Глава 7

Алия

Проснувшись, я не сразу поняла, где нахожусь.

Огромная комната казалась просторной и одновременно здесь веяло уютом. Я очень редко с подобным сталкивалась. Либо прилично мебели, либо интерьер кажется пустым и нежилым.

Здесь во всем ощущалась гармония.

Гигантская кровать из красного дерева царствовала возле окна, занимая такое пространство, что до ближайших стен с обеих сторон оставалось не больше двух метров.

И это при том, что в ширину комната вполне вместила бы небольшой спортзал. Как и в длину, в принципе.

Два вместительных гардероба казались небольшими, хотя на поверку больше походили на комнаты без окон.

Несколько кресел ютились у стен, вперемежку с крупными, мягкими стульями.

Потолки арками уносились ввысь. Из окна, с приоткрытыми жалюзи струился яркий утренний свет.

Здесь, в Египте, утро начиналось часов в пять и уже с этого момента солнце заливало все вокруг.

Не было пограничных рассветов, закатов… Ночь сменяла день так, словно их переключали рубильником.

Я потянулась и перекатилась на край кровати.

Встала, и ощутила тонкий запах кофе, цикория, блинчиков и какой-то еще сдобы.

Ммм… Какое бодрящее, сладковатое утро…

Сразу повеяло эдаким обволакивающим теплом и спокойствием ощущением «ты дома и все хорошо».

Ванная располагалась за дверью, рядом с одним из гардеробов.

Я еще раз сладко потянулась и вошла туда.

Здесь было просто царство для любителей помыться.

Струя душа регулировалась так, что я могла массировать тело, делать контрастный душ без переключения, врубать воду с растворенной пенкой для душа… Даже выбирать: какую именно хочу. С каким ароматом и наполнителями.

Помылась я с удовольствием, вдыхая запах персикового мыла и щурясь от теплой воды. Накинула халат, который нашла на крючке на стене, и вернулась в спальню.

Поискала глазами свою одежду. Я хорошо помнила, как Артар меня раздевал. И все что было потом… очень хорошо помнила. А вот куда он потом дел одежду…

Выйти, что ли, и поискать?

Не знаю зачем, но я открыла гардероб и обомлела…

Там висела целая куча вещей моего размера! Женских!

Мда… Либо Ревский любитель нетрадиционных развлечений, либо все это закупалось для меня?

За эту догадку голосовали и сами вещи. Лосины, свободные брючки, шаровары, туники. Трикотаж, хлопок, лен. Все натуральное, как я люблю. Внизу шеренгой выстроились босоножки, кроссовки и туфли. Опять же мне по ноге. Именно такие, какие я предпочитала носить. Скорее удобные, чем сексуальные.

Что ж… Вчера я приняла решение попробовать строить отношения с Ревским. Вот и попробую.

Открытие, конечно, неожиданное. Но зато довольно-таки приятное. Если подумать – Артар просто обеспечил меня вещами в своем доме.

Вчера, когда шла к нему, я настолько утонула в собственных мыслях, эмоциях, что даже не подумала захватить запасной гардероб.

Я хихикнула, обнаружив, что над вешалками есть полка с бельем.

Основательный мужчина, ничего не попишешь! Все предусмотрел. Даже трусики и бюстгальтеры моих размеров и фасонов.

Еще недавно я встала бы на дыбы или в позу, уж не знаю, что тут правильней.

Возмутилась бы тем, что этот мужчина вот так вот бесцеремонно ведет себя. Словно я уже согласна тут жить!

Но сегодня все воспринималось немного иначе.

Я видела в поступке Ревского заботу. Желание сделать мне приятное тем способом, которым он умел и который знал.

Да, Ревский не самый деликатный и трепетный ухажер. Зато он умеет дать женщине то, что ей, действительно, в данный момент нужно. Разве не это самое главное?

Возможно… Вчерашний разговор с Людой словно расставил все на места в моей голове. Именно поэтому я и приехала на территорию к Артару, где каждый охранник пропустил меня без вопросов.

А потом я ждала Ревского с нарастающим волнением.

Все прикидывала – что скажу. Как объясню свое появление.

Меня аж подбрасывало над полом.

Представляла, как он отреагирует. Воображала нашу судьбоносную встречу.

Но потом… Все пошло как по маслу. Мне не требовалось напрягаться, чтобы объяснить этому мужчине – зачем заявилась. Он был просто рад, что я это сделала. И все остальное: мотивы, по которым я резко поменяла поведение и решения, уже казались Артару несущественными.

И это очень облегчило понимание между нами.

Я покрутилась перед зеркалом, примеряя новые вещи и остановилась на длинном сарафане с розочками и высокими разрезами по бокам. Как раз в этот момент снизу послышалось:

– Я чувствую, что ты встала и привела себя в порядок! Иди завтракать. Если есть еще, что обсудить или уточнить – самое время! Пока я не решил, что ты моя! После этого ты уже не сможешь уйти.

Он не шутил и не угрожал. Предупреждал. Я поняла это сразу. Но опять же почему-то не разозлилась. Ну да. Таков уж Ревский. Брутальный, суровый, прямой, как стрела и такой же опасный. Однако еще милый и трогательный, когда он со мной.

И это все искупало.

Как и то, что он все-таки изменился. Не знаю совсем или временно, но Люда была права. Тот Артар, с которым мы познакомились, никогда не предложил бы мне все обсудить или уточнить. Забрал бы – и все. Он стал мягче и давал мне больше свободы для маневра в наших непростых и запутанных отношениях. Я почему-то понимала теперь – для Ревского это непросто. Очень непросто. И от этого еще больше ценила его.

Огромный обеденный стол в столовой казался полупустым. Однако приготовленного завтрака хватило бы на десятерых. Ревский поднялся из-за стола, едва я появилась. Подошел, притянул и просто уткнулся носом в мои волосы.

С минуту так и стоял. Молча. Ничего не делая. Только прижимая и втягивая мой запах.

И это было настолько интимно, настолько чувственно и трогательно, как никакие самые страстные признания и самые задушевные слова.

Я просто не находила что сказать или сделать. Принимала чувства Ревского и старалась проявить к ним уважение. Потому что они этого заслуживали. Артар Ревский этого заслуживал!

– Хорошо, что это был не сон. Ты здесь, – рвано произнес Артар, прочищая горло и меня окончательно накрыло эмоциями. Я только открывала рот и не могла ничего выдавить.

Это было как купание в шторм. Ты плывешь на гребень волны, в ужасе и страхе перебирая руками и ногами. Толкаешься, борешься со стихией и… тебя выбрасывает вверх. Безумные тонны воды подхватывают, и ты летишь, не чувствуя веса тела. Просто паришь надо всем и всеми.

Я парила… после того как очутилась смята, распластана, распята словами Ревского.

Это было на грани полета и падения. Что-то между ними и полной победой над притяжением.

После того, как я поняла – жить по-прежнему уже не получится. Только не после того, как пришла сюда вчера вечером.

Только не после нашей совместной ночи с Артаром в его доме, в его постели и короткого разговора. Когда я предложила попробовать…

Секунды будто повисли в невесомости, застыли теплыми каплями пара, что струился от нежных булочек и круассанов.

Я вдыхала сытные запахи, бодрящие ароматы напитков и, кажется, этого было почти достаточно. Ревский молчал, прижимал все сильнее, и шумно дышал на ухо.

Затем словно опомнился, отпустил. Сделал шаг назад и, сверкнув глазами, произнес:

– Я рад, что ты здесь. На моей кухне. В моем доме… В нашем… Если захочешь.

И прежде чем я хоть слово сказала, Артар обвел руками интерьер, а затем провел и по своему телу.

– Это все твое. Давно. С первой нашей встречи. Так что… Только тебе решать – брать или нет.

Последние слова он сказал будто через силу и отвернулся, а когда повернулся, натянул на лицо напряженную, почти вымученную улыбку.

– Ну и чего ты молчишь? Я тебя ошарашил? Опять напугал? Возмутил?

Он торопливо сыпал предположениями. А я опять не знала, что сказать или сделать.

Поэтому просто разместилась за столом под сверкающим взглядом Артара, взяла себе чашку чаю и булочку. Откусила…

– Ммм… Очень вкусно…

Ревский усмехнулся.

– Я так понимаю под темы наших отношений ты пока не заточена?

Я мотнула головой.

Артар замер, впился в лицо взглядом. И у меня кусок застревал в горле. Тяжелая, звенящая в каждой моей клетке тишина, повисла на кухне. У меня аж внутри что-то вибрировало. Я так и ждала, что это беззвучие сейчас лопнет от напора вопросов Ревского. А может требований все прояснить, договориться, закруглить тему, не оставляя простора для маневра.

Он не двигался, ничего не говорил и все равно давил и подавлял. В этом был весь Артар. Чтобы ощутить его силу, властность, напор не требовалось ни единого слова. Достаточно было лишь очутиться рядом.

Он буквально излучал эту чисто мужскую, природную мощь, которая не позволяла мне, женщине, противиться так, как хотелось. И одновременно рождала внутри инстинктивный, ошалелый протест.

Маятник противоречивых эмоций изматывал, окончательно сбивал с панталыки.

Стало совсем не по себе. Я хотела даже возмутиться, напомнить про обещание Ревского не торопить меня хотя бы в мирное время.

Однако Артар тяжело вздохнул и разместился напротив меня за столом.

Какое-то время мы ели молча. Вернее – ела я, а Ревский жевал, не глядя на еду, не спуская с меня глаз.

Наконец, он отвис и произнес:

– Что ж… Номер в любом случае остается за тобой…

– А вот мне интересно… – осторожно начала я. – Если карантин продлят…

– Номер остается за тобой.

Он сказал это нехотя, с явным нежеланием. Но твердо.

– А-а-а… Как же мне платить за такой дорогой номер?

Артар поджал губы и на минуту лицо его приобрело суровое, почти злое выражение. Желваки прокатились по скулам, и те заострились, предельно очертив хищное лицо Ревского. Я перестала жевать. Артар и это подметил. Улыбнулся, а вернее оскалился и произнес:

– Номер остается за тобой. Бесплатно.

– Почему?

– Потому, что по-другому не получится.

– Почему?

– Потому, что я не возьму твоих денег, даже если ты не примешь предложение жить в моем доме.

Я запила удивление чаем, немного помедлила и уточнила:

– Почему мне все-таки кажется, что ты все сделал по-своему.

– Потому что ты слишком подвержена предубеждению. Но я не стану тебя разубеждать. Хочу, чтобы ты сама все увидела.

Он больше ничего не сказал. Подлил мне чаю и резко сменил тему. Так резко, что я едва не ойкнула.

– Попробуй джем из инжира. Правда, объедение. Если бы Ренат не тренировался, он уже весил бы тонну и его медведь походил бы на гору жира. Потому что этот джем бета ест круглосуточно.

Каких-то нескольких минут оказалось достаточно, чтобы напряжение, буквально витавшее в воздухе, которое давило на плечи непомерной тяжестью, прямо пришпиливало меня к диванчику, рассеялось без следа.

Меня окутало ощущение «я здесь на своем месте». Даже не знаю, как еще его описать. Когда все так, как надо, так, как правильно.

Я, Артар и эта огромная кухня. Мы только вдвоем и против всего мира.

Мы вместе едим, разговариваем и общаемся как давние… Кто? Не приятели, это уж точно! И не любовники. Это слово недостаточно емкое. Недостаточно вместительное для того, чтобы описать наши отношения с Ревским…

Тогда кто же мы друг для друга?

Вот даже интересно, Артар задавался подобным вопросом?

– Ну а теперь у нас с тобой важное мероприятие! – заявил Артар, когда я закончила трапезу. Я уставилась на Ревского. Брови чуть приподняты, в уголках губ спряталась улыбка. Глаза светятся.

Что он еще задумал? Ну явно что-то такое, что должно меня порадовать. Во всяком случае, так считает Ревский.

И тут дошло! Конечно! Сегодня же объявление результатов танцевального конкурса!

– Сочту себя настолько неотразимым, что ты забыла, поддавшись моему обаянию! – усмехнулся Артар и подал мне руку.

…На террасе уже толпился народ. На подиуме тоже.

Ведущий переминался возле микрофона, окидывая взглядом участников. Явно ждал опоздавших. Слава богу, мы пришли не последними. А то было бы дико неловко думать, что всем пришлось ждать именно нас.

После нас с Артаром появились еще четыре пары.

И ведущий громко объявил:

– У нас четыре победителя! Несмотря на то, что Артар Ревский требовал честности и даже попросил провести голосование среди тех, кто отдыхает в отеле и видел конкурсы в сети… победили… – ведущий сделал заученную паузу, обводя присутствующих взглядом. Участники переживали и перешептывались. Зрители замерли, будто объявлялся, как минимум, результат военных переговоров. От которого зависели жизни.

– Артар Ревский и его очаровательная партнерша Алия Менге!

Я аж вздрогнула. А Ревский потянул меня за руку, и мы встали в первом ряду. Следом к нам присоединились еще четыре пары победителей.

– Ну а теперь традиционный танец наших лучших пар! – объявил ведущий и заиграла музыка. Зажигательная сальса как-то совсем не вязалась у меня с Артаром. Казалось – Ревский и подобный сексуальный, яркий, но одновременно скорее унисексовый, нежели брутальный танец – вещи из разных копилок. Их нельзя положить вместе. Не уживутся.

Но я здорово ошибалась.

Уже через минуту мы давали мастер-класс другим парам.

Ревский вновь вел, как бог, держал меня крепко и мы двигались как одно целое. Даже не так, как во время парного конкурса. Тогда мы были скорее двумя частями, которые хорошо синхронизированы. Если говорить техническим языком. Сейчас же мы стали одним механизмом. Который работал еще лучше.

Мы чувствовали друг друга, ловили каждый жест и каждое движение партнера. Я не доверяла Артару, не позволяла вести, я отдалась на его власть и его волю.

И это внезапно оказалось таким восхитительным! Таким потрясающим! Таким невероятным! Что у меня голова пошла кругом.

Ревский почти удерживал меня над полом, и я опять парила, как в эту ночь нашей страсти. Он почти делал все за меня, мне же оставалось лишь наслаждаться. И чувствовать, что Артар хочет меня. Несмотря на наше страстное ночное безумие. Несмотря на несколько оргазмов и то, что потом мы едва могли говорить и двигаться… Я все равно его возбуждаю.

Я дышала в унисон с Ревским и ощущала себя совершенно другой, нежели прежде.

Зачем нужна свобода, если нет счастья?

Зачем нужна самодостаточность, если ты не испытываешь такого блаженства?

Зачем нужно отстаивать себя, если тебя может отстаивать перед всем миром такой мужчина?

Я еще не согласилась полностью, но была уже в шаге от того, чтобы сказать Ревскому «Я твоя, делай, что хочешь».

А он действовал настолько осторожно, ласково и нежно, что я поражалась. Как в этой глыбе мускулов, в этой бочке тестостерона, в этом валуне мужественности еще остались подобные чувства. Где они вообще скрывались в нашу первую встречу в доме Ревского?

Когда наш танец закончился я почувствовала себя как купальщик в теплом море, который выходит на берег. Ноги пошатываются от усталости, теплая вода перестает обнимать и становится даже немного прохладно. Однако ощущение полета, чудесного погружения в невероятный мир теплого моря еще с тобой. Впечатлениями, которые не скоро погаснут.

Артар спрыгнул с подиума и протянул мне руки. И на глазах у всех я прыгнула к нему в объятия. Я больше не пыталась противиться тому, как Ревский прижал и по-хозяйски повел меня прочь от толпы.

Когда мы добрались до дома Артара, он открыл дверцу машины, помог мне выйти и произнес:

– Я должен отлучиться на совет альф… И потом все тебе объясню. Даю слово!

Я вспомнила, что Ревский еще в прошлый раз, после нашего неприятного приключения с Людой, грозился все мне рассказать. Но так и не сподобился. Впрочем… Я и сама забыла об этом.

Совершенно вылетело из головы.

Я чуть насупилась. Артар уже знакомым жестом взял мою голову за подбородок и попросил:

– Пожалуйста, подожди. Я вернусь и все тебе расскажу. Все. Без утайки. Я не могу теперь от тебя ничего скрывать. Только не сейчас. Только не после всего, что между нами случилось.

У меня вдруг закончились слова. А Ревский обнял, прижал и привычно уже пыхтел возле моего уха, окружая жаром своего мощного тела. И окончательно взяв в плен.

Я знакомым жестом потерлась носом и щекой о шею Ревского и между нами снова заискрило. Артар слабо зарычал и прошептал:

– Не делай ничего больше, Аля. Пожалуйста.

– Почему?

– Потому, что я должен идти. А сейчас я как никогда близок к тому, чтобы остаться. Потому, что не хочу тебя отпускать.

Я потерялась в синих глазах Артара. Потому что он чуть отстранился и смотрел, не отрывался. Не моргал и шумно дышал.

Наконец, Ревский отпустил меня и уже спустя пару минут его машина скрылась из виду. А я осталась одна, как хозяйка в огромном поместье.

Хозяйка ли?

Стоило задаться вопросом, как ко мне подошел один из охранников.

– Госпожа Аля? – привлек он мое внимание. – Мне закрыть ворота, включить сигнализацию? Или вы хотите куда-то прогуляться? Может съездить в отель и забрать остальные вещи? Повидаться с подругой?

Конечно! Я очень хотела повидаться с подругой! Перетереть все, что случилось. Поделиться впечатлениями. Рассказать каков Ревский в постели.

Я суматошно закивала. И видя, что охранник озадачен и не совсем понимает – на который из предложенных вариантов я согласилась, произнесла:

– Вы можете свозить меня в отель?

– Конечно! Я и мои люди в полном вашем распоряжении. Как и поместье Артара Ревского. Он сам так распорядился.

Ну вот я и выяснила то, о чем стеснялась спросить. Основательный мужчина этот Ревский и крайне предусмотрительный. Приятно, ничего не попишешь. Ужасно приятно получать положительный ответ на еще не заданный вопрос. Причем задолго до того, как о нем еще даже подумала.

…Отель гудел своей жизнью, и я в приподнятом настроении заглянула в наш с Людой номер.

Хм… Как тут все странно…

Складывалось ощущение, что подруга не приходила ночевать.

Ее кровать осталась заправленной еще вчера, уборщицей. Специфически, с лебедями из полотенец. Сама Люда таких бы точно не сделала.

Кроме того, уборщицы всегда накрывали кровать покрывалом, а мы с Людой для быстроты оставляли сверху тонкие шерстяные одеяла.

Я посмотрела на часы на смартфоне.

Дак уже почти три часа дня! Ну, допустим, Люда ночевала где-то в другом месте. Почему нет? Она женщина свободная и вполне имеет право развлечься.

Но утром-то она пришла бы? Или хотя бы к обеду!

Я еще раз прошерстила все в номере.

Вчерашний чай, немытые чашки. И это совершенно не обнадеживало. Люда ненавидела грязную посуду. А старый чай считала «рассадником вредоносных инфекций».

Сменный купальник подруги на месте. Тот, что она надевала на вечернее купание – оранжевый электрик, чтобы сверкать даже в темноте неземной красотой, как сама Люда выражалась – исчез.

То есть она ушла на вечернее купание и не вернулась?

Еще более странно.

Я могла поверить, что Люда подцепила в баре какого-нибудь мачо-оборотня и отправилась с ним покорять высоты страсти. Но не в купальнике же? Тем более в мокром?

В бар в таком виде вообще не пускали.

Или она на пляже кого-то нашла?

Нет, все равно непохоже на Люду.

Она бы обязательно забежала в номер переодеться.

Приняла бы душ, надела свежее и чистое. Может даже свое любимое белье «для огня в штанах у мужчины», как она сама выражалась.

Черный с бордовыми кружевами набор так и остался в ящике подруги.

Мало того! Отсутствовала сумка для пляжа!

Нет, ее она бы точно «закинула» в номер. Я набрала Люду по сотовому.

И спустя минуту на все ВИП-апартаменты заиграла попсовая мелодия.

Людин телефон обнаружился на диване, под подушкой.

Нет! Без смартфона подруга точно не ушла бы ночевать в другое место. Она его оставляла только когда шла на пляж!

Боже! Что случилось?

Я так и села на диван, не в силах сделать вдох. Бессмысленно открывала рот, как глупая рыбина, выброшенная на берег беспощадным штормом. Люда… Где же ты?

Что случилось? Как мне теперь тебя разыскивать?

Мыслей не возникало. Зато где-то груди нагнеталось и росло ощущение «все плохо».

Такое знакомое чувство, когда еще почти ничего не знаешь, но уже понимаешь – дело дрянь.

Когда все тело напряжено и знаешь – надо куда-то бежать, что-то делать. Но понятия не имеешь – куда и что именно.

Из меня будто высосали всю энергию. Все мысли, идеи, предположения.

Я только смаргивала и в ужасе думала «Боже! Как мне искать Люду? Что с ней случилось?»

***

Артар

Импровизированный «совет альф» побережья домогался Артара с самого утра. Его вызывали, напоминали, снова и снова тревожили…

Но Ревский все же позавтракал со своей нэнги.

Ну не мог уйти, не поговорив с ней. Все чудилось – уйдет, и она сбежит. Опять лишит Артара твердой почвы под ногами. А ведь Ревский только-только обрел равновесие, благодаря тому, что Аля сама, лично и добровольно к нему заявилась.

Артар видел, что она колеблется. Что хрупкий мостик понимания, который установился между ним и нэнги, в любой момент может рухнуть.

Поэтому он, как последний пацан, боялся покинуть свою женщину. Страшился даже отвернуться, чтобы, повернувшись, не обнаружить, что у нее совершенно другой настрой, цели и желания.

Но все равно пришлось.

Сегодня в бункере было непривычно многолюдно.

Артар с трудом мог вспомнить – когда в последний раз здесь собирались сразу десять держателей прибрежных территорий.

Даже верпантера – Артур, который ненавидел подобные «сборища» на сей раз не прислал своего бету – сам заявился.

Видимо, Генрих нарыл нечто такое, что все всполошились.

И уже вскоре, Артар понял – в чем дело.

– Что за кипишь? – по старинке выразился он, обращаясь к хмурому Минину.

– Эти сволочи совсем оборзели! – выпалил матерый альфа. – Вчера ночью с границ многих территорий похищены оборотни. С нашей с тобой границы тоже.

Ревскому словно по башке шибанули. Мать же твою! Пока он плыл в любовном дурмане, не соображая, что творится вокруг, эти мрази взялись за дело! Конечно, дело было вовсе не в Ревском и не в его паре. Но Артар не мог не выругаться несколько раз, пусть и мысленно.

– Туристы? – догадался он.

Минин кивнул.

Подтолкнул Ревского под ребра и пояснил еще до новых расспросов:

– Они видишь, что удумали, скоты. Подослали своих шавок оборотней. Из тех, что шастают по нашим территориям под видом туристов. А сами высматривают добычу. Расслабились мы, Артар. Совсем потеряли бдительность. Да и, сказать по правде, как отличить этих мразей от настоящих туристов? Они реально снимали номера в отелях. Некоторые жили в хостелах. Другие в кемпингах всей шоблой. Как тут их вычислить? Вот теперь Генрих с его архаровцами дали ориентировку. Всех знаем по рожам и именам. Так вот. Мужики подходили к женщинам туристкам, в основном – к нэнги, и предлагали искупаться на хорошем пляже, с выходом на коралловые рифы. Причем там якобы совсем нет народу. Те конечно интересовались – а чего хороший пляж и пустует. Драконицы, обычно, довольно осторожные. И им поясняли: дескать, пляж на границе между территориями. Поэтому туда и не ходят. Каждый держатель направляет туристов к себе. Чтобы не переманили, ну и вообще конфликтов не возникало. Логично, мать же твою! Женщины шли. А там – дело техники. Подлодки, чтоб их! Нынешние-то совсем современные. Как тот же «Наутилус». Читал? Помнишь, как гремела книга и народ упорно не верил, что такие технологии, в принципе, возможны?

Артар невесело хмыкнул. Они с Мининым это еще помнили. Но кому это сейчас интересно?

И следом пришло неправильное, но одновременно и честное облегчение. Фу-уф! Аля ночевала вчера у Артара! Как нарочно под его неусыпной охраной! Ревский уже собирался порадоваться. Хотя радоваться было совершенно нечему. Но ему обрубили эту опцию на корню. Можно сказать – под корень. Минин закончил свою речь – словно под дых саданул.

– Мои уже доложили, что пропали три туристки – Катарина Весенняя, Агата Солнечная и Земфира Ростовская. Все нэнги. Как любят наши похитители. А ты такую Людмилу Пермскую не знаешь? Генрих накапал, что числится среди похищенных… Артар? Арта-ар? Да, Ревский уже!

Ревский стоял столбом, ничего не видел и не слышал. Только стук собственного сердца, который заглушал все вокруг. И казалось даже странным, что остальные не удивляются – чего-то это так шумит.

Людмила Пермская… Подруга Али! Как он мог забыть о ней?

Впрочем, Артар знал – как. Он почти забыл, как его звали, когда находился рядом со своей нэнги.

Мать твою! Когда Аля узнает…

Ревский готовился повиниться. Он мог еще рано утром рвануть на совет альф. Но тянул время. Думал – обождет. Доклад Генриха, конечно, важен. Но сию минуту никто ничего сделать не сможет. Пока все договорятся, выработают стратегию. Там и без Ревского полно старых вояк, которые прошли десятки войн. И тоже смогут накидать план действий.

Артар четко понимал – явись он на собрание спозаранку, первым, это ничего не изменило бы, ведь женщин похитили еще вчера ночью. Но все равно чувствовал себя виноватым перед Алей.

Вина навалилась на плечи как девятый вал в мощный шторм. Пришмякнула тоннами воды и распластала по берегу, раскатала, как тесто.

И следующим мгновением пришло новое осознание! Аля же, наверное, рванула в отель! Эти нэнги такие самостоятельные! Артар мог бы поклясться, что Аля отправилась собирать пожитки. Хотя он купил ей новый гардероб и даже все необходимое: начиная от зубной щетки заканчивая новым смартфоном. Вот только забыл сказать, что последний лежит в тумбочке возле кровати. Аля, скорее всего, уже в отеле и обнаружила пропажу подруги! И теперь вся расстроенная, потерянная!

А если она кинулась искать Люду?

Артар отошел от вещавшего Генриха, который рассказывал о расположении клиник, где держали оборотней и выкачивали из них кровь, и набрал Рената.

– Срочно свяжись с охраной. Найдите Алю и глаз с нее не спускайте. Если решит искать подругу, скажите, что я приеду и все поясню. И мы вместе найдем Люду! – еще никогда голос Ревского так не дрожал. Бета удивился, даже хмыкнул в трубку. Но ничего не спросил. Только взял под козырек.

– Сделаю!

– Удвой охрану Али. Чтобы к ней никто посторонний на пушечный выстрел… Ну ты понял…

– Вообще никто получается? Ну она ж только с Людой приехала.

– Никто! Кроме охранников и Тимофея! Даже если она сама будет противиться! Не смей! Никого! К ней! Подпускать!

А затем – как обухом по голове, как током…

– Артар. Ты только не злись. Но она уехала из твоего дома в отель и… пропала…

Ревский сам поразился, как не упал. Ноги подогнулись, стали ватными, и рука со смартфоном предательски задрожала.

Она… пропала…

Два слова – и вся жизнь кувырком.

Несколько звуков – и все, ничего уже не существует, кроме возникшей, огромной, как дыра в груди проблемы…

– Кка-ак? – выдавил из себя Артар. – Я же приставил к ней охрану!

– Мы пытаемся выяснить, – в голосе Рената звучала вина и растерянность. – Она вошла в номер и, кажется, вышла со служебного выхода. Его никто не проверял и не охранял. Охранники ждали Алию возле ее апартаментов и у входа в отель. Когда прошло прилично времени, и она не появилась, решили постучаться, проверить. Вошли в номер и обнаружили открытый служебный выход. А нэнги там не было! Сам знаешь, ни один гость через служебный выход не пойдет. Вот охранники и не подумали… Дебилы, конечно… Тут похищения. Но у нас подобного еще не случалось. Да и туристов всегда хватали где-то вне отеля. О том, что рискнут похитить оборотня прямо там, под носом у охраны и обслуги, никто даже не подумал. Расслабились за мирное время… Получат… Но дело не в этом…

Ревский пошатнулся. Рубанул рукой по воздуху. И в эту минуту теплая, крепкая рука легла на плечо.

– Пара? – шепотом спросил Минин.

Артар не мог это выговорить. Он мог только кивнуть. И даже этот короткий жест дался с таким трудом…

Он столько раз сообщал боевым товарищам, что они попадали в окружение, что, возможно, живыми уже не выбраться. Отправлял своих солдат в последнюю, возможно, атаку. Общался с матерями, потерявшими детей. Это было… это было так, что и словами не описать.

Где-то под горлом собирался колючий болезненный комок слез, которые не положены мужчине, тем более – воину, тем более – альфе. Однако все равно это было не так… Не так…

Как сейчас.

В груди билась боль – с каждым ударом, с каждым вдохом. Секунды острыми лезвиями вонзались в горло.

– Артар. Соберись. Мы их вытащим! – твердо произнес Минин. – Поверь, мы все сделаем. Вот как раз сейчас мы с Генрихом общаемся на тему – куда подлодки увезли наших пленниц…

Ревский с трудом привел себя в чувство.

Не время! Совсем не время вот так вот раскваситься! Он должен ее вытащить. И он ее вытащит! Даже если придется убить всех людей на этой планете!

Артар сделал несколько натужных вдохов. Подобрался и подошел поближе к Генриху и остальным альфам, которые обсуждали возможные варианты атаки на клиники.

Теперь у них были все права. Генрих раздобыл данные видеонаблюдения, где нескольких оборотней вели в наручниках из клиники в пункт сдачи крови.

Теперь они имели право напасть на лечебницы без предупреждения. Пока люди не успели замести следы, переместить оборотней куда-то еще. Спрятать их.

А уже потом предъявить человеческим властям то, что нарыли. С указанием даты, что это сделано еще ДО атаки на больницы, где спрятали двусущих.

Тогда у людей не останется выхода, кроме как смириться…

Операция планировалась как блиц-крик. В один день.

Требовалось собрать все силы и разом атаковать клиники. Чтобы никто не сбежал. Не предупредил. И не успел сориентироваться.

Чтобы никто не исхитрился вызвать подмогу.

Действовать нужно было быстро. Мало ли? Что-то пронюхают.

На каждой территории есть лазутчики. В этом не сомневался уже никто.

С ними можно расправиться позже. Когда люди уже не смогут им помогать, поддерживать или даже попытаться эвакуировать. Когда их вина будет доказана и предатели поступят в распоряжение держателей территорий.

Артар был уверен, что сил хватит. Остальные альфы тоже не сомневались.

Шутка ли – вся военная мощь десяти территорий!

Главное, чтобы Аля держалась. Ждала и верила. Не позволяла себя обидеть.

А уж Артар… Да он бы из ада ее вытащил. Накрутил рога всем демонам и забрал свою женщину. Ну и ее подругу, конечно же! О которой Ревский систематически забывал.

Вслед за острой, как игла в сердце, тоской пришла сатанинская злость.

В последний раз Артар испытывал подобное во время последней войны. Когда сцепив зубы взрывал вражеские танки, бросаясь под них, как камикадзе. Только оборотень мог выжить в этой мясорубке. И Ревский выжил. Забрав при этом жизни множества вражеских воинов. Он даже сбился со счету.

Именно тогда в последний раз его душу затопило это ощущение – убить, чтобы жить. Никого не щадить. Никому не давать пощады. Не слушать мольбы и стоны. Не думать о зверствах.

Идти по трупам, лишь бы вытащить своих, лишь бы победить!

Зубами, когтями вырвать победу из вражеских лап, даже если придется вырывать с кровью и мясом.

Ревский стиснул челюсти, сжал кулаки, и знал, что пощады похитители не дождутся. Не потому, что оборотни – нелюди, которые не знают слова гуманность. Когда двусущие только вышли из тени и заявили о себе, это часто слышалось в человеческих новостях и вообще просто на улицах городов и поселений.

А потому что никто из двусущих не сможет остановиться, зная, что пострадали их женщины, их сестры, матери и любимые.

Этого люди, кажется, не учитывали.

– Если верить нашим сведениям, ситуация с клиниками развивалась стихийно. Вначале ради семьи президента Земли похитили нескольких нэнги. Причем, из больниц. Потом оказалось, что кровь ослабленных травмами оборотней не так хороша, как кровь случайно похищенных преступников-верпантер. Потом были другие. И – наконец – верберы Артара. А следом и нынешняя операция. Сейчас все получат полные данные оборотней, которые работают на людей. По нашим сведениям, их вербовали в течение года. Кому-то срочно нужны были деньги – проигрался, взял кредит и потерял работу. У кого-то больны близкие. В общем, люди нашли к ним ключики… Думаю, их можно судить за преступления против собственной расы.

Одобрительный гул голосов был ответом Залесному. Артар рыкнул в поддержку.

– Итак. Я предлагаю собрать все силы и выступить ранним утром, послезавтра. Все должно сработать как часы. Поэтому нам нельзя действовать стихийно, предварительно не подготовив все основательно… Не предусмотрев все пути отхода. Все возможные осложнения. Охрана в клиниках будь здоров. Не говоря уже о том, что все лечебницы находятся на территориях человеческих военных баз. Секретных, прошу заметить. Так что сопротивление нам окажут не только в клиниках… Операция, в целом, предлагается следующая…

***

Алия

Когда я немного пришла в себя, можно сказать – собрала себя по кускам, первым делом решила, что просто страхи последних дней и странное нападение на нас с Людой сыграли со мной злую шутку.

Допустим, подруга никогда раньше не гуляла до такого времени. Не заходя в номер и даже не переодеваясь с пляжа. Но она могла взять на пляж сменное белье. Переодеться в раздевалке, там же, и в пляжном сарафане отправиться в бар.

Там загулять и переночевать у какого-нибудь очень горячего оборотня.

Кто знает, может они сейчас вместе обедают в номере, в полной уверенности, что и я прекрасно провожу время с Артаром.

Вчера я сказала Люде, что останусь у Ревского ночевать и, возможно, забегу в отель только к вечеру.

Может она решила повторить озвученную мной программу, а я просто делаю из мухи слона?

Я захватила нужные мне вещи, закинула в чемодан и вручила охранникам Ревского, которые дежурили возле номера.

– Я в бар, потом забегу в номер еще раз и поедем назад, – сообщила суровым и неразговорчивым ребятам. Их начальник только кивнул.

В баре с утра было пусто, если не сказать – прямо-таки пустынно.

Бодрая лисичка с лицом, усыпанным рыжими веснушками, и носом уточкой протирала бокалы.

– Привет! – позвала я ее, и та сразу же преобразилась. Видимо, нас с Ревским уже не первый день наблюдали. И многие уже догадывались – кто я для Артара.

Лисичка аж поклонилась, подставив мне шею. Будто мы с Ревским – муж и жена, уже пара, как минимум.

– Что вы хотели? Все за счет заведения! – отрапортовала она.

– Безалкогольный молочный коктейль и немного информации.

Лисичка бодро принялась выполнять заказ и попутно произнесла:

– Спрашивайте.

– Вы помните нэнги, с которой мы вместе приехали?

– Да. Людмила Пермская, кажется. Брюнетка с короткой стрижкой и стройной фигурой. Она?

– Да. А вчера ночью вы ее не видели? Ну вернее, этой ночью…

– Я поняла. Она заходила часов в девять. Выпила вина, пару коктейлей и ушла.

– Одна?

– К ней клеился какой-то вербер. Странный и неместный. Вероятно, турист. Так и крутился вокруг. Они ушли вместе. По-моему, на пляж.

– Ночью? На пляж?

– Так я услышала…

Рассказ барменши объяснял отсутствие пляжных вещей Люды после того как она все же спустилась в бар. Но почему она до сих пор не вернулась в номер?

Я поблагодарила лисичку и отправилась в наши с подругой апартаменты, в надежде, что она уже пришла или хотя бы закинула весточку. В последний свой загул Люда отправила мне записку с горничной.

В номере ничего не изменилось с тех пор, как я его покинула.

Людой и не пахло.

Стоит ли мне волноваться или обождать? Может позвать Ревского? Попросить его расспросить охранников?

Стук в дверь прервал мои размышления.

Я рванула к входной двери в номер, но за ней никого не оказалось. А стук повторился.

И тут я поняла, что гости стучатся в служебную дверь.

Почему?

Впрочем, это же отель Артара. Что мне может здесь угрожать? Тем более, я под присмотром десятков верберов из охраны здешнего поселения. Вон как они на рынке нас с Людой охраняли! Никому мало не показалось!

Я беспечно подошла к служебному входу. К нему нам тоже выдавали ключи-карты – на всякий случай. Вдруг дверь заклинит, такое уже бывало. Или потребуется срочно вызвать прислугу. Или, не дай бог, пожар.

Теперь в любом отеле в технику безопасности обязательно включался доступ туристов к служебному выходу.

Я без задней мысли открыла дверь ключом картой.

Мир вдруг крутанулся перед глазами стремительней, чем в танце.

Секунда – и рот зажат тряпицей с каким-то жутко едреным запахом. Я дернулась, и голова закружилась.

Все вокруг поплыло. Я с трудом пыталась сохранить остатки сознания, собрать окружение из осколков красок и образов. Удержаться и не отключиться.

Однако гадкая отрава действовала слишком мощно и быстро. Я не смогла даже вызвать аурного зверя. Сознание настолько стремительно отключалось, что дракон образовался вокруг тела частично. Однако этого хватило, чтобы я начала защищаться.

Инстинкт самосохранения – он на подкорке. И пока еще хоть что-то в теле, в мозгу работает, сработает и он.

Кто-то грязно выругался, запахло кровью. Я все же поранила похитителей хвостом.

Вдохновленная своей удачей, я вложила максимум энергии, ауры, остатков уплывающего в черноту сознания и атаковала похитителей крыльями. Воздух наполнился запахами металла, адреналина и соли. Сволочи вспотели, получили еще ранения, злились, как бешеные.

Тряпку прижали ко рту крепче, одновременно зажав ей и нос.

Я уже не могла не дышать отравой.

Аурный зверь исчез. Я перестала им управлять. Если раньше я почти не чувствовала своего тела, то теперь перестала ощущать и своего ящера.

Казалось, я – это только мои мысли, мое сознание: мутное и обрывочное.

Перед глазами разлилась чернота.

Тело обмякло, и я провалилась в беспамятство.

***

Алия

Очнулась я от запаха человеческой больницы.

В больницах для оборотней старались использовать дезинфекторы и медикаменты без сильного, резкого запаха. В человеческих этим не заморачивались. Поэтому я начала чихать. Несколько минут не могла остановиться. Просто продолжала, пока, наконец-то, не привыкла к жуткому едкому запаху.

Когда же удалось перестать чихать, я огляделась и обнаружила себя в одноместной палате.

Все, что мне полагалось – комната пять на пять метров, простая деревянная кровать, стандартная для больницы, тумбочка, на которой обнаружилась бутылка с водой, тарелка с сендвичами и парой зеленых яблок. Гематоген.

Окна закрывали жалюзи, сквозь которые просачивались ниточки света.

Почему я сразу подумала, что это больница? Не лаборатория, не какое-то еще место, где люди используют ядреные антисептики?

Понятия не имею. Но первым делом я рванула к двери в полной уверенности, что та заперта. Я прямо ожидала, что дерну за ручку и ничего не случится… Но… Дверь открылась.

Я высунула голову в широкий больничный коридор.

Здесь пахло еще хуже, чем в моей палате. Поэтому чих начался снова.

Из глаз брызнули слезы.

Я быстро поднесла руки к лицу, чтобы стереть влагу с век и на запястьях что-то звякнуло. Неприятным металлическим звуком.

Я опустила взгляд на себя.

Одета я оказалась в светлую пижаму: брюки и тунику свободного кроя. А на запястьях и лодыжках обнаружились магнитные кандалы. Эти новомодные штуки позволяли пленнику двигаться по определенной территории. Но стоило попытаться уйти дальше, как тебя втягивало назад.

Я уже видела подобные штуки по телевизору и читала про них в интернете.

Их называли «щадящими ограничителями движения».

Вроде как ты прикован и одновременно нет.

Вот почему двери тут не запирались!

Пленники все равно никуда не делись бы.

В коридоре я заметила и обслуживающий персонал. Медсестер и медбратьев. Исключительно людей.

Моему путешествию по клинике никто не препятствовал. Порой поглядывали с интересом. И я заметила у обслуги специальные контактные линзы, которые позволяли увидеть ауру оборотня. Так люди определяли наш вид. У каждого племени оборотней аура выглядела по-своему. У верберов отдаленно напоминала медведя. У лис – имела острые большие ушки и хвост. У волков почти не отличалась от человеческой. У верпантер, напротив, напоминала силуэт огромной кошки.

У драконов аура была самой яркой и самой говорящей. Она выглядела точь-в-точь как наш энергетический зверь. Драконья пасть, рога, перепончатые крылья, мощные лапы и шипованный хвост.

Кроме того, у каждого на запястье был специальный браслет со встроенным механизмом. Такие я уже тоже видела – по телевизору и в сети.

Если их не отключить, то близкий контакт с нашими магнитными браслетами давал на них ток.

Понятно, почему персонал клиники совершенно не боялся оборотней. Хотя знал, на что способен, например, мой аурный дракон. Об этом сейчас не знал только самый дремучий человек, живущий вдали от цивилизации.

Одна из медсестер притормозила возле меня и уточнила:

– Кого-то ищете?

Я кивнула.

– Людмилу Пермскую знаете?

Настала очередь медсестры закивать.

Она махнула рукой и двинулась к одной из палат.

Распахнула дверь и жестом предложила мне войти.

На кровати обнаружилась задумчивая Люда. Она медленно повернула к нам голову, отвернулась и резко повернулась ко мне снова. Глаза подруги внезапно расширились. Она тряхнула головой, будто проверяла – не спит ли и не видение ли перед ней. Наконец, подруга вскочила, будто подорванная, кинулась мне на шею и зашлась рыданиями.

– Аля… Прости… Я не нарочно… Я дура… Я пошла с теми мразями… Я даже не думала… Тут полно таких оборотней… Они просто скоты, сволочи… Они… Они… Подводная лодка…

Я выслушала поток сознания Люды, который сопровождался потоком слез. И когда подруга немного затихла, усадила ее назад, на кровать. Сама прикрыла палатную дверь и разместилась рядом с Людой.

– Тебя ночью похитили?

– В баре ушлепки-волки предложили искупаться на безлюдном пляже с кораллами. Я как идиотка повелась. А там…

– Тебя усыпили какой-то гадостью и ты очнулась тут?

Она кивнула.

– А я тебя искала. И, видимо, те ушлепки сочли меня опасной…

Люда снова всхлипнула.

– Прости. Зря ты вообще начала меня разыскивать. Я ведь сама во всем виновата… А теперь еще и тебя втянула… Лучше б ты сидела у своего Артара… За пазухой… Это все я…

Я слегка встряхнула Люду за плечи.

– Успокойся. Уверена, нас уже ищут. Думаю, Артар всех поднял на уши. Да и не только он. Я так понимаю, тут полно оборотней?

– Да. Некоторые с ожогами от медуз и переломами. Удачно отдохнули, называется… Наши иногда гораздо безбашенней, чем люди. Все рассчитывают на свою регенерацию… Их забрали из обычных больниц для двусущих. Там проще. Других похитили также, как нас с тобой.

– Ради крови и сыворотки?

– Да. Берут каждое утро. Так мне сказали те, кто тут не первый день. У меня пока брали только один раз.

– Ну я так и подумала…

– Ты такая спокойная…

– А толку истерить? Еще привяжут к кровати как буйно помешанных. Надо ждать Артара и следить – не появится ли шанс бежать.

Если честно я сама поражалась собственному спокойствию. Внутри, где-то очень глубоко, словно сжалась тугая пружина. Дрожала, трепетала, готовая расправиться. Но я держалась. Взяла себя в руки и запретила себе раскисать.

Мы нужны им. В хорошем состоянии.

Именно так мы дадим самую лучшую кровь, способную излечить даже почти умирающих от пандемии людей. Значит нас постараются хорошо кормить, не обижать и не травмировать.

Значит, без острой необходимости к нам не станут применять ни пытки, ни что-то похуже. И кровь будут брать умеренно, чтобы не подорвать наше здоровье. Значит, пока мы в относительной безопасности, хотя и в неволе.

Стало быть, рыдать над судьбой и закатывать истерики нет смысла.

Нужно ждать, исследовать это место и надеяться, что, если мы сами не найдем способа бежать, Артар вытащит нас собственными методами.

В Ревском я не сомневалась ни секунды. Но и просто сидеть сложа руки и ждать, пока кто-то придет и спасет, не планировала.

Люда, тем временем, подтвердила мои размышления.

– В принципе, ты права. Насколько я успела выяснить – оборотней тут не бьют, не пытают и лишний раз не берут кровь. На заднем дворе больницы есть сад, и там вполне можно прогуливаться. Двери и все остальное, как ты видела, не запираются. Но уйти совсем мы не можем.

Люда показала магнитные наручники.

– Кто-то пробовал? – уточнила я.

– Да. Отбрасывает. От забора.

– А если попытаться перелететь его?

– Пытались. Тут есть еще женщины-нэнги. Наша кровь лучше всего подходит людям. Причем, именно женская, почему-то.

– А женщины вообще лучше мужчин! – усмехнулась я и Люда тоже немного расслабилась.

– Ну и? Пытались перелететь? А дальше? – немного подтолкнула я ее объяснения.

– Не получается. Пытаешься взлететь так, чтобы оказаться в нескольких метрах над забором – и система не дает, блокирует.

– Подняться не дает?

– Да. На высоту в ползабора - пожалуйста.  А выше – все, как будто над тобой крышка.

– Смотрю эти сволочи подготовились.

– Не то слово!

– Ладно. Мы все равно что-нибудь да придумаем. А теперь давай перекусим и успокоимся.

Люда шмыгнула носом, вдруг обняла меня и прошептала:

– Прости еще раз, что впутала…

– Брось! Кому ж еще впутывать меня в неприятности, кроме близкой и единственной подруги? Кроме того, я очень довольна твоими советами по поводу Ревского. Сама я бы еще год ни на что не решилась. Уехала с окончанием карантина…

Люда моментально преобразилась, отстранилась и, заглянув в глаза, уточнила:

– Так у вас это… ну самое… все получилось?

Мда. Любопытство пуще неволи. В случае Люды в прямом смысле слова.

***

Артар

Артар лично проверял боеготовность. Лучших своих воинов в спаринге и на стрельбище. Вместе с Ренатом обошел все склады боеприпасов. Рандомно проверил как функционирует каждый вид нового вооружения.

Палил из плазменных пушек, стрелял по мишеням: огнем, лазером, разрывными пулями.

Лично сошелся в спаринге с несколькими бойцами.

И если бы не Ренат, мог бы их покалечить.

Артар просто не мог успокоиться. И только движение, только действия, только общение с другими альфами по телепатическому чату – как они его называли – немного помогали привести себя в чувство.

Иначе в голове крутились осколки мыслей об Але и резали, кололи, как настоящие битые стекла.

Где она? Как она? Ее не обидели? Может ее приковали к кровати и выкачивают кровь? Может у нее вырезают органы?

От этих мыслей Артар зверел и почти уже не мог контролировать своего медведя. А тот требовал рвать, убивать, всех подряд сметать с земли ради пары.

И Ревский впервые в жизни испытал еще более жесткую, неконтролируемую, отчаянную ярость, чем на войне.

Тогда он бился за свою жизнь и за жизнь тех, кто ему доверился. За товарищей и за родину. А сейчас… Сейчас он бился за то, ради чего пожертвовал бы всем перечисленным. Причем, почти не задумываясь, не скупясь.

К ночи Артар уже не отвечал – только рычал.

Не показывал, как стрелять или блокировать удары – заваливал, палил чуть ли не над головой незадачливых вояк.

Он был на грани, на пике эмоций…

И Ренат это отлично видел.

– Артар. Тебе бы поспать! Мы атакуем в три утра послезавтра. По факту, впереди еще одна бессонная ночь… – встревоженно уговаривал бета.

Но Ревский знал – спать не получится. Стоит лишь закрыть глаза, как он увидит свою Алю…

Да и как можно вернуться теперь в свой дом… когда там нет… ее.

Как можно лечь в свою кровать… Если пары не будет рядом?

Артар не представлял. Не мог заставить себя.

Поэтому продолжал бродить как неприкаянный на одном чистом адреналине.

Он не помнил, когда ел, когда отдыхал. Не думал, когда и как сделает это позже.

Он стал, как стрела, нацеленная в одну точку. Весь смысл существования Ревского, каждого его вдоха и движения был в одном – возвратить себе Алю.

Что потом уже не так важно.

Уедет после снятия карантина? Пускай уедет – живая, здоровая и радостная. Никак иначе и только так.

Бросит его, как случайного любовника, который подвернулся в момент пандемии? Что ж, он не будет ее удерживать.

Лишь бы она осталась невредима! Лишь бы с ней все было в порядке!

Впервые с момента, когда Ревский увидел Алю в танце, он понял, что готов наступить себе на горло. На грудь. На лапы.

Подставиться под капканы воли, чтобы Аля сделала так, как ей хочется.

И если она захочет свободы – что ж, значит, так тому и быть.

Даже если после этого не останется у Артара ни дома, куда без нее уже не вернуться, ни цели в жизни, ни самой жизни.

Жизнь Али – вот что важнее всего.

Вот что самое главное! А остальное – пустяк…

С этими мыслями Ревский продолжал смотр войск, каждого отдельного подразделения.

Вначале на своей территории, а затем – на территории Минина, Бегерского и других альф.

И в тот момент, когда Артар совершенно не ждал, судьба вновь врезала ему по самому чувствительному месту.

«Держатели и главы кланов! Последняя информация! Следующей ночью нескольких нэнги повезут на пересадку органов в столицу. Думаю, атаковать придется вечером. Иначе…»

Слова лезвиями резанули по сердцу. Вонзились острыми кинжалами в грудь.

И та взорвалась болью.

Дальше Артар уже не слушал.

«Вечером!» – прорычал он по мыслесвязи.

И остальные альфы поддержали.

Минин стиснул плечо Ревского и чуть встряхнул его.

– Артар. Успокойся. Сейчас нам как никогда нужна твоя холодная голова и военный опыт.

Ревский издал невеселый смешок.

– Где бы взять их? Ты не подскажешь?

***

Алия

Больничный садик оказался весьма живописным. И несмотря на густые вечерние сумерки так хорошо освещался фонарями, что все выглядело почти как днем.

Высокие пирамидальные ели, стрелы кипарисов, разлапистые пальмы.

Ухоженные зеленые газоны и клумбы, с пестрым ковром соцветий всех видов и форм.

Здесь пахло медовым нектаром, подстриженной травой и прогретой на солнце хвоей.

Хотелось дышать и наслаждаться.

Я просто диву давалась, что в таком месте сделали, по факту, темницу. Пока Лейла – одна из пленных нэнги, с которой Люда познакомилась раньше, не пояснила.

– Прежде здесь располагался военный госпиталь. Для высшего командования, вроде как.

– Откуда знаешь? – уточнила я, вглядываясь в ее скуластое, узкое лицо с вздернутым носом и раскосыми глазами. Почти все женщины нэнги выглядели экзотично. Каждая по-своему. Но если сравнивать нас с цветами, пожалуй, больше всего подходили орхидеи.

– Я тут неделю, если не больше, – отозвалась Лейла. – Подружилась с одной медсестрой…

– Так почему она не помогла тебе сбежать? – удивилась я.

– За медперсоналом тут следят почище, чем за пленниками. Выпускают наружу раз в неделю. И лишь только после детального досмотра. Они даже записку нашим знакомым не могут пронести. За это наказывают. И жестко.

– Это как?

– Надевают магнитные ошейники. Месяцами не выпускают наружу. Держат на хлебе и воде. Даже с нами – и то лучше обращаются.

– Мы нужны им. Для крови… – не могла не сказать я.

Лейла кивнула.

– А кто-то пытался бежать? Я имею в виду оборотней? – уточнила я.

– Вроде пытались. Но никому еще это не удалось. Магнитные кандалы – лучшее изобретение человечества. Щадящее ограничение движения, – процитировала Лейла рекламу.

Люда шмыгнула.

– Так! Не будем унывать! – бодро произнесла я и тут на всю территорию прогремело:

– Алия Менге! Немедленно зайдите в третий корпус!

Я вздрогнула. А Лейла посмотрела на меня как на смертницу. Словно меня не в третий корпус вызвали – а на расстрел.

Люда прижалась к моей руке.

– Что там? – спросила я у Лейлы, стараясь сдержать дрожь в голосе и внутренне холодея.

Все вокруг уставились на нашу троицу. Прогуливающиеся пленники всех видов оборотней: от верберов до лис, медперсонал.

– Там у них начальство, кажется… – нервно отозвалась Лейла.

– Ну не газовая же камера! – выпалила я, хотя у самой уже ноги одеревенели от ужаса.

– Ннет… Но за все мое здесь пребывание пленника впервые туда пригласили…

Ответ Лейлы заставил меня вздрогнуть от волны паники. Она шпарила так, что щеки горели, и одновременно словно наполняла вены льдом. Контраст получался такой дикий, что я обхватила себя руками. Но затем заставила себя расправить плечи, поднять голову и попросить Лейлу:

– Проводишь меня в третий корпус?

– Мы обе тебя проводим! – сообщила Люда. – А я пойду с тобой! Если им нужны органы – пусть берут мои. Это я, дура, попалась на их удочку! А не ты! Мне и отвечать!

Больничный комплекс, и впрямь, походил на медицинское сооружение для больших начальников.

Все выглядело чистеньким, новым, просторным.

Широкие дорожки были выложены красной плиткой, по которой не скользила нога.

От сада во все стороны шли тенистые аллеи, вдоль которых словно немые стражи выстроились все те же кипарисы.

Здания оказались белыми, и имели форму неправильных трапеций, расширенных к крыше.

Наблюдения немного отвлекали от таинственной цели нашего путешествия. Тем более, что трясущиеся как осиновые листки спутницы отнюдь не помогали мне оптимистично смотреть в будущее.

Складывалось ощущение, что меня тут знает в лицо каждая собака. Потому что стоило приблизиться к третьему корпусу, как от него отделились вооруженные охранники. Люди. Не все даже арабы. Примерно пополам с европейцами.

Один из них ткнул в меня автоматом.

– Алия Менге, вы идете с нами! Остальным оставаться тут! – приказал он.

Лейла сразу сдалась, сделала несколько шагов назад. Люда, напротив, резво подскочила ко мне уже почти у входа в корпус и выпалила на одном дыхании, подпрыгивая от страха.

– Я пойду с подругой! Я за нее!

Охранник, который указывал мне путь – видимо, главный – церемониться не стал. Одно нажатие на кнопку на его поясе – и Люду отбросило на несколько метров.

Подруга растянулась на брусчатке, а за нашими спинами захлопнулась дверь. Я уже поняла – просто так ее не откроешь. Потому что охранник и ее отворял при помощи пульта на поясе.

Я оказалась отрезана от остального мира не только стальной дверью, толщиной с две моих ладони, но и толпой вооруженных мужиков. Пусть и людей. Но отлично обученных и явно натасканных обращаться с мне подобными. К тому же, я была в магнитных кандалах, с помощью которых мной могли швыряться по всей территории, как надоевшей куклой или же мячиком.

Вот теперь мне стало по-настоящему страшно.

До этого момента, кажется, я еще до конца не осознавала – что происходит.

Так непривычный к военным действиям человек на первый выстрел реагирует, как на громкий холопок, и только затем душа уходит в пятки.

Теперь же, когда меня окружили вооруженные люди, стены, сквозь которые не пробиться из-за магнитных кандалов, окна, которые не открывались, ужас прокатился по телу ледяной волной. Руки вспотели. Я сжала кулаки и постаралась держаться.

В конце концов, от того, что я сейчас расквашусь, ничего не изменится.

Я лишь себе сделаю хуже.

Провожатый продолжал указывать мне путь автоматом.

Просторный лифт, несколько коридоров. Длинная кишка перехода в другой корпус. Еще лифт, переход, коридор.

И, наконец, кабинет.

Навстречу нам из-за большого дубового стола вышел коренастый и спортивный мужчина лет сорока. Если, конечно, ему не вводили сыворотку крови оборотней. Та омолаживала смертных лет на десять.

В погонах и военной форме я не разбиралась. Но одного взгляда на незнакомца хватало, чтобы понять, что чин у него немаленький. Да и мои провожатые сразу пришипились. Только отдали честь и молча выстроились у двери.

Мужчина с минуту осматривал меня, как покупатель – товар.

А затем махнул рукой и в стене открылась замаскированная дверь. А ведь все эти штуки люди получили от оборотней! И теперь использовали их против нас! Вот же… Твари!

Нет, я никогда не относилась к людям как многие нэнги – как к существам второго сорта.

Но сейчас злость клокотала внутри, заместив страх. Мой аурный зверь был готов драться. Когтями и клыками раздирать стены, живые тела. Лишь бы пробить себе путь на свободу.

И он решительно не понимал, почему мы пока бездействуем.

Тем временем, в кабинете появилось еще одно действующее лицо.

Вербер. Почти лысый, с темным смурным лицом.

– Это вы ее привезли? – рыкнул на него «высокий чин».

Тот только понуро кивнул.

– Ты идиот! Последний дебил!

Минут десять большой начальник осыпал вербера самыми яркими и сочными эпитетами. Причем, многие я слышала впервые, хотя и прожила достаточно долго. Возможно, дольше «высокого чина».

Мужчина рычал как какой-нибудь оборотень. А вербер принимал все как должное. Только опускал голову и смотрел исподлобья.

Теперь мне становилось ясно, что вызвали меня вовсе не для пересадки. А для чего-то совсем другого.

Когда словесный водопад завершился, большой начальник посмотрел на меня и жестом приказал воякам, что привели меня сюда, отправить меня обратно.

Ничего не объясняя.

Тем же путем, что и раньше, мы вышли наружу, из здания. Но ни Люды, ни Лейлы там не обнаружилось. И я двинулась по выложенной плиткой дорожке, пытаясь вспомнить – как меня сюда привели и решительно ничего не понимая.

Зачем меня звали? Посмотреть?

Видимо, да.

Похоже, местный босс выяснял – та ли я, о ком он подумал. И ругал моего похитителя. Может потому, что я – пара Ревского? Нас видели вместе не раз. В публичных местах. Даже на танцевальном конкурсе.

Хм… Очень может быть…

Во всяком случае, хотелось бы надеяться, что это позволит мне избежать недобровольного донорства органов, на которое намекала Лейла и которого так боялась Люда.

А, может, и подруге поможет. Все же если я под защитой Ревского, то и мои близкие тоже? А у меня нет никого ближе Люды. И если обо мне так хорошо знают местные воротилы, надеюсь, они в курсе и об этом.

***

Кровь у нас брали прямо в палатах. Так сказать, не сходя с места.

Сразу после забора принесли тарелку с печенкой и еще один гематоген. Да. О нас тут заботились. Не хотели терять дойных коров.

Однако ночью нас с Людой ждало новое приключение.

К вечеру по коридорам больницы начали прогуливаться вооруженные охранники в форме цвета хаки.

Заглядывали в палаты, и требовали, чтобы каждый пленник занял свою.

Поэтому я ушла от Люды, с которой мы вместе поужинали и отправилась спать, потому что делать было больше нечего.

Если верить Лейле, «дозор» продолжался примерно до часу ночи.

Я мысленно запрограммировала себя встать в это время. И, как обычно, все получилось.

Ровно в час ночи, судя по моим настенным ходикам, я открыла глаза и вылезла из постели.

На цыпочках подошла к двери и выглянула в коридор.

Больничные запахи сбивали с ног – видимо, недавно прошла уборка.

Предлог для выхода из палаты я придумала давно – пошла искать кулер, чтобы попить воды.

Похитители позаботились о том, чтобы пленники не нуждались ни в чем, кроме еды и воды.

В моей палате имелось все необходимое. Ванная и даже небольшой буфет с печеньем и сухофруктами. Я поначалу его не заметила – вкусности прятались за небольшой ширмой. А вот нормальной воды нигде не было. Только газировка и сладкие напитки.

Я это сразу во время инспекции припасов отметила.

В коридоре было тихо. Медперсонал не показывался, и я также на цыпочках двинулась к палате Люды.

Что мы с ней планировали? Понятия не имею! Но хотелось попытаться сбежать. Хотя бы попробовать.

Вряд ли нас сильно накажут. Мы нужны людям. Наша кровь должна оставаться достаточного качества, поэтому и калечить нас тоже не станут.

При серьезных травмах в первые сутки-двое у оборотней в кровь впрыскиваются токсины. Считалось, что это нечто вроде защитной реакции – чтобы не съели в дикой природе. Ведь наши предки охотились как обычные хищники и вполне могли в процессе повредиться.

А после этого они превращались в обычных людей, зачастую не в состоянии удерживать звериный облик. Человек куда слабее мощного медведя или того же аурного дракона. Зато любой другой хищник за версту чуял – мясо и кровь отравлены и не пытался сожрать потенциальную добычу.

Уверена, местный персонал в курсе этой специфики. Именно поэтому с нами так нянчились. Ту же Люду за непослушание возле третьего корпуса просто откинуло магнитным полем. Довольно, кстати мягко.

По ее словам, приземлилась подруга как будто на воздушную подушку. Видимо, под землей тоже была встроенная аппаратура, которая контролировала падение.

Люда приоткрыла палатную дверь.

Кивнула.

«Пошли?» – уточнила по мыслесвязи.

Телепатическая нить между оборотнями внутри клиники работала нормально. Но послать сигнал наружу не получалось. Люди неплохо все продумали.

Впрочем. В любой даже самой мощной крепости должна быть брешь.

Вот теперь, когда мы двинулись на выход, меня начало слегка потряхивать. Адреналин накрывал волна за волной, как утлое суденышко в штормовом море. Я захлебывалась, с трудом проталкивала воздух в легкие. Пыталась сглотнуть колючий ком в горле…

Влажные ладони приходилось вытирать о пижаму.

Люда тоже выглядела бледной и решительной.

Ночью солнце здесь не так жарило. Но воздух оставался теплым, так что совсем не освежал.

Мы с Людой старались двигаться в слепых зонах камер, которые нэнги фиксировали на раз. Вообще сородичи прослыли лучшими разведчиками. Мы чувствовали слабости аппаратуры на каком-то непонятном интуитивном уровне. Аурный зверь улавливал любое движение в радиусе многих метров. В отличие от обычных зверей оборотней. Те чувствовали по запаху, по звукам.

У нас же работало нечто вроде интуиции.

Мы осторожно обогнули корпус, где находились наши палаты. Прошли через арку и юркнули в тенистую аллею, в окружении пальм, фикусов и кипарисов.

На тюрьму все это не походило. Но мы-то знали – насколько обманчива здешняя видимая свобода. Особенно после того что случилось с Людой.

Перебежками от слепого места камеры к такому же у другой видеоаппаратуры, мы почти добрались до забора и словно наткнулись на стену из воздуха.

Раз – и все, идти дальше не получается.

«Магнитное поле, чтоб его!» – телепатировала Люда.

Мы двинулись вдоль забора, по периметру, стараясь держаться мест, где камеры не засекут или засекут лишь частично.

Не один час ушел на эту проверку, но успеха мы так и не добились. По всему периметру магнитное поле действовало на кандалы, не пуская нас к забору ближе, чем на десять-одиннадцать метров.

Следующим этапом мы обратились аурно и взлетели, лавируя в слепых зонах камер.

Оставалось еще метра три забора, чья высота поражала – по моим прикидкам он высился не меньше чем метров на пятнадцать. И вот на крылья словно вес навалился. Я едва не ухнула вниз от неожиданности. Спланировала и полетела горизонтально. Люда чуть снизилась, видимо, от напора магнитного поля.

Мы облетели забор по периметру, уже быстрее, чем обошли его. И тоже ничего не добились.

Приходилось признать – Лейла права. Сбежать отсюда почти невозможно. И вот это «почти» пока оставалось за гранью нашего понимания.

Внезапно послышался детский крик и плач. Такой навзрыд, с надрывом.

Мы с Людой одновременно рванули на звук, совершенно забыв про камеры и все остальное.

Материнский инстинкт, ничего не попишешь.

Источник звука мы нашли сразу же. В корпусе медсестер надрывался мальчик лет пяти. Мама пыталась сбить ему температуру медикаментами, холодной тряпкой на лбу и водочными обтираниями. Он хрипел и закашливался.

Видимо, тот самый вирус.

По счастью окно было открыто, и мы снова нырнули в слепую зону камер. Сложив крылья приземлились на подоконник и почти бесшумно нырнули в комнату.

– Вы? Вы? – медсестра растерянно смотрела на нас, на шкафчик на стене – видимо, там было оружие или медикаменты, которыми можно усыпить особо буйных оборотней. А может и то и другое.

Она явно боялась нас, но одновременно и не понимала – зачем мы пожаловали.

Я решила воспользоваться замешательством женщины и быстро предложила:

– Возьмите нашу кровь. Кровь нэнги подходит людям с любой группой.

Медсестра поняла все сразу. Вопросов – зачем ей наша кровь и почему не возникло.

– Нельзя, – одними губами шепнула перепуганная мать. – Если начальство узнает…

– Не узнает. У нас отличная регенерация. К утру никаких следов не останется! – вклинилась Люда. – Давайте! Быстрее! Пока нас никто не застукал.

Долго уговаривать женщину не пришлось.

Ребенок метался в постели, весь красный, и дышал через раз.

От него сильно пахло ацетоном – значит начались проблемы с печенью. Одно из возможных осложнений. Легкие, печень, почки…

Нам следовало поторопиться.

Видимо, малыш почувствовал себя не очень хорошо еще днем, а может и вчера, но маме не рассказал…

Впрочем, скажи он – это ничего не поменяло бы.

Судя по всему, наша кровь, по замыслу похитителей, предназначалась исключительно избранным. Остальные же могли надеяться либо на свой организм, либо на стандартные поддерживающие препараты.

Поэтому она рванула к шкафчику на стене комнаты и достала шприцы. В две минуты наша кровь была перелита ребенку, а затем и матери – чтобы не заболела.

Мы с Людой тихо выскользнули из корпуса. Держась слепых зон камер, добрались до своего временного пристанища. Нырнули в окно и на цыпочках, как и раньше, прошли в коридор.

А затем, тем же макаром, тихой сапой вернулись в свои палаты.

Но утром начался переполох.

Я проснулась от шума и гама. Стука тяжелых подошв по полу коридора и приказа.

– Всему медперсоналу построиться! Быстро! Шеренгой! Будет обыск!

Я сразу поняла – в чем дело и порадовалась, что кровь уже давно перелита. Видимо, искали кто мог взять ее у нас нелегально, чтобы затем использовать.

Не найдут…

***

Как я и предполагала, поиски виновников ничего не дали. Поэтому уже спустя полчаса после завтрака – сендвичей с нежной семгой и мраморной ветчиной – по корпусу пронеслось:

– Алия Менге и Людмила Пермская! Явиться в третий корпус!

Когда я вышла из палаты, Люда уже дежурила в коридоре.

– Думаешь, они видели нас на камерах? – шепотом уточнила подруга.

– Уверена, – ответила я. – Но доказать ничего не смогут.

Я продемонстрировала место на сгибе локтя, откуда брали кровь. Ранка полностью зажила. Все следы от прокола исчезли.

Люда показала мне свою. Аналогично.

Мы переглянулись и двинулись в уже знакомый корпус.

Охранники, как и в прошлый раз, встретили нас. Проводили все к тому же «высокому чину», который в прошлый раз меня детально разглядывал и выстроились шеренгой вдоль стен.

Мда… Прямо де жа вю.

Тот пулей выскочил из-за стола и выпалил:

– Вы давали кровь кому-то из медперсонала?

Глаза мужчины бегали от меня к Люде.

Я развела руками.

– Я и вам бы кровь не давала, если бы могла. Что за бред?

– Вас засекли возле корпуса медперсонала!

Ага. Значит, я не ошиблась. В комнатах медсестер и врачей видеонаблюдение не велось.

Ну да, должна же быть у них личная жизнь. Да и отсматривать пленки со страстными постельными сценами и прочим, наверное, мало кому хотелось.

«Высокий чин» пялился на нас, не мигая. Мда… до Артара ему как до Луны. После взглядов Ревского, одновременно прожигающих и ПОДжигающих все внутри, взгляды этого вояки меня не впечатляли.

Люда слегка потупилась.

«Большой начальник» сразу заметил и обратился к подруге.

– Людмила Пермская! Я ведь вас спрашиваю! Вы давали кому-то свою кровь?

Люда развела руками, демонстрируя полное отсутствие следов от уколов в закатанных до локтя рукавах больничной пижамы.

– Честно признаюсь! – передразнила она тон допрашивающего. – Мы хотели узнать – нельзя ли отсюда сбежать! Проверяли все. Включая возможность как-то выбраться через корпус медсестер.

– Это как же, вот мне интересно? – с недоверием уточнил «высокий чин».

– Видимо, вы не так осведомлены, как я думала, – усмехнулась Люда ему в лицо. Кажется, даже слегка обескуражила. Во всяком случае, мужчина поджал губы и прищурился. – Так вот. У оборотней полно подземных ходов и специальных бункеров. Мы подумали – а вдруг они и тут есть? Почему не проверить?

– Проверили?

– Да.

Следующий взгляд предназначался мне.

– Да, –  кивнула я. – Не нашли. Не настолько вы хорошо подготовились, как мы считали.

– Достаточно, чтобы вы не сбежали! – рявкнул «высокий чин», явно недовольный моей ремаркой.

Затем грубо схватил мои руки, внимательно рассмотрел. Схватил руки Люды.

И только после этого махнул нашим провожатым рукой.

Спустя пару минут мы уже прогуливались в больничном дворике.

Однако стоило расслабиться, как кто-то дернул меня за локоть и утянул в заросли плотно растущей банановой травы.

Я даже слегка испугалась. Сердце зачастило, а плечи свело. Но затем увидела лицо нашей медсестры.

– Ребенок в порядке? – одними губами спросила я.

– Да. Спасибо. Прозвучит, как вампирское признание… Но… Ваша кровь просто волшебная. Я не удивлена что за ней так охотятся, – тем же способом ответила она. – С утра сын уже здоров. Бегает по коридорам с другими детьми медперсонала. Я хочу попробовать помочь вам сбежать. Вы помогли мне, а я хочу помочь вам. Но я не уверена, что сработает.

– Рассказывайте! – шепнула Люда и прижала палец к губам, сообразив, что произнесла это вслух.

***

Мы с Людой пообедали очередной порцией жареной печенки в нежном сметанном соусе. Видимо, чтобы подсластить нам однообразие меню. К печенке прилагалось нежное картофельное пюре. И, надо сказать, оно прямо таяло во рту.

Затем были прогулки, сдача крови и ужин.

Гранатовый сок оказался терпким и кисловатым. Бутерброды с красной икрой: икринка к икринке – сытными. Плюс запеченный в фольге лосось в хрустящей корочке, опять же в нежном сметанном соусе.  

И вот после того как в коридорах все стихло, мы с Людой двинулись к указанному месту.

Марзия – та самая медсестра, ждала возле вертолета с красными крестами на дверцах – видимо именно он ежевечерне вывозил отсюда кровь оборотней.

– Не забудьте, вам придется проделать часть пути вплавь. Вы уверены, что справитесь? – она смотрела с сомнением и участием.

Люда пожала плечами.

– Пролетим!

– Нет. Там ограничители на дне на полет. Только вплавь.

– Значит доплывем!

Знали бы мы чего будет нам стоить эта беспечность.

Но каждый делает собственные ошибки и платит за них свою цену.

Марзия открыла дверцу грузового люка своим магнитным ключом и потрясла им в воздухе.

– Один добрый охранник сделал. Мне надо было выехать в город за лекарствами для сына. Но тогда я ехала до пункта и оттуда уже обратно добиралась сама. А вам придется прервать путешествие на середине. Наденьте спасательные жилеты. Вертолет сбрасывает груз в море и там его подбирает подлодка. Груз пойдет ко дну в нужном месте. А вам нужно будет быстро выплыть и двигаться к берегу. Там маяк, не потеряетесь.

Мы с Людой переглянулись.

– Вы точно к этому готовы? Справитесь? – Марзия переживала. Я кивнула. Я не хотела профукать этот шанс. Вдруг у Артара возникли проблемы с нашим спасением. Даже такой, как он, не может быстро это организовать? Вдруг нас все равно заберут, чтобы после разобрать на органы? Сегодня местное начальство решило, что нас лучше не трогать, а завтра посчитает опасными. Долго ли? Убили, закопали в пустыне и поминай, как звали. Артар может еще год нас искать и найти мумии…

Лучше жалеть о том, что сделано, чем переживать о том, что не сделано.

Марзия кивнула, понимая наш ответ без слов и принимая его.

Вдруг перекрестила вначале меня, а затем – Люду.

– Храни вас бог! – сказала одними губами и раздались слабые щелчки. Наши магнитные кандалы были отключены от дистанционных источников питания.

Марзия подмигнула.

Мы с Людой забрались в люк, наполненный большими упакованными тюками с увесистыми грузами.

Кровь упаковали в отдельные пакеты, как в больнице и в специальные термоконтейнеры. Прозрачные на вид с какой-то жидкостью. Я точно знала, что они работают как холодильники вплоть до суток.

Мы надели спасательные жилеты, обернулись в пледы, которые принесла Марзия, и расселись у стен в ожидании чуда.

Вертолет взмыл в воздух и стало ясно – назад пути нет.

Спустя несколько минут мы радостно переглянулись – машина явно преодолела знаменитую стену, и мы оказались за территорией клиники.

Когда Марзия сообщила, что встречается с одним из охранников и может стащить у него ключи от магнитных кандалов, я первым делом спросила, почему бы нам просто не перелететь через забор. Однако, как выяснилось, за оградой пустыня. И для неподготовленного существа, даже оборотня с его регенерацией и возможностями, выжить там – почти непосильная задача. Кроме того, местность полностью открытая: ни дерева, ни кустика. И ежедневно облетая окрестности по нескольку раз на вертолетах, охранники клиники нас легко обнаружили бы.

Все же нэнги летают медленней, чем современные вертолеты и самолеты.

Вот почему Марзия предложила этот способ побега. Хотя она сомневалась, и мы сомневались.

Однако риск – благородное дело. Правда, крайне неблагодарное.

Некоторое время мы летели молча, затем начали шепотом переговариваться.

Странно. Но когда мы улетали из клиники, я совершенно не волновалась. Действовала машинально, как будто все эмоции разом выключились. И вот сейчас они словно включались. Одна за другой, постепенно, но неминуемо. Так зажигаются фонари и витрины на сумеречной улице. Вначале едва-едва прорезая серую дымку вечера, а затем ослепляя незадачливого путника.

Мы с Людой расслабились и уже почти засыпали, когда люк открылся и мы полетели вниз. Я сориентировалась быстро. Перевернулась в воздухе на драконьих крыльях и плавно вошла в воду.

Сделала несколько длинных гребков, чтобы отплыть подальше от «груза» и вынырнула.

Тюки уже, видимо, ушли под воду. Вот только Люды нигде видно не было. Я перепугалась не на шутку. Принялась крутиться в воде, поспешно нырять. Но подругу так и не обнаружила.

Отчаяние захлестнуло холодной волной. Я уже собиралась еще раз нырнуть поглубже. Когда Люда появилась на поверхности, а вместе с ней по воде потянулись алые нити.

У подруги было сильно разодрано плечо и длинная царапина тянулась от виска к шее. Я понимала, что она легко восстановится. Но лишь, если появится возможность. Однако у нас, к сожалению, ни времени, ни возможности не было.

«Что случилось?» – только и спросила я мысленно.

«Проклятый контейнер утянул за собой, и я ободралась об кораллы. Думала вообще уже не выплыву.»

Следующие объяснения не имели смысла.

Я поняла, что случилось. И требовалось решать проблему, которую ни я, ни подруга, ни Марзия не могли предвидеть. Ничего подобного нам даже не пришло в голову.

Поэтому я кивнула подруге и предложила.

«Давай делать отсюда ноги, крылья, лапы…»

…Я видела, что Люде тяжело плыть.

А нам требовалось как можно дальше убраться с этого места, где вскоре появятся водолазы, чтобы забрать свой груз. А то и сама подводная лодка.

При этом я прекрасно понимала и то, что теперь мы – очень хорошая мишень для акул. Можно сказать, приманка. Кровавый след, который мы оставляли, даже во мне пробуждал охотничий инстинкт.

На страхи и переживания времени не оставалось. Мы должны были действовать и как можно быстрее.

Поэтому я отодвинула сомнения и нервозность на задний план. Собралась, сцепила зубы.

Мы должны двигаться…

Не тратить силы на эмоции, сфокусироваться на цели.

На яркой и близкой звезде в ночном небосводе – маяке, который выстилал нам серебристой дорожкой путь в воде.

Ночью нэнги, как и большинство оборотней, видели как днем. Поэтому проблем с ориентацией посреди чернильного цвета воды и почти такого же неба не возникало.

Люда гребла очень слабо, постоянно передыхала. Рана отнимала у нее много сил. Поэтому я предложила: «Давай обратимся. Так ты сможешь грести хвостом и крыльями».

«Но потеряю больше энергии» – возразила подруга. А потом все-таки согласилась: «Давай попробуем. Терять нам все равно нечего».

И тогда впервые ледяными осколками закололи в груди сомнения и противоречия. На плечи навалился груз вины. Зачем я согласилась на эту авантюру? Ведь Марзия предупреждала!

Однако я быстро откинула прочь рефлексию. Обратилась и мы с Людой начали грести гораздо быстрее.

Теперь подруге удавалось плыть хотя бы в нескольких метрах от меня. Я приостанавливалась, ждала и снова припускала.

Я постаралась превратиться в машину – в механизм, который должен добраться до маяка.

Он разливал серебро света вдалеке и успокаивал, дарил надежду. Хотя бы немного.

Несколько рывков с передышками вымотали Люду окончательно. Она остановилась и, с трудом выдыхая, телепатировала: «Аля. Давай дальше сама. Я эту кашу заварила. Мне и расхлебывать. Доберешься до маяка, попросишь помощи. Я больше так не могу». Аурный зверь подруги мигнул и погас. И в это время вдалеке блеснул влагой под светом маяка плавник. А потом еще и еще.

Акулы… Этого и следовало ожидать.

Люда попыталась снова принять вторую ипостась. Но у нее не вышло. Чешуя сверкнула бликам на воде и все исчезло, как небывало. Сил у подруги уже не оставалось. Только спасательный жилет удерживал ее на плаву. Я же ощетинилась, оскалилась и приготовилась драться.

Люда продолжала транслировать: «Уходи! Уплывай! Аля! Да спасайся уже!»

На подругу смотреть страшно.

Бледная, как смерть, словно мелом вымазали.

И когда только глаза стали настолько впалыми? Синяки на нижних веках отдавали чернотой. Будто подругу ногами пинали. Слипшиеся волосы словно совсем потускнели.

И взгляд… какой-то такой… Будто она уже для себя все решила. Приготовилась.

С таким лицом, наверное, идут выбирать собственный гроб или писать завещание, зная, что завтра на казнь.

Разодранное плечо Люды все еще кровоточило. В соленой воде раны заживают хуже, даже у оборотней. Особенно при такой потере крови…

Мне стало страшно. По-настоящему. Протолкнуть колючий ком в горле не получалось. Слезы наворачивались на глаза уже и без того обожженные морской солью.

Ужасно хотелось разрыдаться. Просто зайтись слезами и криками.

Что-то такое спросить в небо. Риторическое. Вроде: «Ну почему все так?»

Я с усилием загнала все это поглубже. Отключилась от ощущений, эмоций. Оставила только жажду драки, которая зарождалась в моем аурном звере.

Он знал: если акулы пришли за Людой и мы не сбежим, не уплывем прочь, как могли бы – нэнги плавают на порядок быстрее морских хищниц – мы тоже, в итоге, станем добычей.

А становиться добычей мой хищник совсем не привык.

Поэтому сатанел, зверел, толкал драться до последнего.

И это было очень мне на руку.

Мне не требовалось больше сохранять человеческий облик. Я выпустила желания зверя наружу и полностью отдала ему контроль. Теперь все зависело от его силы, мощи и инстинктов.

Я знала, что мою шкуру не прокусить, пока я в аурном обращении. Можно лишь частично порвать крылья. Но это – не самое опасное повреждение. Сложил – и все. Больше они не травмируются.

Но если силы уйдут, я снова стану слабым человеком, как Люда…

«Да уплывай же! Ты дура, что ли! Их больше двух десятков! Тебе с ними не справиться!»

Подруга все еще не оставляла попыток достучаться до моего разума, а может инстинкта самосохранения.

Я заблокировала телепатический канал и выплыла в драконьем облике вперед Люды.

Что ж. Без боя я подругу не отдам.

Держитесь, морские хищники! Когда-то нэнги считались богами. Так что вам не понравится то, как я вас встречу. А там… там будь что будет.

Хотелось надеяться, что нас найдут. Спасатели, Артар, да кто угодно!

Я бы сейчас согласилась даже на тех уродов из клиники, которые решили все же вернуть себе непокорный мешок целительной крови!

Я не знала – где именно мы находимся. Не имела ни малейшего понятия – можно ли нас вообще обнаружить. В черном море, ночью…

И не хотела об этом думать.

Сейчас я собиралась драться.

***

Артар

Артар почти не ел и не пил двое суток. Жил на чистом адреналине. Этот природный энергетик всегда поддерживал оборотней. Еще во время войны, когда люди падали с голоду и усталости, Артару, Ренату и Тимофею хватало чистого адреналина, чтобы держаться неделями.

Чтобы осатанело бросаться в бой, прикрывая измученных и изнуренных товарищей.

Чтобы убивать быстро и эффективно.

Ревский ощущал себя таким сильным, словно мог перевернуть всю Землю. Возможно, несколько раз.

Понимал, что работает на износ. И потом наступит отдача. Вот только «потом» для Артара пока не существовало. Пока он не заберет свою женщину. Даже если она рванет от него куда подальше. Ходили упорные слухи, что санитарные кордоны могут снять со дня на день.

Ревскому уже прислали официальный документ, на который он едва взглянул, потому что были более важные дела.

Но электронное письмо гласило: «В связи с понижением роста заразившихся и стабилизацией обстановки, решено в течение нескольких дней снять санитарные кордоны. Курорты смогут функционировать, как и прежде. А все туристы человеческой расы, которые прибыли из-за границы, должны будут пройти тесты на вирус в крови».

Артар просто не мог остановиться. Потому что тогда пришлось бы думать о самом страшном. Он ведь понятия не имел – куда увезли Алю. В какой из десятков клиник она находится. Атака планировалась на все лечебницы сразу. В этом и заключалась суть плана. Поэтому Ревский не мог быть уверен, что ворвется именно туда, где держат его женщину.

Он выбрал для личного участия в операции лечебницу, которая находилась очень близко к месту, откуда похитили Люду. Вряд ли ночью, да еще на подлодке, женщин повезли бы в дальние клиники. Нерационально и просто опасно. Утром их, наверняка, хватятся. Вполне могут снарядить и подводные розыски. Лучше, чтобы к этому моменту женщин уже и след простыл.

Но ближайших к территории Артара лечебниц оказалось четыре и, по факту, Ревский действовал наугад.

Мысли о том, как перепуганная, хрупкая, маленькая Аля в ужасе мечется по клинике, пока там разворачиваются военные действия, а он где-то в другом месте, сводили с ума. Совсем лишали здравости мысли.

Поэтому Артар загонял их поглубже и стремился глушить эмоции действиями.

Это у него выходило лучше всего.

Действовать, чтобы не думать.

Действовать, чтобы не слететь с катушек. Так хотелось кого-то отметелить. До хруста костей, до треска сухожилий, до слабых хлопков лопающихся мышц. Вот прямо так – кроваво, жестоко. И не дай бог кто-то подвернется ему под руку. Даже из подчиненных. Даже из боевой гвардии Ревского.

К концу второго дня общих военных сборов, от Артара шарахались на всех территориях, куда он наведывался с инспекцией. Многие доверяли ему. Мало кто из альф и держателей территорий участвовал в таком количестве военных кампаний.

Однако оборотни чувствовали, что Ревский на грани, и старались его не злить. А если Артар злился, изо всех сил пытались держаться подальше от эпицентра урагана «Ревский».

К концу второго дня все было готово. Артар лично проверил каждый вооруженный отряд и заново – рандомно – все оружие.

Наконец, настал час икс.

Оборотни действовали слаженно и четко, как один большой синхронизированный механизм.

И постоянно поддерживали телепатическую связь.

Вертолеты высадили Ревского и его отряд рядом с лечебницей.

Тут же по мыслесвязи пронеслось от остальных «Мы на месте… Мы на месте… Мы на месте».

Телепатический чат, чтоб его!

Как и говорил Генрих, охрану вокруг клиники на ночь удвоили.

Вооруженные люди объезжали периметр на военных машинах последней модели.

Ревский дал знак.

Тут же нэнги из его отряда взмыли ввысь и машины оказались перевернуты, а охранники захвачены без единого выстрела.

Получилось… Получилось… Получилось…

Судя по докладу остальных, они тоже сработали чисто.

Людей в магнитных кандалах и ошейниках усадили в специальные машины полицейского назначения. И оставили под присмотром нескольких волков.

По следующему сигналу нэнги из отряда Артара вновь встали на крыло и телепатировали вместе с остальными драконами:

«Сигнализация отключена до момента, когда врубится резервная. Время пошло».

Резервная работала по радиосигналу и отключить ее можно было только дистанционно. Похоже, даже не из клиники.

Поэтому у оборотней было ровно четыре минуты.

Однако этого хватило, чтобы нэнги изнутри открыли ворота и вооруженные двусущие буквально смели первое сопротивление.

Завязался бой.

Артар дрался как в последний раз. Выпускал наружу звериную злобу, ярость разлученного с парой самца и охотничьи инстинкты, которые вставали на дыбы, как только оборотень чуял много крови.

А крови было очень и очень много.

Люди забирали у двусущих кровь для своих целей. А теперь оборотни проливали их кровь в отместку.

Кровь за кровь. Все нормально.

Артар и большинство оборотней обратились и раздавали кровавые оплеухи, вгрызались в глотки военным, раздирали когтями их брюхо. Никакая особенная форма, непробиваемая для кинжалов, не спасала от нечеловеческой мощи озверевших охотников.

В ближнем бою большая часть человеческого оружия не помогала справиться с оборотнями. Их скорость, сила и укрепленные, как раньше считали магией, а теперь были уверены – аурной частью зверя – клыки и когти – работали намного быстрее и эффективней.

Прицелиться люди не успевали. На то чтобы даже поднять оружие у них времени не было. Приходилось принять рукопашную. А тут у них не оставалось ни единого шанса против разномастной озверевшей толпы двусущих.

Именно поэтому люди и заключили мир с расой Ревского. Поняли: либо мир, либо истребление. А второго не хотели ни те ни другие. Оборотни не видели смысла, люди же попросту испугались.

Кровь и шмотки плоти летели во все стороны. Стоны и вопли заглушали пение птиц.

Редкие выстрелы почти терялись в белом шуме кровавого боя.

Артар шел по трупам. Буквально. Убивал всех, кто сопротивлялся. А тех, кто пытался бежать – догонял и тоже жестоко приканчивал.

Потому что никто не должен был вызвать подмогу. Чтобы человеческие власти прислали новые отряды военных.

Оборотни должны поставить их перед фактом.

Предъявить причину, почему так вломились в клиники – сведения, добытые Генрихом. И не только сведения – улики. Записи, скачанные с камер наблюдения.

Согласно договору между людьми и оборотнями, первый, кто нарушит хоть один его пункт, берет на себя ответственность за последующие вооруженные действия. Но нужны были доказательства нарушения. Добытые ДО начала вооруженного конфликта. И ни в коем случае не в процессе.

Иначе война.

Артар и другие держатели не боялись ее, но не желали. Особенно Ревский и особенно сейчас. Когда он встретил свою Алю. И она могла оказаться в зоне боевых действий.

Вскоре почти вся охрана оказалась перебита. И почти все вояки из ближайшей части, которые сразу же рванули на выручку. Оставшиеся тотчас сдались в плен.

Артар обратился и голым бросился по палатам, отключая магнитные кандалы. Но не успел он прошерстить клинику, как по связи пронеслась лично к нему мысль от Минина.

«Мы нашли лечебницу, где держали твою женщину и ее подругу. Медсестра Марзия сказала, что они помогли спасти жизнь ее сына – нелегально дали ему кровь. Она хотела помочь. Подсадила их в грузовой вертолет с кровью. Их выбросило в море вместе с грузом. Примерный радиус, где это могло произойти, скидываю тебе на смартфон. Они должны были добраться до маяка, но пока не доплыли. Время еще есть. В принципе»…

Дальше Артар не слушал. Им руководила интуиция. Какая-то невидимая, нерушимая связь с парой.

В голове гудел пульс, в ушах шумела кровь.

Вены словно взрывались от кипящей энергии и адреналина.

А он шпарил так, что Артара словно в кипяток окунали.

Вот только без ожогов, без травм.

Ревский сел в вертолет и приказал:

«Всем вертолетам на крыло! Пленники и военная группа отправляются на базу пока в машинах. Вызовите новые грузовые вертолеты, пусть вас подхватят! Ищем двух женщин в море. Задействовать все! Теплоискатели, датчики движения крупных объектов! Быстро! Вернемся на базу, когда найдем Алию Менге и Людмилу Пермскую! Не раньше! Даже если потребуются сутки и больше».

«Я помогу! Высылаю свои несколько вертолетов!» – пришло по телепатической связи от Минина.

«Я тоже помогу…»

«И я…»

Артар знал, что такое количество военных вертолетов наверняка найдут двух потерянных в море женщин. И молился, чтобы лично обнаружить Алю.

Остальных оборотней она не знает, а нэнги сейчас нужен кто-то знакомый, близкий… Во всяком случае, тот, кому она доверяет…

***

Алия

Самое лучшее в битве в виде аурного зверя или вообще во второй ипостаси оборотня – это то, что ты больше не думаешь как человек. Есть инстинкты. Нет страха перед будущем. Ты живешь одним лишь мгновением.

Уйти от атаки, ударить в ответ. Ранить и убить противника, прежде чем ранят или убьют тебя.

Рефлексии на тему, как много атакующих, есть ли шансы победить, каковы они, для тебя просто не существует.

Есть ты и ты стремишься выжить. И есть преграда к этому выживанию – мерзкие хищники морских глубин. Они – преграда и нужно ее преодолеть.

У зверя нет сомнений, нет тревог за будущее… А что потом? а могут ли меня сильно ранить? Есть животное, жестокое и одновременно спасительное «прорваться».

Я почти не разбирала куда лупила хвостом, кого кусала и кого протыкала когтями.

Казалось, море вокруг стало алым супом с гигантскими кусками мяса.

Я стремилась не подпустить голодных хищниц к Люде.

А они стремились, рвались к ней.

Но уже не так активно, как раньше.

Когда осталось меньше трети живых акул, они начали кружить, изматывать. А таковали редко и сразу же отплывали назад.

Боялись и решили взять измором.

Меня это совсем не устраивало. У Люды почти не осталось времени.

Сквозь пелену звериной ярости я видела, что подруга то и дело теряет сознание.

Спасательный жилет удерживал ее на плаву. Но животное тепло, которое позволяло долго держаться на воде, уже заканчивалось. И для кучи к большой потери крови присоединялось еще и переохлаждение.

Человеческой частью я понимала – у Люды совсем мало времени.

А зверь просто рвался в бой.

И это было мне очень на руку. Пока мне только порвали крылья. Но силы утекали, как вода в песок.

Я еще никогда так долго не поддерживала звериную ипостась.

У других оборотней зверь жил сам по себе, и аурная часть лишь усиливала его. Делала шкуру более непробиваемой, а когти и клыки острее и прочнее титана. Не у всех – у тех, кто научился использовать не только физическую часть второй ипостаси, но и ее энергетическую составляющую.

У нас же физической просто не было! Поэтому аура подпитывала все. Защищала слабое по сравнению с драконом человеческое тело и удерживала энергетического зверя.

Я чувствовала, что надолго меня не хватит.

Аурная шкура истончалась. Еще немного – и акулы смогут ее прокусить.

А если выждать еще – я стану обычным человеком. И хищницы получат отличное пиршество.

Поэтому медлить было нельзя.

Я снова свирепо ринулась в атаку. Из последних сил, собрав все ресурсы, принялась колоть когтями, рвать зубами, бить наотмашь мощным хвостом.

Удары, укусы, удары…

Кровь, шмотки плоти. Плавники.

Все смешалось в одну красно-серую массу.

Я плохо осознавала, что происходит. Только продолжала драться, уже не понимая – побеждаю я или проигрываю, ранена ли сильнее или уцелела.

Я стала машиной для уничтожения акул.

А там… там, что будет то и будет.

Когда я немного пришла в себя, захлебываясь от крови и слабости, рыбы-убийцы были уже мертвы.

Я продолжала рвать их тела когтями, не в силах остановиться, не в силах себя обуздать.

Перегрызать хребты. Отрывать плавники.

Зверю казалось мало растерзать акул, ему хотелось еще попробовать их мяса и крови.

Наконец, я немного успокоилась, а скорее взяла свое усталость.

Я выдохнула и обратилась. Надела спас жилет, который сняла и привязала ремнем к Людиному.

Подруга уже потеряла сознание. Серое лицо и черные круги под глазами говорили больше, чем я хотела бы знать.

Рана на плече почти не кровоточила. Но скорее потому, что Люда потеряла очень много крови.

Я оглядывалась.

Плыть к берегу силы еще оставались. Маяк по-прежнему серебрил нам «ковровую дорожку» к материку. Но смогу ли я дотащить с собой Люду?

Может опять обратиться и закинуть ее на спину аурного зверя?

Но тогда я буду еще быстрее тратить остатки сил.

Я растерялась.

Вокруг алыми кляксами растекалась кровь, привлекая уже новых хищников. Место побоища надо бы побыстрее покинуть. Поскорее отплыть как можно дальше.

Я обратилась, прихватила Люду хвостом и что есть мочи рванула вперед.

Еще и еще. Еще и еще.

Остановилась я, когда запах крови, совсем растворился в воздухе и воде.

Даже от Люды уже практически не пахло. Вернее, пахло, но уже не так. Надеюсь, что к месту нашей кровавой разборки хищников будет манить гораздо сильнее и сюда они уже не сунутся.

Я обратилась в человека, снова надела спас жилет и повисла в воде, передыхая.

Внезапно по воде мазанул луч света.

Или мне почудилось?

В последнее время перед глазами постоянно мельтешили световые пятна. От луча маяка, от звезд.

Предательская немощь разливалась по телу. Одеревеневшие мышцы отказывались слушаться.

Может мозг подкидывает мираж ослабшему телу?

Я проморгалась. Кромешная ночная мгла. Ничего больше.

Чернота моря и чернота неба.

Звезды смотрятся в зеркало воды. Маяк зовет серебристой лентой света.

Зовет…

Внезапно почудилось справа движение. Вдалеке. Но все же.

Зрение аурного дракона уже не помогало. Так что я едва различала мелькнувший во мгле силуэт.

Новая стая акул?

А может спасательная лодка?

Новая атака или же… помощь?

Сердце замерло в груди и словно окаменело.

Я почти не дышала и только всматривалась в черноту впереди.

Было так страшно, что руки и ноги точно вспотели бы, если бы не влага вокруг.

Ужас холодом спустился вдоль позвоночника и ухнул в ноги. Я и так едва могла двигаться, а теперь и вовсе – повисла в воде беспомощным куском мяса.

Ну да! Самое то, чтобы нагрянула новая стая акул.

А может все же нас ищут?

Надежда теплилась где-то в глубине души. Словно крошечная ароматическая свечка во тьме лишенного электричества города.

Маленькая, робкая, колышущаяся на ветру… Способная в одно мгновение погаснуть или согреть новыми силами.

Артар! Надеюсь, что это ты. Я тебя жду…

Последняя мысль мелькнула и камнем утонула в море.

Впереди, прямо на серебристой линии света маяка, показались акульи плавники.

Нас встречали на световой дороге. И вовсе не так, как нам бы хотелось.

Я устало выдохнула и с трудом вызвала аурного зверя.

Что ж, дружок, нас ждет последний бой.

Надеюсь хоть не последний в жизни…