Глава 8

Артар

Кислота страха и паники прожигала вены Артара. Растекалась по телу и казалось – все в груди взрывается.

Ревский едва держался. Машинально сжимал кулаки и царапал собственные ноги прямо сквозь тонкие штанины. На сером льне проступили бордовые разводы.

Ренат, который сидел в кресле пилота, поглядывал на альфу с искренним сочувствием.

Но ничего не говорил.

А что тут скажешь?

Уже несколько раз Артару казалось, что его экспедиция нашла Алю.

Но первый раз они напоролись на пару молодых китов, а второй – на стайку дельфинов.

Потом был большой коралловый риф, наполненный живностью, и еще несколько рифов.

Артар метался бы по кабине вертолета. Но возможности не было. Даже на это! Чтобы сбросить нервы в движении.

Чтобы хоть немного отвлечься.

Боль из ссадин и ран отвлекала на себя внимание. Но очень слабо.

В груди пекло, взрывалось, словно туда заложили несколько бомб.

Нормального дыхания не получалось. Артара словно лишили этой возможности.

Время будто остекленело и осколки вонзались в тело Ревского. Один за другим, один за другим.

Секунды стрелами пронзали воздух и впивались в кожу сотнями осатанелых пчел.

Мысли буквально кипятили эмоции.

А если она ранена? Если на нее напали акулы? Если ей сейчас плохо?

Он вглядывался в приборы, в кромешную тьму. И вдруг что-то показалось.

Мелькнуло: движением, ощущением…

– Туда! Давай быстро туда! И готовь спасательную шлюпку!

Ренат посмотрел на альфу, как на полоумного.

– Приборы ничего не показывают!

– Я сказал – туда! – зарычал Ревский.

Ренат послушно взял нужный курс и тотчас вскрикнул от удивления.

Все датчики моментально продемонстрировали: там правда, что-то есть!

– Быстрее! – рыкнул Ревский. – Давай!

Ренат прибавил ходу.

Приборы показывали движение. Большую группу каких-то тел и два тела… Поменьше.

Тепловизоры говорили, что эти два тела теплее других.

Артар знал, что это Аля и Люда! Знал! Просто знал и все тут!

Вертолет снизился и прежде чем шлюпка плюхнулась в воду, Артар обратился и первым занырнул в море. Зверем накинулся на стаю акул, что наступала на бледную, еле живу Алю и неподвижную в воде Люду.

Однако Артар не успел показать мерзким хищницам – кто тут главный.

Вертолет дал очередь плазменных залпов и акулы рванули прочь, полумертвые и обожженные до костей.

Артар поймал шлюпку и втащил туда Алю.

Затем настала очередь Люды.

Ревский знал – нужно срочно помогать обеим. Но все равно схватил свою женщину, прижал, окружая своим теплом. Пытался передать хотя бы часть своих сил, как бы мало их ни осталось после адских двух дней.

Аля застонала, приоткрыла глаза и прошептала:

– Артар, это ты?

– Я здесь. Я с тобой. Все хорошо.

Он баюкал ее как младенца, пока прочные веревки втягивали их в вертолет. В пассажирский отсек, где дежурили медики.

Артар на ходу набросил футболку и брюки и носился возле врачей, которые осматривали женщин. Ставили им капельницы, раздевали, обрабатывали раны.

– Ну что? Ну как они? Да говорите уже? – рычал Ревский на своего верного врача, с которым был знаком еще со времен рыцарских войн – верлиса Термена.

Тот только отмахивался.

– Дай пару минут! Не мешай!

– Я тебя сейчас на части порву! – не сдержался Ревский.

Термен оглянулся, сверкнув в темноте светло-янтарными зрачками. Все его худощавое жилистое тело напряглось так, что даже свободный халат не скрывал бугрящихся канатов мускулов.

– Менге жива и в более-менее нормальном состоянии. За вторую не поручусь. Огромная потеря крови, переохлаждение, ранение. Разорвана артерия, хорошо еще что не большая. Повреждена кость. Море разъело рану так, что регенерация не скоро поможет. Силы организма на исходе.

 – Ччто может помочь? Обеим? – заикаясь, уточнил Артар, жадно ловя каждое слово и каждый жест Термена.

– Нужна кровь нэнги. Желательно, достаточно древнего.

«Генрих! Дуй ко мне в особняк! И даю слово, все следующие возможные схватки у нас будет ничья!»

Рык Артара по связи с Залесным сразу же нашел ответ.

«Лечу. Буду через десять минут. Что от меня нужно?»

«Кровь!»

«Хорошо».

Он не спрашивал – зачем и почему. Он знал обо всех свойствах крови нэнги, которая подходила практически любому существу. И помогала восстановиться лучше крови любого другого оборотня.

А Генрих Залесный был древним.

***

Алия

Солнце царапнуло веки и легкое жжение прокатилось по лицу. Морская вода, чтоб ее!

Я с трудом открыла глаза и первое, что увидела – лицо Артара.

Искусанные до крови губы, лихорадочно сверкающие глаза и сложенные домиком брови. Будто в мольбе.

Он резко выдохнул и схватил меня. Заключил в объятия. Я снова оказалась в плену его рук. В его плену. Только на сей раз в таком желанном, родном и теплом, что я просто прильнула к Ревскому и уже никуда не хотела уходить.

От его страсти, от его заботы, от него. Даже если Артар опять попытается мной командовать.

Да черт с ним! Попробую увещевать, медленно и осторожно направлять в нужную сторону.

Потому, что с ним так… У меня не хватало слов, фраз и сравнений.

Я просто прикрыла глаза и ощущение «все хорошо», «все плохое закончилось», «впереди только прекрасное» затопило все мое существо.

Я слышала, как бешено бухает сердце Ревского, как шумно и надсадно вырывается из его груди воздух. И понимала, как он переживал.

И это так радовало, так успокаивало.

Когда такой мужчина так за тебя беспокоится, так нервничает, так стремится тебя выручить. Разве можно с таким чего-то бояться?

И тут в голове мелькнула мысль, молнией в тихом ночном небе и следом пришел гром – осознание.

– Ллюда? – слова с трудом выходили из саднящего горла.

– Вне опасности. Но пока восстанавливается в стерильном боксе, чтобы в раны не попали бактерии. Она еще слишком слаба, чтобы иммунитет оборотня работал как надо.

– Выживет? – хлопнула я ресницами.

– Да.

Артар погладил меня по щеке, невесомо, едва ощутимо и улыбнулся.

– Как же ты меня напугала! Я чуть не помер!

– Хорошо, что ты жив! – потерлась я щекой о его грудь, которая отлично прорисовывалась под тонкой белой футболкой.

– Хорошо, что жива ты! Остальное не так уж и важно… – выдохнул он. – Даже если бы…

Я закрыла рот Ревского ладонью и произнесла:

– Важно! Еще как важно!

Он вскинул брови. Я убрала руку со рта Артара и он воспользовался.

– Тебе это важно?

– Да!

С минуту Ревский молчал и только смотрел. Смотрел так, словно я вдруг подарила ему весь мир. Или так, будто я исполнила самую светлую, самую заветную его мечту. Вдруг и сразу. Без условий и расплаты.

А затем расплылся в какой-то совершенно мальчишеской улыбке. Чуть озорной, искристой. Так улыбается ребенок, когда задувает свечи на именинном торте, ощущая причастность к чуду.

Чувствуя его искорками на кончиках пальцев.

– Аля. Я люблю тебя, – Ревский вдруг мотнул головой и произнес: – Нет, все не то! Я без тебя умру.

Я постаралась протолкнуть ком в горле. А Артар взял с тумбочки возле моей кровати баночку с соком и поднес трубочку к моим губам. Я послушно выпила.

– Тебе нужно восстанавливаться, – горячая ладонь ласково погладила по волосам. Зарылась в них. А потом и нос Ревского зарылся в мои пряди.

– Я дышу тобой, – шепну он и меня прямо ошпарило ощущением. Даже не знаю, как назвать его. Блаженство? Счастье?

Мурашки слабыми электрическими импульсами устремились по телу.

Я улыбнулась.

– Хорошо. Значит, ты меня ценишь.

– Всегда ценил. Просто раньше, как нечто, без чего не смогу… А теперь…

– А теперь, как кого-то, без которого не смогу…

Внезапно тень прошлась по лицу Ревского. Он насупился и мотнул головой.

– Что? – с тревогой спросила я.

– Ничего. Все новости, думаю, придут со дня на день.

Больше он ничего не сказал. Только прижал меня крепче и почему-то мне стало не по себе. Будто Артар думал о чем-то способном разрушить наше здание счастья. Снести его до фундамента.

И он собирался впустить это нечто в свою жизнь. Потому, что иначе просто не мог поступить...

А я не могла даже спрашивать об этом у Ревского. Не хватало сил. Наверное, когда поправлюсь…

***

Артар

Артар провел у постели Али всю ночь. Пока она не уснула нормальным, здоровым сном благодаря крови Генриха.

Тогда Ревский отправился к Люде, которую держали в специальном санитарном боксе.

Надел костюм, похожий на скафандр космонавта и вошел в белоснежную палату своей личной клиники, расположенной неподалеку от дома.

Термен еще суетился возле подопечной, вместе с целой оравой медсестер: волчиц и лисиц.

– Как она? – спросил Ревский, пытаясь побороть зевоту. Казалось, каждая конечность весит тонны, каждый шаг давался с огромным трудом. Три дня на чистом адреналине! Такое даже матерому верберу, вроде Артара Ревского, непросто дается и совсем не бесплатно. Природа требовала своего.

Поэтому наступала отдача.

Термен окинул Артара внимательным взглядом, покачал головой.

– Иди, отдохни. Все с ней будет нормально.

– Ручаешься?! – потребовал Ревский, хотя знал, что не может врач ручаться за организм пациента. Мало ли? Вылезут побочные действия лекарств. Обнаружатся скрытые осложнения, травмы.

Но Термен твердо произнес:

– Ручаюсь, что она выздоровеет. За скорость этого процесса – не ручаюсь.

– Мне достаточно, – сквозь усталое облегчение выдохнул Ревский и, пошатываясь, вышел из бокса.

Сбросил костюм, добрался до дома и упал на диван в гостиной.

Провалился в сон, даже не заметив.

Проснулся Ревский, едва рассвело и сразу рванул к своей нэнги.

О том, что надо бы перекусить, выпить чего-нибудь, мыслей не возникало. Пока не очутился в палате, причем одновременно с Терменом.

Тот довольно кивнул.

Мол, все хорошо.

И ткнул пальцем в тарелку с жареной печенкой и пюре.

Рядом дымился большой чайник с чаем.

Ревский сразу учуял травы, дающие силы. Вот же, рыжий пройдоха! Как же он хорошо изучил Артара!

Термен кивнул еще раз и вышел из палаты.

…Следующий день Ревский провел у постели нэнги. Здесь пил, здесь ел, читал ей книги, стихи…

Отсюда отвечал остальным альфам на счет пленных.

Пока единого мнения не было. Поэтому Ревского звали на вечерний совет.

«Если Аля придет в себя!» – отрезал он.

А потом она открыла глаза… И словно заново осветила, подарила, наполнила для Ревского весь мир.

Он не узнавал безликую белую палату, которая теперь сияла и казалась такой светлой, такой уютной, такой чудесной…

Запахи дезинфекторов, хотя и приглушенные, уже совершенно не раздражали. Даже приятно щекотали нос.

Артар прижимал Алию, говорил с ней, нес какую-то ерунду. Но от сердца. Все, что он говорил звучало недостаточно нежно, недостаточно страстно и недостаточно… просто недостаточно.

Но шло от сердца.

И Аля отвечала. Больше не отталкивала, не пыталась отгородиться. И даже не настораживалась.

Раскрылась. И от этого у Артара голова шла кругом, как от шампанского.

Постоянно приходилось себя одергивать.

Скоро откроются санитарные кордоны и улетит нэнги отсюда в свою Россию.

Ревский понял, что не станет ее удерживать. Пусть. Если она так этого хочет. Если ей именно это, действительно, нужно…

Все должно случиться так, как лучше для Али.

Не для Артара. Уже нет.

Он больше не владел собой. Она владела им безраздельно.

Артар сам не понял, как удалось от нее оторваться, чтобы отправиться на совет альф.

Аля уже сидела на кровати: еще бледная, но заметно посвежевшая. Суетливый рой медсестер проверял параметры состояния пациентки, приносил еду, капельницы.

Артар поцеловал ее в губы: коротко и надрывно. И вышел.

***

Слаженно, четко, как единый механизм, работали альфы и держатели территорий, пока освобождали сородичей. Это был единый порыв, единая армия и единая сила…

Но сейчас на совещании царил полный раздрай.

Главы кланов не могли найти общий язык и Артар отлично понимал почему.

Одни жаждали крови тех, кто похищал и «доил» их сородичей. Другие пытались взывать к их благоразумию. Третьи же негодовали из-за решения человеческих властей.

Артар явился в самый разгар спора, когда несколько держателей едва ли не с кулаками друг на друга бросались.

Горячие парни эти оборотни, ничего не попишешь! А тут – шкурный интерес. Задеты их соплеменники! Такого двусущие никогда не спускали.

Ренат остался с гостьями поместья Артара. Ревский телепатически приказал ему следить за состоянием женщин и в случае чего – любого непредвиденного обстоятельства, происшествия, немедленно дергать Артара. Не ожидая, когда тот вернется и не оглядываясь на то, чем он занят.

Сразу, в ту же минуту ставить в известность.

Стоило Ревскому поздороваться, как Минин поднял руки вверх, призывая всех выслушать его информацию.

– В общем, так, – произнес Минин, когда увидел как Ревский садится на скамью в ожидании информации. – Наш Генрих вместе со мной слетали к человеческому президенту. Мы все знаем Андрея Алмазного. Тот еще пройдоха, но люди ему верят. И это их проблема.

Переговоры прошли на самом высоком уровне. Андрей встал на трибуну, если вы понимаете, о чем я, Генрих тоже. Я подсобил. В общем, после обмена любезностями, и разными другими приятными словами, мы перешли к делу. Поскольку мы предоставили доказательства, что знали о незаконной деятельности в клиниках еще ДО вторжения в них, Андрей согласился, что мы были вправе далее действовать по своему усмотрению. Но попросил отпустить врачей и медсестер, которые лишь выполняли свою работу.

Вроде бы все с этим согласились по телепатическому чату.

Минин обвел взглядом остальных альф. Кто-то кивал, кто-то просто не спорил.

Артар тоже бегло дал согласие, пока хлопотал возле Али.

– Таким образом, пленные и раненые военные остались в нашей юрисдикции. А медперсонал клиник мы передали людям.

Теперь на счет захваченных военных и подкупленных людьми оборотней. Я предлагаю отправить их в тюрьмы. Но есть предложения и пожестче. Казнить или отправить на пик правосудия. Если честно, как по мне, это одно и тоже.

Ревский кивнул. Пик правосудия – один из самых высоких горных пиков, расположенный на территории Минина. Попасть туда можно было только на вертолете, и то не на любом. Если машина не самая современная – воздушные потоки просто начнут швырять ее туда-сюда. Если машина очень современная и пилот очень талантливый и опытный, забрать с пика кого-то возможно. Однако нужно еще как-то подать сигнал бедствия. Второй вариант спастись с пика правосудия – прыгнуть вниз в море. Глубина там приличная, но вокруг отвесные скалы. Доплывешь до нормального берега, где можно выйти – твоя удача. Нет – хищникам Красного моря снова будет чем поживиться.

– Я предлагаю следующее, – взял слово Артар и все оглянулись на него. – Каждый держатель сам решит судьбу тех, кто попал к нему в плен во время операции. Вот и все. Общего решения мы будем добиваться годами. Сами знаете, какие мы разные. Из каких разных эпох мы пришли. У каждого свой опыт и свои счеты с теми ублюдками, что похищали и выкачивали двусущих… Поэтому каждый пусть сам решает.

Со всех сторон посыпались одобрительные возгласы.

– Пришел Ревский и все разрулил! – усмехнулся Минин. – Явился бы раньше, никто не потратил бы столько времени на грызню!

Кто-то усмехнулся, кто-то проворчал себе под нос «мол, Ревский занимался своей женщиной, забыв про нас», кто-то кивнул.

Согласны были абсолютно все.

На том и порешили.

Артар рванул назад, к своей Але.

Но уже в дороге, пока машина неслась по горному серпантину, пришло сообщение от Врачебного сообщества континентов.

Смартфон Ревского услужливо проиграл его. Словно издевался. Важные новости телефон должен был озвучивать, если Артар не отключал эту функцию.

«С завтрашнего дня все санитарные кордоны сняты. Курортные комплексы и зоны могут возвращаться к привычному образу жизни».

Ревский дернулся, крутанул руль и со скрипом затормозил.

Колеса заскрежетали по камням. Железный зверь остановился прямо над пропастью.

На эмоциях Артар чуть не вылетел с дороги и не ухнул туда, прямо в ущелье.

Ревский посмотрел вниз, на кружащие в воздухе иглы сосны, которую он задел, пока останавливался, и горько усмехнулся.

Артар не чувствовал облегчения, что избежал страшной аварии, после которой даже, такой как он, мог не выжить или долго и тяжело восстанавливаться.

Он словно сорвался в пропасть от понимания: со дня на день Аля улетит домой.

И тогда все… Обрыв… Ни-че-го…

***

Алия

Врач Ревского – высокий и жилистый верлис – внимательно осматривал меня пока Артар отсутствовал. И вердикт его мне понравился.

– Что ж… Вы практически здоровы. Останутся еще небольшие последствия, в виде непривычной усталости и повышенного аппетита. Но скоро все пройдет.

– А Люда?

– С ней все будет хорошо. Завтра, послезавтра может ходить и выписываться из клиники. Я назначу некоторые поддерживающие препараты. Но в целом, она уверенно идет на поправку. Вы совершили невозможное, спасая ее от акул.

– Это Артар совершил невозможное… Когда нашел нас…

Верлис спорить не стал. Ушел, забрав всю свою аппаратуру и инструменты.

Я какое-то время смотрела сериал по большому телевизору, который располагался над палатной кроватью. А затем появился Артар.

И выглядел так… Как будто ему вынесен смертный приговор. И на апелляцию рассчитывать не стоит.

Я вдруг поняла, что перестала замирать и стекленеть под его взглядом. Встала и сама двинулась к Ревскому. Он ускорился, и мы встретились в центре палаты, плотно прижавшись друг к другу.

Я спрятала лицо на груди Артара и опять слушала как бешено колотится его сердце. Что происходит? Почему он такой? Тревога разлилась внутри холодом. Я посильнее прижалась к Артару, чтобы выбить из себя это ощущение. Вытеснить его теплом, его жаром. А нагрелся Артар изрядно. Стоило ему обнять меня – и все, хоть яичницу на Ревском поджаривай.

Бывают минуты, когда слова не нужны. И нет ничего важнее этих мгновений. Они остаются в памяти навсегда. И выручают, когда совсем плохо. Просто восстают из воспоминаний и возрождают, дают новые силы.

Я ощущала Ревского. Всего. Жар его мощного тела. Его силу. Его возбуждение. Его шумное жаркое дыхание на своем лице и… плыла. Забыла, что хотела спросить. Или обсудить. Или сообщить…

Артар, похоже, тоже совсем забылся. Потому что лицо его изменилось. Стало вдохновленным, как никогда. Он провел рукой по моей спине, по-хозяйски прижав наши бедра друг к другу.

А затем слегка отстранился, чтобы скинуть футболку.

Выпрямился, словно опомнился, развел руками и в два шага очутился у палатной двери.

Я дернулась к нему, боясь, что Артар уйдет. А я так хотела, чтобы он остался. Но прежде, чем поняла, что происходит щелкнул замок и Ревский скинул брюки.

Очутился рядом, поднял мои руки и стянул больничную сорочку… Под которой ничего не было…

Я как-то не подумала приодеться. Приходила в себя после происшедшего. И меньше всего думала про то, в чем хожу.

Ревского это, похоже, очень устраивало. Он поднял меня, усадил на больничную кровать и отрегулировал ее высоту так, чтобы нам обоим было удобно.

А затем поцеловал. Осторожно, будто боялся сломать и одновременно с каким-то диким напором. Ладонь Ревского легла на мой затылок, будто он не позволял отстраниться.

Да я и не собиралась. Я с жаром ответила на поцелуй и услышала тихое довольное рычание. И… мы стали одним целым.

Не парой, которая утоляет страсть, не любовниками – одним.

Весь мир вдруг сошелся вокруг нас, схлопнулся в один миг, в эти мгновения.

И они будто вытянули нас из суеты, погрузив в блаженство, в сладкую негу.

Кожа к коже… Вдох выдох… Сумасшедший пульс где-то в ушах…

Рука в руке и скрип больничной простыни – жесткой и одновременно гладкой.

Мои стоны на выдохе и рычание Ревского…

Губы, которые почти не расстаются…

– Прости, я не могу первый раз с тобой долго… – шепнул Артар, когда остановился и зарылся лицом в мои волосы. Я слушала его шумное дыхание и вдруг поняла, что моя жизнь раскололась на «до» и «после». До Артара и после встречи с ним.

Хотя и «до» было много приятного, чудесного, невероятного.

Как минимум – сын. Нэнги. И все-таки лишь сейчас я ощущала себя так… хорошо… Правильно… По-настоящему…

Каждое мгновение искрило эмоциями.

Не дождавшись моей реакции, Артар задвигался снова. И я опять ухнула, улетела в нирвану нашего невероятного крышесносного секса.

…Мы распластались на огромной больничной кровати и Ревский гладил мои волосы, щеку, целовал… Будто не мог остановиться.

А затем в его глаза вернулось то выражение… Которое стерлось в момент нашей близости.

– Артар? Что случилось? – обеспокоилась я.

Он приложил палец к моим губам и ответил:

– Аля. Прости. Прости, что я сразу не понял тебя и не оценил. Прости, что я сделал тебе то ужасное предложение и угрожал выселить…

– Это все в прошлом… – шепнула я. – Я давно забыла…

– Санитарные кордоны сняли. Насколько я понял, Люда будет в силах путешествовать уже завтра… Утром я пришлю к вам машину и билеты. Вы сможете собраться и улететь. Вернуться домой…

Я смотрела на Ревского, моргала и не понимала – он это серьезно?

После всего, что было, он меня выгоняет? Отталкивает? Отсылает домой?

Артар тоже молчал, ожидая какой-то моей реакции.

А я изучала его.

Острые скулы – хоть хлеб режь. Желваки, которые носятся по ним как оголтелые. Сверкающий взгляд. Напряженная поза. Он словно разом окаменел. Каждый мускул напрягся, а волосы чуть вздыбились.

Он хочет, чтобы я уехала?

Я сморгнула еще раз.

Может понял, что ошибся? И я вовсе не его пара?

Я, конечно, о подобном не слышала. Но я никогда не жила среди обычных оборотней и больше общалась с нэнги.  А у драконов все несколько иначе.

Казалось воздух стал сухим и колючим. Обжигал горло и оставался на языке неприятным горьковатым привкусом.

Я все еще не могла ничего сказать.

Артар несколько раз быстро сглотнул и протянул:

– Что ж… Спасибо за то, что ты есть!

Вскочил и, схватив с пола свои вещи, мгновенно исчез за дверью…

Больше я его, кажется, не увижу…

Мне захотелось плакать. Просто навзрыд, как ребенок, у которого отобрали игрушку.

Я сцепила зубы и сжала в кулаке простынь.

Черт! Ну почему все так?

Почему все так случилось?

Когда он хотел меня, требовал, я брыкалась. А теперь… теперь я пришла бы к нему под любым предлогом, под любым соусом. Но ему это уже не нужно. Видимо…

С минуту глаза жгло и в груди словно образовалась пустота. Дыра. Выжженная и холодная.

Затем я встала, выпрямилась и нажала кнопку вызова медсестры.

Суетливая верлиса, которая почему-то дико старалась мне угодить, появилась почти сразу.

– Вам что-нибудь нужно? – услужливо предложила она.

– Да. Пожалуйста, после ужина принесите мне одежду, в которой можно выйти на улицу. Утром я уезжаю. И скажите моей подруге, что я буду ждать ее возле лечебницы.

– Все сделаю! – отрапортовала девушка и юркнула за дверь.

А я осталась одна. Совсем. И это одиночество казалось таким оглушительным, таким страшным… как тишина на людной улице после взрыва бомбы. Когда лишь ветер шуршит в остатках одежды, листвы…

И тихо потрескивает пламя…

***

Артар

– Артар? Ты серьезно? Пик правосудия? – Минин спрашивал уже в шестой раз. Не верил.

– Да.

У Ревского не было сил разговаривать долго. Все силы: душевные и физические ушли на то, чтобы сказать Але, что она может уехать. Эта короткая, простая фраза стоила Ревскому больше сил, чем трехдневный адреналиновый поход в поисках своей женщины… Уже не его… И все равно его.

Нет! Она оставалась его женщиной, его парой! Просто улетала далеко, чтобы их разделили километры и осознание – Аля не его жена и не хочет с ним оставаться. Он стал для нее лишь приключением. Где-то опасным, где-то интересным, а где-то, возможно, даже и приятным. Но не более.

Иначе… иначе она бы отказалась уезжать.

А ведь она ни слова против не сказала. Приняла все, как должное.

Наверное, ощутила облегчение от того что не придется снова спорить с Артаром из-за ее отъезда и свободы…

– Ревский, ты сошел с ума? А кто будет держать твою территорию, если вдруг? Станет главой клана…

– Я написал завещание. Все мои деньги и дома достаются Алие Менге. А главой станет Ренат. Он давно готов. Ты сам это знаешь.

– Я знаю, что ты дебил! Влюбленный дебил и не более!

– Возможно…

– Значит так, Ревский. Давай так. Ты меня знаешь. Я просто так ничего не делаю. Сейчас ты приезжаешь ко мне, и мы общаемся. Если к утру ты останешься верен своей идее – лично отвезу на пик. Идет?

– Купи чего-нибудь покрепче.

***

Дом Минина напоминал большой добротный особняк века эдак тринадцатого-четырнадцатого. Вроде бы тогда и был возведен. Почти раритет.

В гостиной третьего этажа, с голубыми стенами и мебелью, уже ждали Ревского: накрытый стол с обязательным шашлыком в центре и запеченными овощами и хозяин жилища.

– Можно я у тебя переночую… – спросил Артар, пряча глаза. Когда раньше он их вообще прятал? Да никогда, вероятно! В атаку шел – глаза в глаза с противником. В бой за место альфы – и вовсе, не сводя с других претендентов взгляда. А от Али он и вовсе не мог отвести глаз… Залипал помимо воли.

– Садись! – почти приказал Минин.

Ревский послушно опустился на выдвинутый для него стул. Водрузил на стол бутыль коньяка.

– Ну и чего ты, дурак, удумал? – не церемонясь, уточнил Минин.

– Завтра в девять утра у нее самолет…

Артар сам не понял – как смог это выговорить. Каждое слово стеклом ранило внутренности и выходило с кровью, с усилием.

– Она потребовала отпустить? – Минин налил Ревскому бокал коньяка и тот осушил его одним махом.

Владимир покачал головой.

Артар набрал воздуха для следующего ответа.

– Я сказал, что она может уехать. Думал, откажется. Скажет, что остается. Что согласна стать моей женщиной… Ждал этого… Но она ничего не сказала.

– А ты сказал ей, что любишь?

– Не знаю. Я много чего ей говорил. Да она знает…

Артар отмахнулся, а Минин залепил ему подзатыльник. Не церемонился – обращался как с пацаном каким-то.

– Дебил ты! Вот ты кто! Немедленно езжай в гостиницу и хватай свою зазнобу. Скажи, что любишь. Что хочешь, чтобы она осталась. И не просто осталась – стала твоей женой.

– Она это все и так знает! – рыкнул Артар.

– Ничего она не знает! С женщинами надо прямо! И повторять им надо раз сто! Чтобы поверили, чтобы не сомневались!

Ревский вскинул взгляд на Минина. Не шутит. Не издевается. Серьезно!

– Ты думаешь? – в груди Артара словно фейерверк взорвался.

– Уверен! У тебя есть шанс! Она ждала тебя! Она тебе отдалась. Надо просто ей сказать все четко и по существу. Не надеяться, что она поймет или вспомнит. Все выложить заново и детально.

Артар осушил еще один бокал и вскочил как подорванный.

– Стой! Дурак! Я подвезу! Ты выпил!

– Пф… Любой выпивший вербер в сто раз лучше и ловчее трезвого как стекло человеческого водителя, который лет десять за рулем! – возразил Артар.

– Да. Все так. Но у нас дороги серпантинные. Плюс у тебя тестостерона и адреналина больше чем крови в венах. Поэтому не рычи на меня и слушайся старших!

Артар кивнул.

Минин жестами по дороге отдал приказы охранникам.

И уже спустя десять минут они с Ревским летели в отель.

Артар аж подпрыгивал в кресле. Минин качал головой. Мол, вот поэтому я тебя за руль и не пускаю.

Ревский не возражал.

Только что Владимир почти вернул его к жизни. Во всяком случае, надежда теплилась в груди и дышать стало полегче.

Если бы Ревский мог – полетел бы на крыльях как Генрих. Быстрее, к своей Але.

Вдруг она, в самом деле, ждет его признания. Хочет и надеется?

Вдруг?

Дорога показалась Ревскому ужасно длинной. Минуты словно пули летели мимо висков. Одна за другой, убивая надежду.

Артар почему-то чувствовал, что они опаздывают. Хотя самолет у Али в девять утра. Она должна была еще собираться. А может и спать…

Да и Люду планировали выписать только завтра утром, перед отлетом…

Последние метры до отеля дались Ревскому особенно тяжело.

Он ерзал на сидении словно вот-вот выпрыгнет.

– А ну, уймись! – нарычал на Артара Минин.

Ревский стиснул челюсти и кивнул.

Дальше все происходило словно в замедленной сьемке.

…Машина тормозит, и Артар выскакивает.

Несется в отельные двери.

В лифт.

В номер.

Открывает его своим ключом…

И…

Ревский замер соляным столбом и стоял, пока в номере не появился Минин. Не мог поверить. Не понимал. Номер был пуст. Ни вещей, ни следов пребывания туристов. Заботливая прислуга уже стянула с кровати простынь и убрала старые полотенца. В номере пахло моющими средствами – его убирали для следующих постояльцев.

Артар только пытался протолкнуть в глотку колючий, царапающийся ком… И не мог.

– Ты дебил, – констатировал Минин.

– Где она? – ошарашенно спросил Артар.

– Уехала. Пока ты тут собирался убиваться на пике правосудия, собрала вещи и рванула в аэропорт. Для твоей пары эти идиоты сразу поменяли билеты на ближайший рейс.

– Когда??? – с хрипом выдохнул Артар.

– Через полчаса. Поехали. Может еще успеем…

Сегодняшняя гонка за счастьем, за надеждой оказалась невероятно выматывающей. Не физически – морально, эмоционально.

Артар и Минин все время пытались схватить удачу за хвост. И каждый раз он ускользал, оставляя лишь искры далекой радости.

***

Алия

– Ну и зачем мы так спешим? – всю дорогу в аэропорт спрашивала Люда.

Вот ведь! Зараза! Еле выкарабкалась, а зудит, как здоровая.

Я дала знак водителю Ревского и тот поднял стекло-ширму между собой и салоном.

– Он меня выпроводил. Сказал, что я свободна. Не хочу задерживаться дольше! – выпалила я на едином дыхании.

– А ты уверена?

– Он четко сказал: ты свободна. Он сам, сам, обрати внимание! – заказал мне билеты и даже водителя своего дал. Это уже не просто «я тебя отпускаю», это «пошла нафиг, и чтобы духу твоего здесь больше не было».

Я рычала на Люду так, как хотела бы нарычать на Ревского. Злые слова рвались с языка, заполняя пустоту в душе хоть чем-то… Яростью и обидой. Так казалось правильней и хоть немного, но легче.

Люда выслушала все и парировала:

– Не знаю. Для меня все это звучит «Если ты так хочешь – уезжай».

– Я не говорила ему, что хочу! – кажется, я перешла на ультразвук. – Не говорила ему! Не говорила!

– Неужели! Скажи это той женщине, что вызвала Генриха, чтобы он сразился с Ревским за твое право уехать отсюда!

– Это было давно…

– Это было! И ты не сказала Артару, что планируешь остаться. «Хочу попытаться построить с тобой отношения…»… Знаешь, это еще совсем не «Хочу остаться твоей женщиной»…

– Брось! Бред! Да и только! Он слишком прямой и жесткий. Он прямо мне сказал в первую встречу. Моя. Не отпущу. А тут вдруг пошел на попятную?

– Да! Ты же сама хотела, чтобы он изменился. Слушал тебя и прислушивался. А теперь недовольна? Ну ты, мать, даешь!

Подруга усмехнулась.

Я рубанула рукой по воздуху.

– Молчу-молчу…

Люда пожала плечами…

Да уж. И без нее тошно.

Я не хотела больше ни минуты оставаться на территории Ревского. Ни секунды, ни мгновения.

Я не хотела больше ждать, что он войдет, попросит остаться. Скажет, что поступил глупо, когда отправил меня на все четыре стороны.

Я не хотела тешить себя надеждой, которая затем разбивается о суровую реальность и осколками вонзается в сердце.

Не люблю я отрезать хвост по частям. Особенно если это мой хвост!

Внезапно Люда постучала в стекло, и водитель опустил его.

– А куда так поспешно уехал ваш глава клана? – спросила, совершенно теряя берега.

Впрочем, после нашего заплыва в море ее можно понять. Когда долго балансируешь на грани жизни, острые углы просто перестаешь замечать.

– Не знаю. Но я переживаю за альфу.

– Почему? – зачем-то спросила я. Водитель немного помолчал, словно решал – говорить или нет, а затем все же ответил.

– Я слышал, что Ревский отправился на пик правосудия…

– Ззачем? – едва выдавила я.

– Этого мне не говорили. Но, надеюсь, все это только слухи.

Я посмотрела на Люду, и та развела руками.

– Наверное, с радости, что ты уезжаешь…

– Но он же сам…

– Господи! Сколько тебе лет! Ты мужиков, что ли, не знаешь? Они же дебилы по части чувств и отношений! Решил сделать так, как тебе лучше! Широкий жест! А сам отправился самоубиться!

Я аж дернулась и услышала скрип.

– Ну вот, оторвала колесико от моего бедного чемодана, – пожурила Люда. – И не стыдно?

***

Артар

Новая поездка, искусанные губы. Мысли, которые роились в голове и больше не складывались ни во что сформулированное. И одна лишь стрелой пронзающая каждую минуту. «Только бы успеть! Только бы успеть!»

Минин срезал где мог. Даже проехал несколько раз на красный. Впрочем, тут в Египте правила часто не соблюдали и даже штрафы не всегда выписывали. Тем более, держателям поселений.

Шел обратный отсчет.

Артар следил за минутной цифрой на смартфоне. Одна минута, вторая, третья…

Они свистели еще быстрее прежнего и словно задевали по касательной.

Одна за другой, одна за другой.

В груди Артара так распирало и жгло, что он не мог найти себе места. Так и сяк менял положение.

Но… когда они подъезжали к аэропорту было уже ясно, что все кончено. Зрением оборотней верберы видели, как взлетает самолет Али и как уносится в ясное голубое небо.

Ревский зарычал, выскочил, долбанув дверью машины и закричал.

Так словно его смертельно ранили… А потом с хрипом повторил заново.

Крик рвал глотку, испуганной птицей выстреливал в небо. Туда, за самолетом Али…

Артар срывал горло, но легче не становилось.

Пока вдруг Минин не встряхнул его как следует.

Ревский собирался наброситься на верпантеру с кулаками.

А почему нет? Может матерый альфа его как следует отметелит? Или даже вырубит?

Все-таки легче!

Но Минин вдруг поднял подбородок Ревского и тот невольно взглянул вперед…

Да ладно… Этого же не может быть…

Это мираж… Последний подарок умирающему в пустыне одиночества путнику… Глоток живительной влаги близости такой нужной сейчас Ревскому женщины.

Артар замер, словно окаменел.

И только смотрел вперед, не отрываясь. Боясь отвести взгляд. Вдруг она пропадет?

Вдруг, и правда, это лишь галлюцинация?

А когда Аля совсем приблизилась, Минин чуть подтолкнул Артара к ней и… Ревский схватил свою женщину, прижал, так что нэнги аж пискнула.

– Ну ты, громила, полегче!

– Прости… Прости…

Он шептал и целовал ее, шептал и целовал… Шептал и целовал…

Не мог остановиться.

Ничего не слышал и не видел вокруг. Была она и целый мир, который она наполняла только собой.

И этого Ревскому было не просто достаточно – это было именно то, что ему требовалось.

Чтобы дышать полной грудью, чтобы вновь научиться улыбаться…

Когда они смогли разжать руки, Аля тихо произнесла:

– Ты заставил себя ждать.

И щелкнула Ревского по носу. Он поцеловал кончик ее носа.

– Я заставлял себя тебя отпустить.

– А не стоило бы…

– Согласен! Не стоило! И больше я этого никогда не повторю! – на секунду он замер. Испугался? Да, испугался, что опять на нее давит. Но Аля усмехнулась и ответила.

– Уж точно не повторишь! Я не позволю!

– Значит так. Если вы намиловались и нацеловались я требую: горячую ванну, лекарства и отдых! – голос Люды звучал словно из другого измерения. Артар захохотал. Аля подхватила. Они смеялись и веселились как дети малые. И было в этом нечто такое светлое, настоящее, чистое…

Какого Артар уже давно не испытывал. Да и не надеялся испытать вновь.

И хотя крыльев у верберов не было, Ревский поклялся бы, что у него за спиной выросли крылья. Самые настоящие. Хоть сейчас лети в небо…

Коnец