза ошарашенной публике весомыми каменными украшениями. Но я не царская невестка и вряд ли мне это сойдет с рук.

И вот когда я совсем уже была не в своей тарелке, в дверь постучались. И я даже не успела спросить – кто там, когда Люда впустила в номер Артара Ревского.

И вот теперь я уже совсем не могла ничего спросить.

Почему-то охватила странная растерянность. Я смотрела, как Артар приближается, заполняя собой весь мой мир до предела, до того, что тот начинал трещать по швам, и ничего не могла произнести.

Даже банального приветствия.

Ревский почему-то тоже молчал. Чуть прикусил губу, и смотрел неотрывно, словно гипнотизировал. Время от времени его взгляд скользил по моей фигуре так, будто я не в обычных спортивных лосинах и свободной тунике, а, как минимум, в купальнике бикини. Синие глаза Артара подернулись мутью. Но одновременно и засверкали, будто у хозяина началась лихорадка.

Когда Ревский приблизился вплотную ему даже касаться меня не требовалось, чтобы я ощущала жар, что исходил от тела оборотня.

Боже! Какой он горячий! По щекам Артара разлился румянец и почему-то я даже загляделась. Он был удивительно, мужественно красив. Особенно чувственные сейчас, искусанные губы Ревского, любого другого сделали бы женственным. Только не Артара. Про него этого никто не сказал бы.

Внезапно мой взгляд зацепил царапину на щеке Ревского. Будто след чьего-то когтя. А потом и еще две длинных ссадины на мощном бицепсе, который не скрывала светлая футболка, надетая с синими спортивными брюками.

А дальше… я обнаружила еще синяки, царапины, ссадины.

И что самое поразительное, это совсем не портило Ревского. Наоборот придавало ему очарования эдакого матерого самца, способного постоять за себя, за своих соплеменников и… за свою женщину.

Артар какое-то время позволял мне исследовать его взглядом, не двигался и ничего не говорил. А затем осторожно поднял руку и коснулся моего плеча. Меня прямо жаром окатило. Между нами так искрило, хоть электростанцию питай. Сильная рука, привыкшая раздавать удары удивительно нежно погладила мое плечо, чуть помассировала.

Мне стоило громадных усилий, чтобы не застонать от удовольствия.

Ревский прокашлялся и хрипло спросил:

 – Ты чего меня так разглядываешь?

Мне почудилось – или в его голосе мелькнуло волнение? Неужели переживает из-за моей реакции? Я чуть вскинула бровь.

– А вам есть до этого дело?

– Как видишь.

– Кхм… Вы с кем-то подрались? Вроде после потасовки на танцевальном конкурсе у вас не было ни царапин, ни ссадин…

Ревский небрежно мазнул взглядом по своим рукам и криво усмехнулся.

– Вчера выдался драчливый день. Пришлось кое-кому напомнить, кто судит нарушителей на моей территории. А потом еще кое с кем повоевать…

В эту минуту по его лицу прошла тень и брови встретились на переносице.

Я изучала суровое, жесткое лицо Ревского. И от того, каким оно стало – отчасти даже жестоким – совсем не чувствовала себя в опасности. Наоборот. Хотелось прижаться к нему. Почувствовать тепло его кожи, впитать в себя и ощутить полную безопасность.

– И часто вы так? – я еще не оформила вопрос, когда Артар уже «поймал мяч» и собирался вернуть на мою сторону площадки.

– Деремся?

– Да! Что-то у вас это все чаще. Позавчера… и вчера дважды… И еще неизвестно сколько раз…

– Стань моей и займись моим воспитанием.

– Нет. Я не готова воспитывать такого великовозрастного мужчину. Характер формируется в три года. А дальше… все бесполезно…

– Да нет. Ты можешь заставить меня ползать на брюхе. Дрессировать, как домашнее животное…

Я не выдержала взгляд Ревского. Такой что… Ух… У меня сердце подпрыгнуло к горлу и замерло, словно боялось стуком нарушить волшебство мгновения.

Я только смотрела на Артара и сглатывала. Щеки горели, уши тоже. Невыносимо хотелось спрятать глаза. Но я не могла. Словно чувствовала, что должна, должна отвечать Ревскому хотя бы взглядом…

И вроде ничего такого уж он опять не сказал. Но в его откровениях было нечто… Вот даже не знаю… Наверное, никакие слова о любви, страсти, нежности не сказали бы мне больше, чем грубоватое, рубленное признание Ревского.

– Все в порядке? – почему-то спросила я, кажется невпопад.

Ревский вскинул густые брови.

– Читаешь меня?

Я кивнула.

– Все БУДЕТ хорошо, Аля. Не волнуйся! Тебе не следует тревожиться, пока ты рядом со мной.

– Рядом?

– Э-э-э… На моей территории…

Я сглотнула и вдруг поняла, что пальцы Ревского все еще массируют плечо, поглаживают – осторожно и так приятно… Боже! В жизни ничего приятней не испытывала!

Артар тотчас отметил фокус моего внимания. Но понял по-своему. Медленно и нехотя убрал руку. Даже чуть насупился. Развел руками, словно говорил: «Ну я увлекся, так уж вышло» и предложил:

– Идем на конкурс?

– Подожди, пожалуйста, в коридоре. Я сейчас выйду вместе с Людой.

Артар вдруг широко улыбнулся – прямо расплылся в улыбке во все зубы – и кивнул.

И только когда он скрылся за дверью номера я вдруг поняла, что машинально обратилась к Ревскому на «ты».

Сзади беззвучно хихикала Люда.

– Ну вы прямо такие… Уххх! – ответила она на мой вопрошающий взгляд. И на следующий, возмущенный добавила: – Да-да! Ужа-асный мужик!

Я ткнула Любу локтем в ребра. Проверила наши сокровища в чемодане, заперла его на замок. Взяла сумочку и заспешила на выход.

***

Артар

Артар никогда особенно не задумывался над тем, как выражает свои мысли, эмоции, планы.

Окружающим его оборотням и людям хватало фраз Ревского, чтобы понять.

Как, впрочем, и всем, с кем он вел переговоры.

Но с Алей они словно разговаривали на разных языках.

Артар усмехнулся. Оставалось только начать выражать мысли жестами… Может так будет лучше. Но когда вспомнил о тех жестах и движениях, которые дико хотелось сделать возле Али, смеяться сразу же расхотелось.

Артар прохаживался по коридору возле номера Али и не мог найти себе места. Применения. Себя не мог собрать по кускам.

Дикое желание бродило в крови как крепкий алкоголь, совсем сбивало с толку, путало мысли. Но одновременно он впервые испытывал рядом с женщиной целый калейдоскоп безумно непривычных эмоций.

Волнение, которое охватывало, едва Артар к ней приближался. У него из груди словно выбивали весь воздух. Раз – и дышать совсем нечем. А сердце будто кто-то заводил на полную катушку. И оно отстукивало такой ритм – любому барабанщику на зависть.

Артар терялся и не знал, что сказать. Как будет правильно и как надо выразить свои эмоции, мысли.

Хотя смущаться, теряться, волноваться – это вообще было не про Артара Ревского.

Эти чувства он никогда прежде не испытывал. Даже перед битвами в разных войнах.

А ведь где он только не участвовал! И всегда альфе помогала холодная голова, математическая четкость мыслей и железная рассудительность.

А сейчас… Сейчас ничего не помогало.

Он решительно не понимал – почему Аля то или иное спрашивает. Какое двойное дно скрывается за ее пристальными взглядами: иногда настолько колючими, что становилось почти больно на каком-то нефизическом уровне. А иной раз такими теплыми, зазывающими, возбуждающими, что Артар готов был отплясывать на задних лапах.

Она была загадкой. Его личным, персональным ребусом.

Артар успел нарезать несколько кругов по коридору, когда Аля вышла из комнаты.

И вот вроде бы он уже оценил ее упругие бедра, круглые ягодицы, пышную грудь. Но стоило снова посмотреть на Алю как стало ясно – бром и только бром. Иначе придется носить какие-нибудь футбольные щитки на паховой области. Чтобы скрадывать хотя бы не размер – форму того, что оттуда выпирало.

Ревский никогда не стеснялся здоровых проявлений мужского организма. Но и никогда его так не заводила женщины каждую секунду, что он ее видел.

Мнение окружающих Артара беспокоило постольку поскольку. Любому слишком глазастому или смешливому он враз натянет одно место на рожу. Но вот мнение Али… вот этим он не мог рисковать.

Ревский заказал себе какую-то настойку, которая, судя по инструкции «временно понижала либидо оборотня». В древние времена двусущие использовали ее во время войн. Чтобы не иметь все, что движется, потому что адреналин шпарит на полную катушку, все тело переполнено гормонами от долгого воздержания. В таком состоянии оборотень реально опасен. Может часами иметь всех женщин на своем пути: замужних, молодых, старых. Лишь бы утолить огонь в крови и облегчить себе ощущения.

Говорят, настойка помогала. Особенно «вести себя прилично» в захваченных странах, городах, поселках.

Артар надеялся на нее. Потому что холодный душ и самоудовлетворение «до мозолей» уже не помогало.

Аля посмотрела на него так, словно прочла все мысли. Но ничего не сказала и двинулась дальше, по коридору. От мыслей что сейчас будет держать ее в объятиях в танце, прижимать, крутить в своих лапищах, у Артара в паху все свело судорогой. Ревский сделал несколько коротких вдохов, медленно выдохнул и постарался не акцентироваться на изящной спине Али и ее высокой попке.

Сзади их маленькую процессию замыкала Люда, о которой Артар едва не забыл. Хотя именно она помогла немного понять Алю.

И вспомнил Ревский о ней совсем ненадолго. Спустя несколько минут его вообще выключило. Артар забыл обо всем. Даже о том, что вечером отправляется на очередную встречу с соседними главами кланов для обсуждения и координации действий.

Он смотрел на Алю, держал ее в руках, она прижималась, опиралась, подчинялась. Артар вел… И все… у него мозги совсем отключились.

Ревский остро жалел, что перед танцем не выпил «волшебную пилюлю для воздержания», как называли их в шутку военные.

Он буквально горел, полыхал желанием. Аж челюсти сводило и так хотелось прямо тут… Что уже почти ничего не удерживало. Кроме… Али…

Эта женщина была потрясающей. Гибкой, естественной и одновременно точеной. Она не выглядела точеной, а была! Артар отлично это чувствовал, пока придерживал Алю в танце. Она не просто казалась грациозной – она была пластичной от природы.

Она не вела себя сексуально – каждая ее линия, каждый изгиб, каждый жест словно специально были созданы исключительно для того, чтобы мужики на стенку от возбуждения лезли.

Быстрые движения помогали Артару. Он переключался, потому что сейчас от него как никогда требовалось не подвести партнершу. Нельзя, нельзя проиграть в этом баттле.

В конкурсе участвовало больше ста пар. Постамента на террасе не хватило. Поэтому для парного тура ее полностью расчистили от столиков.

Зрителей разместили вокруг, кольцом.

Артар стремился не ударить лицом в грязь как никогда в своей жизни. Выверял каждый жест, каждый шаг так, словно он в бою и от этого зависела вся его жизнь.

Аля отлично умела работать с партнером. Когда Артар слишком увлекался, глядя как колышется ее грудь и ему становилось уже ни до чего, она своей ножкой подталкивала колено Ревского или ногу или даже туловище. Правда, иногда чуть задевала то, что так хорошо и очевидно свидетельствовало, что Артар так и не принял таблетку для понижения либидо.

Проклятье! Мать же твою! У Ревского в глазах мутнело. Маленькое касание – а он уже почти себя не контролировал. Думал об одном, хотел одного, стремился к одному.

Аля это тоже хорошо улавливала. Мягко, но уверенно отстранялась, и Артар мог отдышаться, прийти в себя.

Она была мастером. Самой лучшей, самой понимающей партнершей. Которая ощущала в унисон с Ревским. Она была создана для него. В танце и в жизни.

Мать твою! Почему она сама этого не видела?!

***

Алия

Артар оказался просто чудесным партнером. Понимающим и твердым. Он умел вести так, что хотелось подчиниться каждому шагу, каждому жесту и каждой поддержке. Обычно я до темноты в глазах боялась делать сложные поддержки с малознакомым партнером. А уж если мы впервые сошлись вместе… Тут я вообще пасовала…

Но Артару я почему-то доверилась полностью. Просто отдалась на его волю.

Его руки и его объятия казались такими надежными. Как ничто в этом мире.

Ревский был таким горячим… Во всех смыслах слова. Я ощущала, что танец очень возбудил его. Ну еще бы! Танго – это фактически секс на паркете. Мы касались всем, чем только могут касаться во время этого акта мужчина и женщина. Разве что все делалось в одежде.

Но при этом Артар продолжал танцевать.

И его выносливость потрясала.

К концу тура мы остались последними. Самыми последними! Остальные пары давно выбыли. Кто-то держался за бок, где обычно колет, если перетрудишься. Кто-то отчаянно восполнял недостаток жидкости, выпивая одну бутылку воды за другой. Кто-то просто сидел, обмахиваясь. А самые умные прогуливались и мелкими глотками цедили воду.

Мы же начали танцевать последний, решающий вальс.

Глаза в глаза. Рука в руке. Шаг в шаг.

Его наступление взамен моего подчинения. Его власть взамен моего согласия. Его сила взамен моей гибкости.

Я забыла обо всем. Летела. Просто неслась над землей. Вспоминая лишь как нужно переставлять ноги и глядя в синие глаза Ревского. С поволокой, с заметной мутью. Однако, он не сделал ничего, чтобы заявить свои права на удовлетворение. Во всяком случае, пока.

А в конце танца, Артар поднял меня, закинул на плечо, крутанул и я спустилась по его ноге в шпагате. Было роскошно и потрясающе! Я ни секунды не сомневалась, что меня поймают, сделают так, чтобы я приземлилась мягко, почти невесомо.

Артар смог. Я видела внушительный бугор на его брюках. Но Ревский осторожно подал мне руку и вывел вперед, чтобы показать публике.

Ведущий огласил результаты, объявив нас победителями.

Артар все еще держал мою руку. Не отпускал. Медлил. И я просто стояла, не пытаясь освободиться. Словно внезапно этот плен стал более желанен, чем собственная воля и самостоятельность.

Ревский осторожно поглаживал мою ладонь пальцами.

А затем вдруг потянул к отелю. Я послушно шла за Артаром. Также как делала в танце. Ускоряясь, когда он прибавлял шагу и останавливаясь, если он тормозил у лифта или где-то еще, по необходимости.

Мы оказались на десятом этаже отеля, в ВИП номере. Артар остановился, открыл дверь своей карточкой владельца и впустил меня внутрь помещения.

А затем просто развел руками.

– Ты не представляешь, как я сейчас хочу тебя! – выпалил он, еле дыша. – И у тебя только два выхода. Быстро уйти отсюда. Или остаться… Если не хочешь последнего – беги…

Карточка-ключ взмыла в воздух. Артар подбросил ее, и та приземлилась точно на красивый пластиковый столик. Внутри прозрачной столешницы виднелись ракушки, камушки, рыбки…

Ревский застыл, широко расставив ноги и я, к своему стыду, глаз не могла отвести от его возбужденной фигуры. В том числе и от того, что отчетливо проступало сквозь тонкую ткань штанов.

Вместо того, чтобы уйти, я сосредоточилась на Ревском. Сладкое томление прокатилось по мышцам, соски слабо заныли. Боже! Как давно я не отдавалась мужчине? А такому мужчине стоит отдаться. Пусть даже я не собираюсь становиться его женщиной, как Артар того требовал. Но все мое женское нутро кричало о том, что этот мужчина – роскошный любовник. С которым ни один не сравнится.

Ревский тяжело дышал и следил за каждым моим движением, взглядом.

– Почему не уходишь? – спросил он, шумно втягивая воздух.

Я не знала, что ответить, только чувствовала, как ноги подкашиваются и не желают никуда уходить.

Всю мою уверенность вдруг смело дикой волной желания, до этого мгновения казавшегося совершенно неуместным. Скоро карантин закончится, и я смогу уехать…

Но я не прощу себе, если в моих воспоминаниях не останется нечто большее, чем просто знакомство с этим роскошным оборотнем. 

Слишком мужественным, притягательным. Опасным и одновременно надежным как самый высокий горный пик. Он может убить незадачливого альпиниста и заслонить путешественника от бури.

Таком, о котором можно лишь мечтать. Хоть я и боялась стать зависимой от Артара. Сомнения кружили водоворотом. Я смотрела в глаза Ревского, понимая, что не хочу расстаться с ним прямо сейчас. Но при этом язык не поворачивался сказать это мужчине “да”.

Чудилось – после этого уже нет возврата. Я словно перейду какую-то черту. Невидимый, но опасный ров, за которым – высокая стена. И она отрежет меня от всего, к чему привыкла и что долгие годы было моим миром, моей жизнью.

Я стану другой и все вокруг сразу изменится.

Я сглотнула слюну, пытаясь отогнать порочные мысли, и пожала плечами.

”Ответь же!” - требовал горящий взгляд Ревского. А следом он хрипло выдохнул:

– Ну и чего ты молчишь?

– Я не могу… –  я робко шагнула к столику, где поблескивал глянцем мой последний спасительный круг из этого безумного водоворота страсти, власти и тестостерона. Ключ-карта от номера.

Но не успела даже закончить фразу.

Артар мгновенно оказался на моем пути, заключив в железные объятия. Втягивал мой запах, словно кроме него для этого оборотня ничего на свете не существовало, сминал жадными поцелуями губы, подчиняя своему звериному напору. 

Мои слабые попытки сопротивления лишь раззадорили Раевского. 

Да и кого я обманывала? Я не хотела противиться. Просто где-то внутри рождался страх перед тем, что случится потом, если вдруг я поддамся Артару. Отдамся ему…

– У тебя был шанс уйти, но ты этого не сделала, – прорычал вербер.

А в следующую секунду я уже лежала на кровати.

Треск ткани дал знать, что моя одежда определенно не рассчитана на напор Ревского. Он срывал ее сильными руками, совершенно не заботясь о сохранности. От ощущения горячих рук на боках, бедрах, животе по телу словно пробегали слабые разряды тока.

Он был таким жгучим! Не просто горячим – именно жгучим, опаляющим до самого нутра. И одновременно заставляющим меня тотчас возрождаться из пепла.

И я просто замерла, испуганно глядя на мужчину и понимая, что хочу продолжения.

Я ведь не какая-то там неопытная девственница. Почему же отказываю себе в удовольствии, которое могу получить этой ночью?

Это просто секс, ничего больше! Просто секс с шикарным, невероятным, властным мужчиной, хозяином здешних земель!

Возмущение постепенно сошло на нет. И я уже выгибалась от сумасшедших ласк Ревского, хотя мысленно все еще ругала себя за слабость.

– Ты слишком долго мучила меня, Аля! Теперь держись! – пригрозил он, срывая остатки одежды.

– Тебе меня не запугать. Разве ты этого еще не понял? – я улыбнулась в ответ.

– Сама напросилась. Потом не говори, что не предупреждал, – рыкнул Артар и отпустил меня. Совсем ненадолго. Чтобы раздеться самому.

По моему обнаженному телу прошелся приятный холодок. Но тут же сменился контрастным ощущением близости обжигающей кожи Раевского.

Между нами аж искры летели.

Артар буквально припечатал меня к постели, зафиксировав руки над головой. А его губы пустились в путешествие по моему телу, заставляя плавиться, млеть и желать продолжения.

Чтобы опуститься ниже, ему пришлось освободить мои запястья. И я тут же обхватила голову мужчины, не давая ему отстраниться.

Желание стало настолько сильным, что окончательно отключило разум, оставляя лишь животные инстинкты. А они требовали немедленно подчиниться сильному самцу. Не спорить, сделать все, что он только захочет.

То, что происходило было совсем для меня нетипично. Даже я бы сказала – неправильно.

Я приняла власть Ревского: над собой и своим телом. Впервые в жизни я приняла власть мужчины. Хотя бы где-то! Даже в сексе. И почему-то стало не страшно, не обидно, а легко и спокойно. Будто власть Ревского даже в постели обеспечивала мне максимум удовольствия.

Страсть захватила меня целиком и теперь несла на своих волнах навстречу блаженству, которое я могла получить с этим оборотнем. Пусть даже потом пожалею. Это будет только потом.

А потом… потом я подумаю, что делать дальше.

Язык Ревского коснулся сокровенного, заставив вскрикнуть от острого ощущения. Оно заполнило весь низ живота, а потом потекло, бурля подобно шампанскому, по всему телу и достигло головы.

Я не могла поверить, что позволяю Артару подобные ласки. Но при этом не хотела, чтобы он останавливался. 

- Да-а! - выдохнула я, когда Артар усилил напор, добавив к языку пальцы.

Я вцепилась в простыни, сжимая их до боли в суставах, только бы сохранить хоть какую-то четкость мыслей.

Этого не может быть.

Я в постели с Раевским… Просто не верится. И он вытворяет со мной такое, о чем я даже не думала.

Казалось, это какой-то сон. Слишком уж приятный, но совершенно не реалистичный.

Когда Артар приподнялся, раздвинув мои ноги коленом, я поняла, что никакой это не сон. Все это реально, и мне уже некуда деваться. Слишком завелся этот мужчина.

Нет ничего ужаснее неудовлетворенного оборотня.

– Теперь ты точно моя, - хрипло произнес он, проникая в меня и заполняя до предела. Прикусил мочку уха.

Мое возбужденное и разгоряченное тело принимало его плоть целиком. Я даже обхватила ногами бедра Артара, чтобы лучше почувствовать в себе этого мужчину. А руками обвила его шею.

Толчок… еще один…

И еще...

Черт, как же сильно мне этого не хватало!

Не хватало? Да нет. Никогда у меня подобного не было. Фраза, промелькнувшая в голове вспышкой далекого взрыва была мгновенной, резкой и четкой. До банальности книжной и одновременно до пошлости правдивой.

Я вдруг поняла, что ДО Ревского я никогда не отдавалась мужчине. Ни-ког-да.

Я занималась любовью, я получала удовлетворение. Я даже думала, что наслаждаюсь процессом.

Но я не изнывала от невыносимо-правильного, естественного блаженства и не принадлежала мужчине так, как сейчас. Я всегда была я. А сейчас… Были мы. И никаких я.

Были два сплетенные в узел тела. Не способные разъединиться, потому что ощущения достигали какого-то пика, острия кинжала удовольствия… И мы балансировали на этом пике, на этом острие. Каждый нерв, каждая клетка моего тела принадлежали Ревскому, подчинялись ему. И на несколько часов, казалось – у нас нервы общие. Потому что я чувствовала не только свое возбуждение, тягуче-горячее, ненасытное, но и жгучее, почти нестерпимое возбуждение Ревского.

И оно подгоняло к какой-то высшей точке еще быстрее, чем могли бы мои собственные ощущения.

Артар врывался в меня, словно безумный, больше не сдерживаясь и не пытаясь даже замедлиться. И я отвечала тем же, толкаясь навстречу. Выгибаясь и подаваясь всем телом навстречу напору Ревского. А он именно брал меня. Именно присваивал.

Будто два одиночества, наконец, соединились в этом безумном мире единоличников, и теперь не могли остановиться на середине.

В какой-то момент он развернул меня, и я оказалась сверху.

В синих глазах Ревского светилось удовлетворение от того, что он получил желанный приз.

Горячие ладони вербера легли на мои бедра, насаживая меня на партнера в каком-то сумасшедшем, нереальном ритме. Нереальном даже для оборотней.

Я откинула голову назад, полностью отдаваясь процессу, чтобы только не смотреть на самодовольное лицо Артара.

Оно пугало меня неизбежностью объяснений и – определенно – очередных споров. Таких ненужных сейчас и несвоевременных.

Я чувствовала, что больше не выдержу. Спазмы стали слишком частыми, слишком сладкими, приближая меня к экстазу.

Это почувствовал и Ревский.

Одним движением он поднялся, сел на постели, не позволяя мне отодвинуться. Я вцепилась в мощные плечи, чувствуя сильные толчки, один за другим. Перед глазами все поплыло. Удовольствие стало невыносимо ярким, даже звездочки замелькали перед глазами, и голова закружилась, как от шампанского.

Внутри словно расправилась тугая пружина, каждая мышца звенела: напряжением и освобождением.

– Моя! Никому не отдам, – рвано проговорил Ревский.

Я почувствовала, как напряглась его плоть в моем теле. А потом Артар сделал пару завершающих движений, и меня унесло далеко-далеко…

В крови забурлили пузырьки наслаждения, блаженства, неги… Я раскинулась, прикрыла глаза и вся ушла в ощущения…

Это было… я не могла найти сравнения. Только чувствовала, чувствовала, чувствовала. И хотела, чтобы это не заканчивалось.

Распахнув веки, я увидела над собой Ревского… И он выглядел так… Что я даже присела, буквально подброшенная этим взглядом.

Казалось – все, пройден последний рубеж. На долю секунды я ощутила себя полководцем, который сдал последние бастионы и выбросил белый флаг, в надежде на гуманность врага…

Но Ревский не позволил испытать это ощущение до конца.

Уложил меня на кровать и припечатал к ней огромной пятерней. Я только смотрела на Артара, понимая, что он не закончил. Глаза оборотня подернулись мутью.

– Моя! Слышишь?! Ты моя!

Я хотела что-то ответить, но мысли предательски разбегались, как стая тараканов, если включить свет на кухне.

И вместо возражений, объяснений, что он все не так понял, не так воспринял, глупо пялилась на мощный торс Ревского. Литые мускулы перекатывались под смуглой кожей Артара. Это было так завораживающе. Так удивительно.

Казалось наш невероятный, захватывающий танец страсти внезапно отключил во мне женщину, оставив лишь самку. Самку, которая нашла самого сильного самца, с самыми лучшими генами.

И остальное уже не так важно. Совершенно несущественно для построения пары и рождения потомства.

Я еще никогда не видела настолько гармонично, настолько идеально сложенного мужчину.

Можно сказать, совершенного… Артар шарил по моему лицу и телу полубезумным взглядом голодного зверя, который дорвался до сочного куска мяса. Ноздри хищно раздуваются, губы налились кровью, припухли. То и дело чуть подергиваются в кривой, откровенно порочной улыбке.

Я вдруг ощутила себя добычей… Даже не призом, а именно – добычей!

Для которой больше нет пути назад…

Это ощущение прострелило от пальцев ног до темечка: на грани боли и удовольствия. Словно отголосок тех мгновений, когда я готова была принадлежать Ревскому без остатка. Но ведь только телом! Телом!

– Ты…

Мои слова поглотили губы Артара, вместе с дыханием и любыми возражениями.

Поцелуй был еще более настойчивым, сминающим малейшее сопротивление, нежели первый. Словно Ревский окончательно убеждал меня в своей правоте. В своей власти. В своей силе.

Артар вжался в меня, демонстрируя насколько еще возбужден и меня словно ошпарило током, а следом – и горячей волной. Стоило ему отстраниться, как казавшийся знойным воздух Египта холодом прилип к коже. Мурашки заскользили по мышцам…

Я вздрогнула от этого безумного контраста. А Ревский закинул мои ноги себе на плечи и резко вошел на полную длину, а затем начал двигаться.

Он толкался и брал меня. Именно брал, а не занимался любовью. Захватывал, завоевывал, присваивал при помощи этого, казалось бы, простого и банального акта между мужчиной и женщиной. И я очень хорошо это осознавала. Каждой своей клеткой. Но не могла противиться сладкому, томительному ощущению, что вдруг рвануло от низа живота и выше. Соски заныли, я выгнулась пантерой, царапнула спину Ревского и не сдержалась – застонала.

Артар сжал мои бедра сильнее, зарычал и этот звук пронзил меня, завибрировал в каждой клетке. Кожу будто покалывали мелкие теплые иголочки. На грани удовольствия и боли, на грани всего, что я вообще когда-либо испытывала.

Я сама двинула бедра навстречу Ревскому и последовал толчок. Артар зарычал громче, а потом издал нечто среднее между утробным рычанием и стоном.

– Я… не… смогу… тебя отпустить… Не смогу… без тебя… Я тебя… не… от…пу…щу…

Слова вырывались из его горла вперемешку с рыком…

Это сладкое, опасное безумие длилось и длилось.

Артар поменял несколько поз. Прижал меня к стене, входя все напористей, все быстрее. И я получала такое удовольствие, будто вообще никогда прежде не испытывала удовлетворение.

А Ревский… Ревский больше ничего не говорил. Но действовал так… Проклятье! Будто я уже никогда не смогу ему отказать. Будто я где-то, в промежутках между нашими сумасшедшими ласками, неистовыми поцелуями и безумными соединениями успела сказать «да» на все его предложения.

Наконец, когда мы оба дошли до какого-то чувственного пика, вновь балансируя на острие эмоций и ощущений… Артар отпустил меня.

Позволил мне отстраниться и распластаться на кровати от бессилия.

Я лежала в какой-то полной нирване, в мареве блаженства. Почти не воспринимая ничего вокруг…

Все утонуло в сладкой, горячей, упоительной пелене расслабления. Полного, невероятного… Невозможного, как мне раньше казалось…

Наверное, так чувствует себя человек, который много дней испытывал жуткие боли и вот – лекарство сработало. Боли больше нет и блаженное спокойствие, нега разливаются по телу.

Ты поглощен ими. Не в силах переключиться ни на что другое…

Ты – само наслаждение…

Очнулась я лишь, когда поняла, что Артар быстро одевается.

– Мне нужно срочно уйти. Останься здесь. Это для твоей же безопасности! – приказным тоном произнес он, натягивая футболку.

Контраст между тем, чем мы только что занимались, и тем, что происходило сейчас, ударил словно хлыстом.

Я аж подскочила на постели.

Вот же гад! Мои вещи испортил, даже выйти из номера не в чем! А сам куда-то свалить собирается?

– А-а-а я?! – только и смогла сформулировать я из обрывков ругательств, возмущения и удивления.

– Ты в моем отеле, под моей защитой. Я запру тебя для верности и приставлю своих верберов. Ничего не бойся. Я вернусь, и мы все обсудим.

И меня словно пружиной подкинуло. Раз – и я уже на ногах! Даже не думая о том, что я сейчас – совершенно голая. Наплевав на то, что в глазах Ревского опять появились эти огоньки. Опасные и притягательные одновременно. А его губы вновь подернула пошловатая ухмылка.

– Обсудим? Что-о-о? – выпалила я.

– Твой переезд ко мне. Нашу совместную жизнь.

Он говорил совершенно спокойно, без малейших сомнений. Че-ерт!

Так я и знала. Ведь чувствовала! Каждой клеткой ощущала!

– Ты ошибаешься, Артар Ревский. Это был просто секс. Крышесносный, невероятный. Но только секс! Я не твоя и не собираюсь становиться твоей! Я уже тебе не раз объясняла!

Я говорила жестко, почти как и сам Артар. Будто вместе с семенем Ревского в меня попала и частичка его силы, его властности и его уверенности.

Но вербера не впечатлило ни капли.

Он скрестил руки на груди и кивнул в сторону столика.

– Ты можешь идти. Охрана все равно к тебе приставлена. Но никуда ты уже не денешься. Сколько ни противься, сколько ни возмущайся.

Я собиралась закричать. Потому, что его самоуверенность, его абсолютная, непоколебимая решимость завладеть мной, несмотря на все мои слова и отказы бесила до темноты в глазах.

До того, что я его почти ненавидела.

Однако Ревский отмахнулся, крутанулся на пятках и скрылся за дверью.

Я же осталась голая, растерянная, разозленная. С клочками одежды на полу и жалкими клочками самолюбия.

Как я могла? Черт! Черт! Черт!

Что я наделала?

Зачем! Зачем я позволила Ревскому владеть мной? Не надо было поддаваться моменту! Я ведь могла уйти…

Могла? Я уже не была в этом настолько уверена…

Я вскочила и нервно пробежалась по комнате. Именно пробежалась, а не прошлась. Я молотила кулаками по воздуху, будто все это мог ощутить Ревский. Металась из угла в угол.

Но внезапно в дверь постучали.

Вот же! Чтоб тебя, Артар Ревский! Что б тебя черти сожрали! Что б тебя метеоритом придавило!

Я голая, а тут явились не запылились гости.

– Кто там? – спросила я, накрываясь простынкой.

Вместо ответа в дверь постучались снова.

Да кто там настолько настойчивый?

Я обмоталась простынкой, как римской тогой, и открыла дверь.

Отскочила, в ужасе ожидая чего-то… Сама не знаю, чего. Просто нервы вдруг окончательно сдали.

Но никто не вошел.

Между дверью и косяком проскользнула женская рука с большим бумажным пакетом. Наверное, туда поместился бы ребенок лет шести…

Пакет остался на полу, а рука пропала.

Щелк… дверь захлопнулась автоматически.

Я осторожно взяла пакет…

Ого! Там было столько одежды моего размера, словно меня собирали в дорогу. Никак не меньше. И все вещи, начиная от белья и заканчивая сарафанами непременно из натуральных материалов. Как я люблю!

На долю секунды у меня просто закончились слова и мысли. Я пялилась на подарок и в растерянности перекатывалась с носков на пятки.

Когда он мог успеть все Это купить? Уж явно не за считанные минуты, с момента когда ушел из ВИП-номера. Как он узнал мой размер?