Глава 6
Артар
Ренат уже вполне очухался и, естественно, сбежал из госпиталя, чтобы снова помогать своему альфе.
Ревский не удивлялся. Сколько они прошли войн с этим вербером? Не сосчитать!
Рубились на алебардах, копьями сбивали противников с коней на турнирах. Сидели в окопах и укладывали вражеские полки из автомата. Прятались в бомбоубежище.
И никогда Ренат надолго не выпадал из дела.
Даже раненый, едва подлатают, приведут в чувство, возвращался к своему боевому товарищу.
Вот и сейчас, Ревский застал бету в их общем рабочем кабинете, пока тот просматривал видео и снимки со спутника, присланные Мининым.
– Я скоро! – бросил ему Артар и отправился в душ.
Как ни поразительно, но он до сих пор чувствовал касания Али. Ее кожу, нежную и гладкую, ее дыхание… Ее всю… Каждый пальчик, каждую ладошку… Каждый изгиб и каждую родинку.
Чувствовал, как часть себя самого…
И когда она сбежала, Артар ощущал себя словно ампутант. Вроде бы конечность хирурги отняли, а ты по-прежнему чувствуешь и боль в мышцах, и их шевеление, и сладость движения… Все ощущаешь, как назло!
Аля будто стала его продолжением или даже нет – его нутром. Заняла там огромное место. Такое, что вырви ее, оставь – будет дыра. Истекающая кровью, рваная и незаживающая рана.
Она была везде.
В мыслях Ревского, в воспоминаниях. Даже здесь с ним, в душе. Хотя и сбежала так, будто Артар за ней с цепями гнался. Пытался посадить на строгий ошейник.
И даже сейчас, когда требовалось сконцентрироваться, работать, заняться важными для территории делами, Артар думал только о ней.
И делал все именно ради нее.
Ради ее безопасности и спокойствия.
Как будто все остальное резко потеряло свой вес и свою важность в глазах Ревского.
И естественно, отдав необходимые распоряжения всем главам приграничных отрядов и своим командирам, Артар не мог не вернуться к теме, которая стала лейтмотивом его дней и его жизни.
Они с Ренатом устроились в кабинете Ревского, куда слуги подали поздний ужин.
Шашлык и запеченные на решетке овощи.
Немного красного вина, чай, травяные настойки. Артар заглотил несколько таблеток для понижения либидо и Ренат кивнул.
– Непросто сдерживаться после встречи с парой?
Ревский хохотнул.
– Шутишь? Чтобы выпустить ее из спальни нужно себя ломать. Буквально. А учитывая, что у нас случилось… ну как бы это сказать – случайно… Черт его знает, когда следующий раз… А у меня от одной мысли стоит, лучше подстраховаться.
Ренат снова кивнул.
– Слушай. Минин тут мне мозги вправлял. Мол, современные женщины не терпят домостроя. Хотят оставаться независимыми… Тра-ля-ля и прочее. В стиле, дай ей свободу и тогда придет сама…
– Так и есть, – подтвердил Ренат. – Минин знает о чем толкует. У него дети и у тех семьи. Как раньше уже никто не делает. Это ты у нас такой…
– Какой? – рыкнул Ревский.
– Эм… Старых устоев. Сказал ей, забираешь, потому что пара?
– Да.
– Сбежала?
– Как будто с ножом за ней гнался.
– Надо мягче. Спокойней и менее навязчиво.
– Легко сказать, – Артар отложил мясо. – У меня внутри все горит от ее близости. А без нее… еще сильнее…
– Все равно надо мягче. Так ты ничего не добьешься. Кстати, Генрих Залесный подтвердил завтрашний приезд.
Ревский и забыл, что завтра у них встреча на высшем уровне. Кто кому выше кулаком или пинком заедет. И надо бы еще без лишних глаз и ушей договориться с золотым нэнги о том, что у них случится ничья. Артар обещал это Але. А ее слово – закон. Попросила бы проиграть – и то сделал бы.
Вот был бы номер! Смех и радость на все территории. Артар кучу лет никому не проигрывал. В последний раз это было… Очень давно. И противник тогда подобрался стоящий. Матерый вербер, древний альфа… Он потом погиб во время Великой отечественной. Унес с собой десятки вражеских танков. И сам… не выжил…
Месяц лежал в коме, сражался… А потом все же ушел…
С тех времен Артар ни разу не бился в ничью и ни разу никому не уступил.
Но попроси Аля… Да легко выставил бы себя идиотом. Слабаком и шапкозакидателем. Лишь бы ласково посмотрела. Лишь бы улыбнулась… Лишь бы оставалась рядом…
Мать твою! Артар смачно выругался. Ренат даже не удивился.
– Я так понимаю вам с Генрихом нужно организовать разговор тет-а-тет?
– Да, – снова прорычал Артар. – А то убью и не замечу. Этому слабаку посильнее врежешь – и он уже распластался звездой на матах… А я дал слово Але.
– Все сделаю как надо.
– Когда у него самолет? Утром? Вечером?
– Днем. Наши нэнги любят выспаться. Ночью вылетать им не под силу.
– Ладно. С утра доложишь, что вышло.
– А поединок когда?
– Давай вечером. Надо покончить с этой формальностью и заняться другими делами. Генрих нам еще очень пригодится. Он тоже в ответе за нэнги, что прилетают сюда отдыхать. Значит, должен подключиться к проблеме с похищением оборотней. Может в схватках он и не столь хорош, а вот в плане выслеживаний и прочего – Генрих Залесный очень даже может пригодиться. Тем более, что летает.
– А правда, что он во время Великой Отечественной был разведчиком?
– Правда.
– Тогда, да. Он может пригодиться. Нам бы пробраться на территорию хотя бы какой-то клиники. Нужно сунуть под нос правительству Земли неопровержимое доказательство. Тогда, может, они и отступят. Позволят обыскать остальные лечебницы. Без вещественных доказательств, на одних только подозрениях, мы вряд ли чего-то сейчас добьемся. Только обострим отношения с людьми… И все… А ситуация сейчас и без того острая. Люди хотят нашей крови. В прямом смысле этого слова – чтобы сделать себе вакцины. А мы хотим, чтобы оборотни имели полное право сдавать кровь или же нет по собственному желанию, усмотрению и разумению. А не по хотелкам людей. Так что конфликт интересов и так более чем острый.
– Согласен. А на вертолетах рыскать не вариант. Вот пусть Генрих и его товарищи постараются. Они могут перемахнуть через любые ограды. В аурном звере их выстрелы не пробьют. Драконья чешуя крепче титана и не нагревается от выстрелов из гранатометов. А взрывать на своей территории военные вряд ли станут. Да и хочется надеяться, что эти проныры проскользнут незаметно, не вызвав огонь на себя. Иначе нынешний теневой конфликт может перерасти в открытый. В военное противостояние. Я, конечно, не сомневаюсь, что мы людей на раз сделаем. Но и наших поляжет немало. Учитывая нынешнее вооружение и прочие военные прибамбасы. Мы с тобой воевали. Видели.
– Да. Нужно найти доказательства. Реальные и неопровержимые. Сунуть их под нос людям. Чтобы те уже даже не вякали. А затем… Затем просто потребовать открыть для нас все эти клиники. Освободим наших – и вся недолга. О компенсации не думаешь?
– Да пошли они со своей компенсацией… Главное, чтобы к нашим не лезли. Никто не обязан давать им то, что им хочется. Это вопрос даже не медицинский, а политический. Наши регулярно сдают кровь и сыворотку. Но добровольно. И только! Нельзя позволять людям подмять нас! У нас свои правила и права! И точка!
– Думаю, нэнги справятся. Они и не такое проделывали. Помнишь, как они пробирались к фашистам и тащили карты, планы и прочее. Буквально из-под носа у их генералов?
– Очень хорошо помню. Но тогда мы были с людьми заодно. И выступали не раса на расу, а страна на страну. Сейчас – дело совсем другое. Сейчас каждая раса стремится отстоять свои интересы. Так что… будет жарче.
– Считаешь? Тогда бои были жесткие.
– Уверен. Тогда речь шла о том, кто будет править миром. Во всяком случае, так считали фашисты. А теперь… Теперь речь о жизни и смерти. Многие люди умерли бы без нашей крови и сыворотки. А без наших органов многие пересадочники не прожили бы так долго. Не омолодились бы и не жили куда более насыщенной и полноценной жизнью чем даже до болезни. Тут вопрос долголетия, возможности выкарабкаться. А за это дерутся почище, чем за мировое господство. И не только те, кто у черты. Их близкие, родственники. Те, кто их любит. Я для Али звезду с неба достану. И если потребуется сердце президента Земли – своими руками вырву. И будь что будет.
– Понимаю… Вот только методы у людей не поменялись со времен фашизма. Закрытые клиники, пленные для опытов. Изъятия органов и крови… Все те же знакомые методики.
– Разве что без газовых камер… Ну что ж… Однажды мы уже победили такой подход к другим существам. Я бы сказал – к другим расам. И сейчас, уверен, не оплошаем. Так что есть еще одна важная причина сохранить Генриха в здоровье и спокойствии. Хотя мне и одной было достаточно.
Кстати, у меня для тебя есть одно поручение. Не совсем политическое. Скорее личное. Сделаешь?
– Все что скажешь, альфа. И больше.
***
Алия
Люду в номере я не застала. Набрала ресепшен и вежливая лиса-оборотень пояснила, что подруга в баре. Туда я решила уже не спускаться. Просто сил не было. Поэтому завалилась спать.
Люда уже взрослая девочка. Уверена, она сможет о себе позаботиться. Тем более, что она – алая нэнги. А у этого вида драконов самые длинные и острые аурные когти. Они способны распороть даже металлический лист.
Своими я могла продырявить не самое прочное железо. Но не резать словно ножами…
В Люде я не ошиблась. Впрочем, как обычно.
Слышала посередине ночи как пришла подруга. Пошебуршала вещами, пошуршала в душе. Немного почмокала влажными ногами по полу…
И тоже легла спать.
А утром нас ждал сюрприз.
Стоило проснуться и совершить утренний моцион, как в дверь постучались. Будто за нами наблюдали. Или терпеливо ждали у двери, пока подадим признаки бодрости.
Мы с подругой удивленно переглянулись.
– Войдите! – предложила я.
Дверь слегка приоткрылась и в комнату втиснулась горничная, везя за собой столик с едой и напитками. Красная икра, нежная красная рыба, шашлыки, истекающие густым темным соусом, запеченные на решетке овощи, манго с капелькой медового сока на попке, пухлые глянцевые финики…
Несколько видов чая. Черный, зеленый, с травами и ягодами. Соки.
Я округлила глаза.
– Эм… Мы ничего не заказывали…
– Это презент от отеля для тех, кто снимает ВИП номер.
– ВИП номер? У нас ведь обычный… Вы, кажется, ошиблись… Вам не сюда… – вконец растерялась я.
– Владелец отеля распорядился переселить вас в ВИП-номер. Там пока ведется уборка. Но скоро он будет готов. А пока презент от отеля и наши извинения за ожидание.
Я собиралась что-то еще спросить. Сказать или поблагодарить. Но пока медлила, девушка скрылась за дверью.
Люда хихикнула, взяла ароматную клубничку, макнула в сливки и, откусив, произнесла:
– Просто кошмарный мужик этот Ревский! Управы на него нет! Я в шоке!
Я уже привыкла к этим ее шуточкам. Эдаким завуалированным похвалам Артару.
Да и уступать не планировала. Ревский делал то, что ему, по факту, особенно ничего не стоило. Он – владелец всей территории. Он здесь – царь и бог. А учитывая его состояние, хотя бы в том виде, в котором о нем писали в сети, для Артара все эти презенты – копейки. Все равно что для меня купить подруге сладкую булочку.
Когда мы вдоволь насладились фруктовыми салатами, и другими вкусностями, Люда вскинула бровь и уточнила:
– Ты все еще злишься на него? Считаешь ужасным?
Теперь она говорила без шуток, без ерничества и возражений. Просто вентилировала вопрос. Артар определенно произвел на подругу впечатление.
Я пожала плечами. Злилась ли? Не знаю. Этот мужчина вводил меня в ступор. Одновременно манил, притягивал, как никто и никогда прежде. Ноги сами шли навстречу к Артару. Я вдруг проваливалась в омуты его синих глаз и не хотела выбираться на волю. Но… Я была в корне не согласна с его концепцией отношений.
Ты – женщина и поэтому рано или поздно ты сдашься. На милость меня, победителя.
В какие-то мгновения чудилось – Артар поменял свое отношение. Но потом, в моменты пика эмоций, например, как вчера в номере, становилось ясно – изменился лишь его подход ко мне. Его действия, но не принципы и намерения.
Наверное, мне уже хотелось бы попробовать отношения с этим мужчиной. Он, правда, был настолько необычным и настолько… завораживал… Что кажется мое тело и мои эмоции сдавались на милость победителя – Артара. Который умел и заботиться, и доставить женщине такое удовольствие… что… кажется, весь мир перевернулся с ног на голову.
От одной мысли у меня в крови до сих пор бурлили пузырьки блаженства… и тело наливалось негой…
Но… потом мне становилось страшно, что меня присвоят и вынудят жить по правилам Ревского.
Вот чего я теперь боялась. И лишь сейчас призналась в этом самой себе.
А еще я боялась самой себя. Того, что в один прекрасный момент просто не смогу отказать Ревскому. И Артар немедленно этим воспользуется.
Вот почему я одновременно хотела сбежать от него, мысленно торопила окончание карантина и жаждала снова его увидеть.
Это напоминало безумный аттракцион в каком-нибудь аквапарке. Ты летишь в закрытой трубе. Неуправляемо, до жути быстро… Дух захватывает, сердцу тесно в груди. Поэтому оно то и дело подпрыгивает к горлу. И колотится, колотится, колотится…
Потом ты выстреливаешь из аттракциона как ядро из пушки. Вспарываешь водную гладь бассейна. Выныриваешь… Уфф…
Боже! Я жива! Все хорошо! Как же хорошо…
Нет, больше никогда… ни за что!
Но уже спустя минуту тебя снова как наркомана тянет этот адреналиновый аттракцион. Хочется, чтобы кровь вновь вскипела в венах. Чтобы тихое озеро жизни вдруг забурлило водоворотом. Затянуло, закрутило, заставило так чувствовать, как еще никогда прежде…
И ты с опаской, с остановками, но упорно идешь назад. Наверх, чтобы вновь очутиться в трубе…
А потом заставляешь себя отпустить руки, что вцепились в поручни…
– И чего подвисла? – уточнила Люда с некоторым беспокойством.
– Я не знаю смогу ли с ним ужиться, – резюмировала я. – Он мне очень нравится…
Щеки вдруг вспыхнули, словно я все еще школьница и рассуждаю о первом парне класса. А ведь мне невесть сколько лет! И мужиков у меня было… Ну пусть не так много, я вообще девушка разборчивая, даже больше скажу – критичная. Но далеко не один и не двое мужчин делили со мной жизнь и постель.
Я сглотнула, выровняла дыхание и закончила:
– Но я хочу равные отношения…
– Хм… – Люда повела плечом. – Думаешь он этого не понимает?
– Судя по тому, как он вел себя в наши последние встречи – нет.
Подруга сосредоточилась на моем лице, словно пыталась просверлить дырку во лбу и добраться до мозга. Но ничего не сказала.
Мы выпили чаю и отправились на пляж, больше не обсуждая ни Ревского, ни мои странные с ним отношения. Похожие на огонь и лед в одном флаконе. На пожар и айсберг в диком сочетании.
На какую-то зависимость и одновременно лекарство от нее.
Но быстро стало понятно, что далеко уйти от Артара мне уже не удастся.
Мы с Людой расположились на отшибе пляжа – там, где поменьше народу.
Здесь туристы не очень любили плавать. Берег резко уходил вниз и почти сразу после захода в воду ты переставал ощущать дно ногами. Вот почему на этой части пляжа отдыхали лишь лучшие пловцы и приезжие без детей.
Ребятню сюда, конечно же, не пускали.
Мы с Людой любили эту часть пляжа еще за то, что резкий обрыв дна заканчивался большим коралловым рифом. Тот тянулся вдоль побережья, огибал волнорез и уходил далеко в море.
Именно там мы с подругой и видели самых удивительных и невероятных созданий морских глубин.
Стоило снять пляжные халатики и разместиться на топчанах, как мощная фигура Ревского показалась неподалеку.
Он немного помедлил, не сводя с меня немигающего взгляда и двинулся к нам. Обходя отдыхающих, женщин, которые пялились на него и даже строили глазки. Ревский не замечал их. Вообще не смотрел ни на кого, кроме меня.
Как сосредоточился на мне, так и шел. Я даже удивлялась, как Артар умудрился не напороться на топчан или не наступить на чьи-нибудь пакеты, разложенные прямо на песке.
Меня снова пробрало. Я словно загипнотизированная смотрела на Артара и только моргала.
Казалось, в воздухе электричество, как перед сильной грозой. Оно приятно покалывает грудь и отдает в носу свежестью.
Будто весь мир вдруг обновился, стал совершенно новым именно для меня.
Перезагрузился, как компьютер.
И опять пространство вокруг сжимается, уменьшается. Потому что… сокращается дистанция между мной и Ревским. И мир раскалывается на две части. Ту, где мы с Артаром и ту, где нас нет…
Про Люду я совершенно забыла. И, видимо, замерла настолько фигурно, что Ревский подошел, присел на одно колено и положив руку на другое, негромко уточнил:
– Ты чего опять, как неживая?
И я вдруг поняла, что сейчас слышу лишь его голос. Только его и ничего больше!
Хотя еще недавно с моря доносились восторженные ребячьи крики, со всех сторон звучали разговоры… Неподалеку какая-то шумная компания волков азартно играла в карты. По-моему, чуть ли не в покер…
А сейчас… я слышала только стук собственного сердца и голос Артара. Чуть хрипловатый, возбужденный. Он словно маячок в беспроглядной ночной тьме вел за собой…
– Я опять что-то не то сделал? – взволнованно уточнил Ревский. – Твой вид в купальнике, конечно, действует на меня определенным образом… Но я тут совсем не причем…
Он что-то еще говорил, а я слушала и смотрела, почему-то очарованная внезапным его вниманием и беспокойством о моей реакции.
Наконец, Артар нахмурился и попросил:
– Аля. Ну скажи что-нибудь. Пожалуйста. Хочешь, я уйду?
Последняя фраза прозвучала настолько нервно, настолько трогательно-надрывно, что я мотнула головой.
– Я не понял? Да или нет? – прошептал Артар, наклоняясь к моему лицу. К щекам хлынул жар. Я попыталась протолкнуть воздух в легкие, но он будто покалывал как на морозе.
– Ннет… Я не хочу.
– Чего?
Он словно не верил.
– Оставайся…
Я выдохнула и Артар улыбнулся.
Поднялся, сбросил рубашку, брюки и оказался в плавательных шортах.
– Тогда может поплаваем? – прищурился хитро.
Только сейчас я заметила, что на нас обращают внимание. Даже не так – все взгляды на пляже, или почти все устремлены к нам. Даже волки оторвались от очередной партии…
Но мне вдруг стало плевать. Ничего такого мы не делали.
Я собиралась подняться, но Артар сгреб меня в охапку и рванул в воду.
Ахнуть не успела, как Ревский погрузился в теплые морские волны, которые слегка плескались сегодня, после ночного шторма.
Не знаю, что на меня нашло. Какое-то ребячество, бесшабашность. Ветер в голове! Откуда он взялся, откуда надуло?
Но я крутанулась во влажных руках Ревского и поднырнула. А затем схватила Артара за голень и быстро отпрянула. Рванула на глубину.
Я хорошо плавала. Люда не могла догнать меня ни разу. Если только я сама не притормаживала, потому что подруга начинала жаловаться. Обычно и другие туристы не могли со мной соревноваться. Лишь изредка. Особенно мощные мужские особи.
Но Артар нагнал в два гребка. Раз – и он рядом, раз – и уже впереди. Ревский остановился, повис в воде и усмехнулся.
– Да ты шустрая!
– Ты даже не представляешь насколько!
Я снова нырнула. Но сделав гребок вдруг почти впечаталась в Ревского. Его лицо оказалось близко, а глаза смеялись.
Я оттолкнулась от плеч Артара и рванула в другую сторону…
Мы больше часа резвились как дети. Забыв кто мы и где мы. Забыв о Люде и обо всех туристах на пляже, которые наверняка наблюдали, обсуждали, перемывали нам косточки.
Нам было так хорошо… У-ух!
Озорное веселье разливалось по венам. Мышцы звенели от удовольствия и силы. Словно и не устают вовсе. Эмоции настолько переполняли, настолько будоражили, что казалось – нет конца и края моим возможностям. Я еще никогда так не ныряла и никогда так быстро не плавала. А Артар… Он подначивал, заводил, подтрунивал.
И казался таким… не знаю… Домашним. Своим в доску.
Когда мы усталые, чуть пошатываясь, вышли из моря, я оглянулась на Ревского.
– Не думала, что ты такой…
Слова вырвались сами собой. Я почти не думала.
Артар вдруг сосредоточился и посерьезнел. Впился взглядом в лицо, почти пригвоздив меня к месту.
– Какой? – спросил тихо.
Я пожала плечами и сформулировала как могла. Так как вышло.
– Адекватный.
Артар запрокинул голову и расхохотался. И в его смехе слышалось нечто такое… Облегчение, что ли…
Но не успела я прочесть Ревского, как он перестал смеяться и посерьезнел.
– Я не могу быть адекватным рядом с тобой. Рядом с тобой я одержимый.
Вот и все, что он сказал. А затем протянул руку, будто предлагал мне либо принять ее, как в танце, либо отказаться. Я подала руку Ревскому и идти сразу стало легче.
Когда мы добрались до нашего с Людой места для отдыха, подруга протянула мне халат. Я накинула его, стянула мокрый купальник и встретила взгляд Артара. Голодный, сверкающий, совершенно мутный…
Он знал, что под халатом я голая. И это, кажется, очень его заводило.
Артар прокашлялся, и усмехнулся:
– А я предупреждал.
Больше он ничего не сказал. Но, кажется, мне и не требовалось.
Молчание длилось не дольше двух ударов сердца. А потом Ревский вздохнул.
– Мне нужно идти. Встречать твоего главу клана.
Он задорно подмигнул, будто напоминал о нашем уговоре. Крутанулся на пятках и двинулся с пляжа.
А я какое-то время еще стояла, глядя на мускулистый треугольник плеч и талии Ревского. Совершенный. Идеальный. Предельно мужественный.
Просто не могла оторвать взгляда.
Артар будто чувствовал, то и дело оборачивался и снова подмигивал.
И мне становилось жарко. Кажется, щеки горели, и румянец растекся не только по лицу – по груди и шее. Но я почему-то больше не стеснялась этого.
Хотя туристы на пляже все еще наблюдали за нашей с Ревским пантомимой.
И определенно мы снова дали богатую пищу для пересудов.
***
Артар
Артар помнил, как вернулся с войны.
Как внутри зрело, распирало ощущение и вдруг вырвалось на свободу, фейерверком, звездным дождем.
Я живу-у… Мне хорошо… Я еще здесь! Я… победил!
Этот восторг, это тепло, что разливается по телу, в душе, в эмоциях сложно передать словами.
Сложно осмыслить и описать.
Оно просто заставляет весь мир засиять. Видеть будущее в розовом свете. Ждать этого светлого будущего, не страшась препятствий или невзгод. Ждать тепла и комфорта. Ждать… лучшего…
Потому что… ну как теперь вообще может случиться иначе? После всего, что пережил, после того как выжил. После того как победил.
Не может! И не будет!
Это зрелое ребячество. Озорство, помноженное на взрослое понимание того, как же здорово выжить, преодолеть все и перетерпеть…
Артар не испытывал подобного больше ни разу, с тех пор как вернулся с последней войны.
До сегодняшнего купания с Алей.
Пару дней назад ему думалось, что она нужна для постели, для того, чтобы ею владеть.
А теперь… Теперь он понял, что все это нечто значительно большее.
Куда более всеобъемлющее, куда более важное и значимое.
Она нужна, чтобы владеть своей жизнью, своим будущим. Самим собой, наконец.
Именно она – Аля, эта хрупкая, стойкая и противоречивая женщина делала Артара собой.
После стольких лет блуждания в сумерках собственной личности. Когда он жил лишь ради того, чтобы руководить, строить правильно жизнь своих оборотней. Держать людей на расстоянии вытянутой руки всякий раз, когда те зарывались.
Он жил чтобы выживать.
Но не выжил, чтобы жить.
И Аля ему об этом напомнила.
Она стала зоной комфорта Артара. Рядом с ней ему было хорошо, как нигде в другом месте. И неважно где они. В шалаше, во дворце. Голодные или сытые. Главное – она рядом…
И ради того, чтобы она не испытывала ни голода, ни холода Артар был готов… Да на все… Совершенно. Без исключений.
Даже убить. Даже погибнуть.
Также как был готов погибнуть на войне ради будущего, которое видел для своих оборотней и своих потомков.
Аля не понимала.
Резвилась, хохотала в теплой морской воде и не понимала – что теперь все это значит для Ревского.
Ему стоило огромных усилий воли заставить себя отправиться на встречу с Залесным.
Генрихом, чтоб его!
Ноги не хотели слушаться, а глаза смотреть вперед. Они хотели смотреть на Алю! На нэнги. Хотя это и было чревато тем, что Артару придется опять принимать таблетки для понижения либидо.
Потому что стоило вспомнить об Але, о ее гибком теле в халатике, под которым уже ничего нет… И все. Ревский был готов. Каменный стояк растягивал плавки, в груди пекло словно огнем и внизу живота становилось ужасно дискомфортно.
Ну и не очень-то разумно встречать Генриха со шпагой наголо.
Дракон мог не так понять Ревского, заподозрить в любви к мужчинам.
Чего за Артаром никогда не водилось.
Переодеваться для встречи гостя Ревский не собирался. Так и поехал в бункер в том, в чем пришел к Але на пляж.
По дороге Артар не мог отделаться от мысли, что эта женщина привнесла не только полную сумятицу в его жизнь и чувства, но и выстроила все по полочкам.
Он знал, чего хочет от жизни. Ее! Он хотел ее.
Будущее не выглядело туманным «хорошо», оно казалось четким и осмысленным «хорошо, если она рядом».
Артар вызвал Генриха вроде бы для глупого отрепетированного заранее боя. Но нэнги был нужен тут, как и его помощники, чтобы разруливать ситуацию с похищением оборотней.
Аля в одночасье заняла все мысли Ревского. Но одновременно помогала ему видеть все так ясно, как никогда прежде.
И даже сейчас он не забывал о ней ни на минуту.
В бункере ждал Ренат, который поил Генриха кофе. Еще немного бледный от потери крови, но уже бодрый. И, судя по запаху, бета уверенно шел на поправку.
Артар окинул Генриха взглядом. Все мужики нэнги на одно лицо, сразу подумалось Ревскому.
Высокие, жилистые, с острыми подбородками и носами. С тонкими чертами. Немного даже женственными.
Генрих собирал курчавые светлые волосы в хвост за спиной. И одевался всегда так, словно шел на подиум. Шелковая рубашка, шелковые брюки. Все темно-синего цвета. Отглаженное и идеально сидящее…
Ботинки из крокодиловой кожи.
Этот денди раздражал Артара.
Стоило Ревскому войти в помещение, Генрих поднялся и посмотрел на вербера из-под светлых бровей. Обреченно. С видом человека, что отправляется на плаху.
Ну еще бы! В прошлый раз Артар так уделал нэнги, что тот едва ноги унес.
– Не ссы! – рыкнул на него Ревский, который терпеть не мог, когда мужики могут вот так вот раскваситься. Мужик должен оставаться мужиком. Даже перед лицом опасности и травмы. Даже перед лицом смерти. – Не буду я тебя больно бить. Не тот случай.
– Сразу нокаутируешь? – уточнил Генрих. – Или убьешь?
– Нет. Я тебя сюда позвал не для того, чтобы просто договориться про условия боя. Они понятны и так. Я выиграл – Алия моя. Ты выиграл – она свободна. Я предлагаю тебе ничью.
Генрих удивленно вскинул брови.
– Ты? Ничью? Ты не заболел?
– Заболел. Этой женщиной, – не стал отрицать Артар. Да и учуять его гормоны мог даже такой как Генрих. Особенно, рядом с Алей. – И делаю это для нее. Я неправильно поступил с ней вначале нашего знакомства… Почему она тебя и вызвала. Теперь расхлебываю. В общем. Я тебя не больно побью. Ты меня скрутишь, а я тебя. И будет ничья. Удушающий прием в обе стороны. Постараюсь действовать не жестко. Чтобы не нанести тебе серьезные увечья.
– А что взамен?
Генрих явно был заинтересован. В его голубых глазах даже появилась надежда на лучшее…
Артар сел к столу и жестом пригласил нэнги вернуться к его кофе.
– За бой ничего мне не надо. Это мои дела с Алией. Я ей обещал. Но есть одно дело. Важное. Для всех.
– Похищения оборотней?
Если в бою Генрих был не особенно хорош, то по части осведомленности он бы многим дал фору. Впрочем, нэнги всегда оставались пронырами. Разведчиками, шпионами, хитрецами.
Пролезали туда, куда не все оборотни смогут. Выведывали информацию раньше всех остальных. Хотя и не всегда правильно использовали.
Артара новость порадовала. Не придется объяснять все от и до. На пальцах.
Ревский это жутко не любил. А сейчас просто выхода не осталось бы. Другие главы кланов далеко и вряд ли стоит звонить им по такому делу. Мало ли? Вдруг прослушка? Конечно, до сих пор технологии оборотней здорово превосходили человеческие. Но не стоит недооценивать противника. Это всегда крайне плохое начало для военных действий. Неправильное. И недальновидное.
…Уверенность Генриха после переговоров с Ревским таяла с каждым шагом на импровизированную арену, в которую превратили танцпол возле отеля.
Ревский это очень хорошо видел. Вдали от сцены Залесный двигался широкими, твердыми шагами. Но уже возле арены притормаживал, суматошно оглядывался. А на ступеньках – и вовсе чуть не споткнулся.
Ревский придержал главу всемирного клана нэнги и помог тому восстановить равновесие.
На окружающих оборотней, что собрались поглазеть на зрелище, это произвело впечатление. Шепотки пробежались по рядам. Кто-то даже вскрикнул от удивления.
Но одного взгляда Артара хватило, чтобы каждый понял – где его место.
Да и Залесного не мешало бы уважать. Как бы ни относился к нему Ревский, Генрих – альфа и глава клана драконов. И это должно понимать каждый оборотень.
Вот теперь – да, понимали.
Даже верберы и волки, которые относились к самцам нэнги как к слабакам.
Вообще-то Артар предпочитал разбираться с другими альфами на все той же нейтральной площадке в горах. Но сегодня, сейчас он хотел показать Але, что строго выполняет их договор. И надеялся увидеть ее.
Украсть у нэнги эти минуты, пока длится схватка. Завладеть ее вниманием вновь.
И это, мать твою, казалось таким важным, что даже проблемы с похищениями оборотней рядом не стояли.
Хотя к их решению Генрих уже подключил своих нэнги, что жили вблизи территории Ревского.
Драконы – единственные двусущие, которые беспардонно нарушали санитарные кордоны.
Просто потому что летали и мало кто мог засечь их темной ночью в кромешной черноте неба.
Сами нэнги видели, как и другие оборотни – то есть ночью не хуже, чем днем. Поэтому отследить их передвижения для людей было крайне сложно. А другие двусущие предпочитали закрывать на это глаза. Нэнги редко нарушали законы оборотней – не любили заварушки и не хотели связываться с самыми мощными из сородичей. Типа Артара.
Поэтому их передвижения самим двусущим ничем не мешали.
Так что пока Артар и Генрих разыгрывали театрализованное представление в стиле «ничья между танком и окой», подчиненные золотого дракона уже получали необходимые рекомендации. И планировали уже этой ночью попытаться совершить вылазку на территории злополучных лечебниц.
Тимофей, как всегда, прекрасно справился с антуражем для боя.
Ринг опоясывали металлические столбики, соединенные титановыми цепями. На площадке разложили маты.
Но все это было, по большому счету, ни к чему. Если бы Артар приложил Генриха по-настоящему, как в прошлый раз, нэнги не помогли бы ни смягчающие падения прибамбасы, ни ограничители. Вылетел бы с арены сизым голубем. И не один раз.
В прошлый раз, он даже крылья задействовать не успевал. Летал исключительно благодаря Артару.
Как говорится – еж птица гордая, пока не пнешь не полетит.
Ревский вышел на арену, под восторженные крики публики. Под обреченным взглядом Генриха. Тот все еще боялся. И даже очень. Челюсти свел, кулаки сжал, весь напрягся.
Пах адреналином так, что Артару хотелось чихать – так и свербело в носу.
Тимофей застыл возле своего микрофона, по которому лишь недавно объявлял о конкурсах и комментировал их.
Туристы и служащие отеля, собрались вокруг площадки для боя плотной толпой.
Ждали. Шушукались. Предвкушали.
Ну еще бы! Когда еще доведется поглазеть на бой между альфами?
Тимофей ждал отмашки от Ревского. Артар медлил, ковыряя взглядом кольцо зевак.
Где же она?
На какое-то мгновение Ревский подумал, что Аля не придет и… мать твою! Захотел дать Генриху себя поколотить. Силы внезапно и резко закончились. Руки опустились во всех смыслах слова.
Артар не хотел ни драться, ни двигаться… Потому, что она… не пришла.
Не захотела посмотреть на то, как он добросовестно выполняет их договор.
Верила. Мать твою! Верила!
Но это не успокаивало. Потому что Артару было нужно ее увидеть! Снова! Хотя они резвились в море еще только утром!
Ему ее… не хватало…
Настолько, что Ревский устало прислонился к одному из металлических столбов и понуро посмотрел на Генриха. Тот удивленно развел руками.
«Бей, что ли?» – мысленно предложил Артар. Посмотрел на Тимофея и собирался махнуть рукой – мол, бой начался…
Но тут взгляд Ревского выцепил хрупкую фигурку, которую пропускала толпа к рингу. Еще бы ее не пропустили! Охранники Артара окружили Алю и ее подругу плотным кольцом и двигались так, что нэнги шла по свободному от чужих тел пространству.
Она спешила, почти бежала и у Артара сердце подпрыгнуло к горлу. Заколотилось, заметалось по грудной клетке.
Ревский вдохнул, не смог нормально выдохнуть, а потом… задыша-ал…
Улыбнулся Але, подмигнул ей – ну вот не удержался. Хотя Генрих посмотрел на эту пантомиму Артара с удивлением и даже с недоверием. Дескать, Ревский, ты ли? Не узнаю тебя.
Артар отмахнулся и тут же дал знак Тимофею.
– Бой начат! – объявил тот.
***
Алия
Не знаю, что сделал со мной Артар, наше купание или что-то еще. Но я видела на арене только его. Мощного, красивого, излучающего такую силу, что инстинктивно хотелось подчиниться. Сдаться.
Мы с Людой замешкались в отеле. ВИП-номер оказался огромным. Пока мы раскладывали вещи, прятали ценности в чемодане под замком и приводили себя в порядок после пляжа, прошло немало времени. А потом в последний момент я никак не могла найти свой сотовый.
Оставила в одной из шести комнат ВИП-апартаментов и забыла где именно…
Все обыскала. Уже собиралась бежать без него. Потому, что Люда предупредила: дескать, бой вот-вот начнется. Увидела с балкона.
А мне почему-то было ужасно важно подоспеть к самому началу поединка. Дать Артару знать, что мне не все равно. Пусть я еще ничего не решила, но я с ним. Во всяком случае, в каком-то смысле.
Когда я появилась возле арены, Ревский так улыбнулся и даже подмигнул… Прямо как во время нашего купания. И выдохнул с облегчением.
А затем состоялось представление в стиле шоу про рестлеров.
Артар старался бить не сильно, но эффектно валял Генриха по матам. Тот делал вид, что ему страшно больно, что он, превозмогая все на свете, наносит противнику ответные удары. Изо всех сил жмурился, когда Артар смачным броском заваливал его. И кряхтя подпрыгивал, поднимаясь на ноги. Да! Это был не столько бой – сколько шоу!
По этим двоим театральные подмостки не то чтобы плакали – рыдали горючими слезами.
Зрители рукоплескали. Никто не сомневался в том, что Артар мог уже минут пять как размазать нэнги по рингу. Буквально раскатать лепешкой теста. Но раз этого не сделал – значит так надо.
Поэтому зрители наблюдали, хлопали, как истинные любители театра и продолжали следить за действом.
Артар и Генрих поиграли друг с другом в салочки еще около часа. Видимо, чтобы выдержать хотя бы какое-то время. Затем неожиданно сплелись в узел тел. Артар скрутил Генриха удушающим приемом, а Генрих будто бы изловчился и заломил ногу Ревского в болевом.
Хотя, скорее уж, изловчился Артар. Я даже не ожидала, что он такой гибкий и способен так изогнуться, чтобы нэнги все же смог его ухватить. Думаю, что Ревскому тоже следует заняться йогой. У него отлично получатся все самые сложные позы. Чего уж никак не ожидаешь от такого крупного и мощного мужчины.
Пару минут поединщики друг друга удерживали. В «мертвой хватке». А затем Тимофей объявил:
– Ничья! По условиям поединка остается статус кво. Участники могут выпить мировую.
Артар первым отпустил довольного Генриха. Я прямо видела, как нэнги счастливо улыбался. Словно избежал травм, после которых потребуется долго лечиться, а то и вовсе – смертельной опасности.
Никогда не видела Генриха таким счастливым.
Когда поединщики подняли соединенные вверх руки, празднуя ничью, Артар подмигнул мне снова. А затем отпустил ладонь Генриха и легко спрыгнул ко мне. Прямо вот так, с арены, игнорируя лестницу.
Раз – и он уже рядом. Хотя подиум возвышался над террасой минимум на пять метров!
Впрочем, я знала, что верберы – особенные. Они и не такое могли проделывать.
И все равно, по прошествии времени, наблюдать это было… потрясающе.
– Я сдержал слово, – тихо произнес Артар, гипнотизируя и сбивая с толку. Я аж слегка отступила, а затем снова приблизилась к Ревскому. Он как костер притягивал теплом и приятным запахом углей, но отталкивал искрами, что так и норовили ужалить.
– Спасибо, – только и смогла выдавить я. Потому что слова неожиданно закончились. Я не могла подобрать ни одного в голове. Вообще. Ну просто никак.
– Сегодня я буду занят до вечера. Но потом… Я найду тебя.
Он не спрашивал и не приглашал – утверждал. И у меня просто не было сил противиться. Не потому, что Артар подавлял. Не потому, что моя звериная сущность давно и прочно хотела подчиниться Ревскому. Как любой зверь подчиняется более сильному… А потому что меня тянуло к Артару. Хотелось, чтобы он делал первые шаги, которые я с радостью приму.
Что-то изменилось в наших отношениях. Хотя я, по-прежнему, не желала, чтобы Ревский взял под контроль мою жизнь. А Артар, я просто уверена, в голове уже выстроил наши отношения так, как ему удобно и как для него правильно.
Но химия между нами, искры, которые мы высекали, лишь коснувшись друг друга взглядами, были сильнее всего, что нас разделяло.
– Мне надо идти, – зачем-то повторил Артар. Я кивнула. Но Ревский продолжал стоять рядом. Близко-близко, едва дыша. Ноздри его чуть раздувались.
Рука Артара легла на мою талию. Осторожно, бережно, но уверенно. Он не прижимал и не притягивал. Но все равно приковал к себе. Я только смотрела на Ревского, не в силах даже шелохнуться.
– Я найду тебя! – повторил вербер еще одну свою «мантру». И кивнул в сторону охранников, словно пояснял – как именно это сделает.
А потом я поняла, почему Артар медлил.
– Скажи что-нибудь. Ты довольна? Я все сделал как обещал? Или у тебя есть замечания?
Вот уж чего я от него не ожидала, так этого вопроса. Тем более, на глазах сотен зрителей, которые относились к Артару почти, как к богу во плоти.
– Дда… Спасибо, что выполнил уговор, – заставила я себя ответить Ревскому.
Он просиял улыбкой. Буквально. Все лицо Ревского на секунду осветилось. Стало каким-то другим. Одухотворенным, что ли… Вдохновленным…
Как у поэта, что читает свои лучшие, как ему кажется, стихи.
Однако Артар сразу же посуровел и медленно повернулся к главе клана нэнги.
Махнул тому рукой.
Генрих вызвал своего аурного дракона. Ящер сверкнул золотой чешуей на солнце, распахнул огромные призрачные крылья. И толпа возле арены расступилась еще больше, давая нэнги место для посадки.
А в следующую секунду оба альфы двинулись прочь от места для схватки. В сторону стоянки для машин. Видимо, собирались поехать в дом Ревского. По каким-то своим «мужским делам».
И почему-то мне сразу стало как-то грустно, что Артар уходит.
Он чуть притормозил, словно споткнулся, оглянулся. Почувствовал?
Подмигнул и двинулся дальше.
А я еще пару минут находилась в ступоре. Смотрела в мощную спину Ревского и не могла сдвинуться с места… Будто он меня загипнотизировал. Напоследок.
Оставил здесь, как свою собственность, чтобы затем забрать, когда я потребуюсь…
И, черти меня дери! Эта мысль уже не вызывала такой злости и ярости, как еще недавно…
Только усмешку.
***
– Ну и чего мы тут гуляем? – в который уже раз спросила я. Люда зачем-то потащила меня прогуляться по территории вокруг кемпинга. Не то чтобы тут было особенно живописно. Финиковые пальмы, выжженная беспощадным летним солнцем трава. Туристы. Фонари. Фикусы.
Ничего особенного.
– Просто хочу проветриться, – подруга была неисправима в своем авантюризме. Ее вечно тянуло на приключения. Вначале стриптиз-клуб, танцы, затем ночное купание. И что-то подсказывало – сейчас тоже не обойдется без сюрпризов.
На нас определенно обращали внимание.
Люди, разгоряченные южным солнцем, озабоченные оборотни. Однако меня, кажется, узнавали. Всматривались в лицо и обходили стороной. Все, до последней группы странных мужиков.
Они окружили нас резко, внезапно.
Примерно четыре десятка крупных волков и верберов. Я даже поразилась тому, что они вместе. Обычно эти виды оборотней друг друга на дух не переносили. И уж точно вместе не прогуливались.
Не успела слова сказать, как один из верберов прижал к ближайшему дереву мощной пятерней, а второй зафиксировал за горло. Люда оказалась в том же положении.
– Куда идете крошки? Может пообщаемся? У нас к вам есть пару вопросиков.
В лицо пахнуло спиртным.
Я дернулась и обратилась.
Полоснула по телу и лицу гада когтями. Люда поступила также.
Воздух взорвали рычание и нецензурная брань. На меня набросились сзади. Но я полоснула по ним крыльями. И в ту же минуту ощутила сильную боль. Верберы и волки в долгу не остались – отплатили ударами когтистых лап. Крылья и тело нэнги лишь выглядят фантомными, словно призрачный силуэт зверя вокруг человека. Но повредить их можно, как и части тела любого другого зверя. Если хватает мощи. Перепонки слегка поцарапались и саднили. Я постаралась отключить боль и включить режим самозащиты.
Слава богу, этому оборотни быстро учатся.
В аурном звере нэнги почти неуязвимы. Кроме нескольких мест. Крыльев, шеи и темечка.
Нападавшие явно знали о наших слабостях. Причем гораздо лучше обычных оборотней. Нэнги не любят говорить о своих ахилесовых пятках.
В войнах между кланами оборотней, верберы и волки ломали драконам шеи. Потому что пробить мощную чешую мало кому удавалось. Действовали чистой природной мощью.
Я собралась, отрешилась от боли. Очень хороший трюк. Здорово помогал во время родов.
Я постаралась ощутить сзади противников. Оценить расстояние: по шелесту их шагов, по силе запаха… И… как следует оглушила нескольких хвостом.
Била слева направо. Чтобы зацепить всех, кто сильно приблизился.
Послышались ругательства: грязные и громкие.
Рычание и предупреждения, скорее даже угрозы. «Ну все, шлюшки! Вы нарвались!»
Я вздрогнула от того – насколько эмоционально это сказали. Чувствовалось, что атакующие готовы на многое и мало что их сейчас остановит.
Однако сдаваться не в моих правилах.
И это касалось не только Артара.
Поэтому я подобралась, взяла себя в руки и приготовилась дать отпор. Ничего! Эти мрази, кажется, неодоценили нас! И это нам очень на руку!
Им объяснили – где наши слабые места. Но про сильные не предупредили.
Внезапно откуда-то из темноты подоспели еще оборотни. Охранники Артара, я их сразу узнала. Ребята следовали за нами по пятам, но, похоже, слегка отстали или их отвлекли. Подоспела и подмога нападавшим.
Заварушка началась знатная.
Я давно в такие не попадала. Да и со стороны подобные давненько не видела.
Почти сотня оборотней. Махач, как выражаются некоторые. Хотя я бы сказала – скорее бойня. Странно, но я не испытывала страха. Вокруг сцепились десятки оборотней. Мы с Людой оказались в центре схватки. Но я чувствовала, что меня защитят.
Пока вполне успешно отбивалась хвостом, вращаясь вокруг своей оси, сбоку поднырнул волк. Атаковал в шею. Видимо, как раз хотел повторить знаменитый трюк «сломай дракону шею». Я попыталась уйти в сторону, но оказалась повалена на землю – один из верберов дернул за ноги. Клыки сверкнули как раз там, где чешую на драконьей шее вполне можно ими пронзить.
И в следующую минуту раздался знакомый мощный утробный рык.
Нападавшие прижали уши, присели и сиганули в разные стороны.
Даже странно. Одного Ревского они боялись больше чем четырех десятков охранников и нас с Людой в придачу. Все же мы – не милые птички. А клыкастые и когтистые ящеры.
Артар подскочил и, схватив меня за плечи, принялся внимательно осматривать. Так, словно осматривает некую очень дорогую и ценную вещь. В ужасе и страхе, что она повредилась. Ревского аж потряхивало. Я чувствовала дрожащие пальцы на своем теле.
Артар даже не оделся после обращения. Хотя один из охранников держал в руках сменную одежду для альфы. По-моему, это был главный среди телохранителей. Потому, что время от времени именно он ругался на нерадивость и нерасторопность остальных и командовал.
Однако Ревский не обратил на это ни малейшего внимания, пока досконально не изучил меня – сантиметр за сантиметром. А затем прижал и… возбудился так, что я ахнула.
По телу прошлась приятная томительная волна, где-то внизу живота засосало.
Я прильнула к Артару и он тихо выругался. Надсадно и жадно втянул запах моих волос. Зарылся в них носом и провел им по моей шее.
И вроде бы ничего такого уж в этом жесте не было. Но я чуть не упала, потому что колени резко подогнулись. В ногах появилась предательская слабость. Я схватилась за мощную шею Ревского.
А он выдохнул только: «Аля-я…»
И рывком отстранился. Поморщился, будто это причиняло реальную, физическую боль.
Взял одежду и быстро облачился. Одевался Ревский быстрее, чем иные солдаты в казармах. Я это уже видела.
Обернулся к охранникам, которые также уже стояли в своих темных брюках и футболках.
– Какого…
Пару минут Ревский изрыгал только ругательства. Да такие, что мне стало не по себе. Его рычание звучало в ночной тиши как взрывы над ухом.
Туристы обходили нас стороной. Вокруг образовалась приличная свободная зона. К разъяренному Артару подходить не рисковали. Хотя некоторые прятались за дальними финиковыми пальмами и фикусами. Похоже, любовались или любопытствовали.
Мне не хотелось отступать от Ревского. Наоборот, я чувствовала себя рядом с ним спокойно и хорошо. Пусть даже меня и рассматривали как собственность. Потому, что кажется иначе Артар не мог. Не умел. Не научился за свои тысячелетия.
Даже странно… Почему-то я была твердо уверена, что где бы он ни оказался и что бы ни делал, Ревский всегда придет мне на помощь. Раньше, чем я успею испугаться по-настоящему.
И это странное чувство заслонило для меня все недостатки Ревского. Не совсем, но в данную минуту.
Я чувствовала себя за ним как за каменной стеной и наслаждалась этим ощущением. Хотелось жмуриться от удовольствия и продолжать кутаться в жар сильного тела вербера.
После длинного и не совсем содержательного монолога Артара главный охранник попытался ответить:
– Альфа, прости. Нас отвлекли. Первая их группа сделала вид, что замышляет что-то против женщин. Я оставил нескольких ребят там. И пока мы догоняли объекты, все случилось…
Артар выдал еще один «содержательный» монолог и перешел с матерного на обычный язык.
– Отвлекали. Значит, чего-то им нужно было от этих женщин. Явно не просто так они домогались. Кто они вообще такие?
– Не знаю. Мне они незнакомы. Я думал – дурные и пьяные туристы… – озадачился глава нашей с Людой проштрафившейся охраны.
– Слишком организованные и слишком продуманные для туристов. Тем более, пьяных, – покачал головой Артар и вдруг обнял меня, притянул. Словно защищал своим телом от всех бед. – Тут что-то другое. И вы обратили внимание на их запахи?
Даже я обратила! Я повернулась к Артару и сказала раньше, чем разродился глава охраны.
– Они все пахли одинаково! Как будто маскировались! И вроде бы спиртным от них тоже несло. Но двигались они как трезвые.
– Старый военный трюк. Обмазаться потом друг друга, чтобы враги не различали вас по отдельности. Вдовесок сбрызнуть одежду алкоголем. Чтобы все думали, что это просто пьяные компании шарахаются в ночи, ища приключения.
Нихрена это не туристы! Быстро! Поднять всю охрану и военное оцепление кемпинга. Пусть ищут уродов по следам. Каждый след индивидуален. И там, в нем, есть настоящий запах хозяина. Эти мрази не просто так сюда нагрянули.
Отдав распоряжения, Артар продолжал прижимать меня. Словно не мог отпустить. Будто это было выше его сил.
А потом выдохнул в лицо:
– Пойдем. Я провожу вас в отель.
– Ччто происходит? – спросила я, понимая, что Ревский что-то такое заподозрил, но почему-то не говорит напрямую. Но Артар только упрямо мотнул головой.
– Потом. Давай, я вас провожу.
Какое-то время я послушно шла рядом с Ревским – нога в ногу, словно мы нарочно тренировались. Или это так сказался наш парный танец?
Артар прижимал. Иногда даже слишком сильно. Впервые за наше знакомство. И я понимала, что, видимо, Ревского раздирают эмоции, раз он перестал себя полностью контролировать. Даже во время нашего крышесносного секса, Артар ни разу не сделал слишком сильного движения, ни разу не сделал мне неприятное. Хотя чудилось – он электростанцию питал бы несколько лет.
Я даже не помню – сколько раз Ревский излился.
И все же он себя контролировал. А сейчас… Сейчас «предохранители» вербера частично перегорели и это пугало. По-настоящему настораживало.
Я вглядывалась в его лицо, словно высеченное из камня умелым скульптором. Одновременно резкие и красивые черты, в меру крупные и в меру точеные. Брови Ревского, как сошлись на переносице, так и не расходились. На носу образовались складки, как у зверя, который беззвучно скалится…
Казалось, он знает нечто такое, о чем мы даже и не подозреваем.
От этой мысли мне стало совсем не по себе.
Я вполне привыкла к тому, что политики вечно водят бедных людей за нос. Недоговаривают, юлят, замалчивают важные факты. Я была готова и к тому, что власти оборотней не сильно отличаются от человеческих. В конце концов – это же классика. Вечно скрывать нечто важное от народа, чтобы: не случилось паники, не возникло желания сменить власть. Не произошло чего-то еще, чего политиканы отчаянно не хотят…
Но нынешняя заварушка выглядела чем-то совершенно изрядным. Как, впрочем, и реакция на нее Артара. Будь это нечто вроде случайной вспышки агрессии между поселениями оборотней, кланами, территориями, вряд ли Ревский так отреагировал бы. И уж точно не стал бы от меня все скрывать. Не-ет! Тут явно что-то не то!
Я нюхом чуяла, что происходит нечто очень опасное, масштабное. И оно определенно касается нас, туристов. А, возможно, и всех двусущих.
И у меня кровь закипала в венах от мысли, что Ревский и другие держатели, альфы, вожаки опять от нас все скрывают.
Теперь и его внезапные отлучки по делам выглядели совсем иначе.
В ВИП-номере отеля, после нашего безумного секса, Артар определенно отправился не на простую деловую встречу или политическое совещание.
Он приставил ко мне десятки охранников уж точно не ради того, чтобы ко мне не клеились другие оборотни или не напали торговцы.
Для обеих целей такого количества однозначно не нужно.
На рынке с проблемой справился один охранник Ревского.
Сегодня, если бы нападавшие не были так организованы и многочисленны, мы с Людой вообще могли обойтись и без помощи…
Артар – собственник каких свет не видывал. Но он однозначно не дурак. И не станет зря оголять охрану отеля ради того, чтобы перестраховаться. Он стратег и уж высчитать сколько нужно охранников для разных целей для него – раз плюнуть.
Значит Ревский больше опасался чего-то еще…
Чем больше я об этом думала, тем сильнее хотелось огреть Артара чем-то тяжелым по башке. А заодно – и держателей ближайших поселений.
И стоило нам с Людой очутиться в ВИП-номере, куда вошел и Ревский, жестом приказав охранникам остаться за дверью, как меня прорвало.
Не помню, когда в последний раз я так заводилась. Но Ревский пробуждал во мне столько новых чувств, впечатлений, ощущений, что я уже отказывалась считать.
Одним больше, одним меньше. Разница не существенна.
Я будто заново познавала жизнь и себя саму рядом с Артаром.
– С каких это пор власти оборотней стали такими же упоротыми и дебильными, как у людей? – выпалила я в лицо Ревского. Люда аж попятилась.
Вряд ли Артар еще от кого-то слышал подобное. Но от меня он кажется готов был это принять. Что удивляло и даже обескураживало. Я ожидала агрессивного отпора, думала – он укажет – где мое место. Но Ревский только слушал и шумно дышал.
Я дала волю эмоциям. Толкнула Артара ладонями в грудь и возмутилась:
– Какого черта вы не объясняете, что происходит? И что вообще творится? Артар! Я требую! Говори! Я вижу и чувствую: ты что-то знаешь!
Ревский выдохнул, сходил к графину с водой, налил себе и бросил лед из специальной емкости в морозилке. Мы с Людой ею не пользовались. Но оборотни, что давно жили на юге, привыкли к напиткам с кубиками льда.
После второго стакана холодной воды, который Артар осушил глотком, мое терпение лопнуло.
– Ревский! Черти тебя дери! Да говори уже! Что! Происходит!
Артар оглянулся на Люду, которая опешила от такого обращения с держателем территории. Молчала и только вжималась в диван. Артар включил лампу с приглушенным красным светом и попытался взять меня за руки. Но я настолько вышла из себя, настолько меня взбесили эти его методы: недоговорок и сокрытия важной информации, жизненно-важной, как я теперь понимала, что наш контакт подействовал как прикосновение к раскаленной сковороде. Я инстинктивно отдернула руку, отпрянула. Ревский зарычал, ноздри его начали раздуваться. Вербер напрягся так, что я снова увидела, как синяя сетка вен проступила на его вздутых мускулах.
Подскочил, схватил меня, так что я уже не могла ни шевельнуться, ни воспротивиться. Усадил на диван напротив Люды и чуть встряхнул. Знакомым уже жестом поддел пальцами мой подбородок, заставив взглянуть себе в глаза.
– Аля. Это вопросы нашей безопасности. Я скрывал исключительно потому, что боялся за тебя. Так боялся…
Он замолчал, словно подбирал слова. Прикусил губу, и выпуклая капля скатилась на подбородок Ревского, а затем и еще одна и еще. Я чувствовала себя человеком, что попал в бурлящие воды горячих источников посреди ледяного озера. Меня то охватывал холод, обжигая изнутри, то окатывал жар, бросая в сильную дрожь озноба.
Я находилась на каком-то пике эмоций, не в силах ничего сказать или сделать. Еще недавно я была готова бороться за свои права знать, что происходит. Возмущаться, требовать. А теперь я еще и чувствовала боль Артара, его страх, который словно передавался через касание наших тел. Его панику от мысли, что мне причинят вред.
Контрастные эмоции совершенно сбивали с ног. Казалось, подо мной больше нет твердой почвы. Все вокруг меняется местами, все вокруг шаткое и непонятное.
Я вязла в этом ощущении, как комар в янтаре. Не в силах сопротивляться.
– Ну хорошо… Ты имеешь право знать…
Казалось Артар взял недолгую паузу, чтобы собраться с силами и наконец-то все выложить. Я приготовилась, напряглась, сосредоточилась. Собрала всю свою волю в кулак. Потому что чудилось – правда окажется сногсшибательной. Такой, как информации о пандемии. Которая вначале вызвала у всех недоверие, отрицание, на грани страха и паники. Желание сойти с земного шарика куда глаза глядят.
А затем ошпарила волной ужаса, адреналина…
– Послушай, – хватка Артара стала слабее.
Он словно отпустил тормоза и позволил мне высвободиться. Я не стала отодвигаться. Крепкие пальцы на моей талии, на подбородке давали силы выслушать все до конца. Какая бы правда на меня сейчас ни обрушилась. Артар давал мне силы… Как ни удивительно.
Но внезапно Ревский поджал губы. Сосредоточился уже не на моем лице, а словно глядя мимо меня, вдаль.
С ним явно связались телепатически. Ревский напрягся, замолк. С минуту «слушал» сообщение и затем выдохнул:
– Аля. Мне нужно идти. Даю слово, завтра же утром я тебе все расскажу. Гори оно… Я не могу от тебя ничего скрывать. И не стану!
Он словно принял какое-то решение. Поставил меня на какое-то новое место: в своей жизни и вообще – в этом мире.
А затем решительно встал, и выскочил из номера.
Я только ошарашенно моргала, глядя на то место, где недавно сидел Артар и не могла ничего сказать. Люда сунула мне в руку сок и погладила по плечу.
А затем сказала:
– По-моему, он от тебя просто с ума сходит. И вряд ли он хочет тупо запереть тебя у себя дома, как тебе кажется. Он любит тебя, Аля. А не просто привязан к тебе, как к паре.
– Нне думаю…
– Что?
– Что есть разница…
Люда пожала плечами.
– У женщин нэнги нет истинной пары. Поэтому нам не понять. Я лишь вижу, что мужик из кожи вон лезет, ломает себя и выстраивает заново лишь, чтобы тебе было комфортно. Возможно, он и не такой, как тебе нужно. Не такой, о каком ты мечтала. И даже не такой, к каким ты привыкла. Но, Аля! Ты можешь сделать его таким, каким только захочешь!
Я усмехнулась.
– Нельзя изменить другого человека, оборотня… Другого… Тем более, такого древнего!
Теперь уже Люда засмеялась.
– Да ты совсем слепая! Он УЖЕ изменился. Так что мне даже поверить сложно. А ведь вы пока даже не встречаетесь!
***
Артар
– Повтори еще раз, а то я не понимаю…
Все Минин понимал, просто не верил. Не мог поверить, что люди наняли оборотней, чтобы те похищали себе подобных. У матерого альфы это просто в голове не укладывалось. Он слишком верил своим, слишком в них верил, чтобы такое даже предположить.
– Я же собирался только пристегнуть тебя к нашему расследованию… – вставил наконец-то и свое слово Ревский. Потому, что Минин уже битых полчаса поражался и удивлялся. Уточнял, переспрашивал.
Артару все было ясно сразу же. Он быстро все понял и обо всем догадался. Когда на Люду и Алю напали те мрази. Но почему именно на них? Вот это оставалось за гранью понимания Ревского. Пока Генрих не изложил все, что нарыл.
– Я давно копаю под этих гадов, – со злостью произнес Залесный. Было видно – у мужика наболело. Артар думал Генрих – так, «свадебный генерал». Глава клана, который ничего не решает. Ни с кем из других глав не может соперничать. И вообще – просто слабак. Но Ревский явно недооценил Залесного.
Оказывается, он и его нэнги тоже вели расследование по поводу исчезновений оборотней и именно драконов похищали чаще всего. Об этом Ревский раньше не знал и теперь едва дышал, при мысли, что Алю… Да нет! Тогда он придет в эти клиники и убьет всех. Лично. Вручную. В облике зверя. И плевать на законы, на договора с людьми и все остальное.
Он будет вспарывать животы когтями, рвать внутренности, отрывать конечности…
Он будет действовать как звери, которых люди когда-то панически, суеверно боялись. Считая адскими отродьями из-за их силы и непобедимости.
Артар заставил себя снова переключиться на Генриха, который продолжал просвещать остальных.
– Нэнги похищают значительно чаще. Особенно женщин. Наши кровь и сыворотка лучше всего подходит людям разных возрастов, рас и полов. Возможно, дело в аурном обращении. Мы же не полностью становимся животными… Но я точно не знаю. Других оборотней похищают по заказу.
– Это что еще такое? – наконец-то, подал голос Бегерский. Который еще явно болел, поэтому сидел тихо и не отсвечивал, как выражались иногда люди. Бледное лицо, испарина… Глава соседнего поселения определенно еще не справился с травмами, которые получил в схватке с Ревским. Но беты у него не было, поэтому приходилось решать все самому. Тройняшки Бегерские не видели смысла брать бету. Ведь их и так было трое… Было… ключевое теперь слово.
– В человеческих клиниках иной раз требуется кровь или сыворотка или органы совершенно определенных свойств. Группы, совместимости. Вот их и заказывают, – пояснил Генрих.
– Но почему наши-то согласились на эту гадкую работенку? – возмутился Минин и в который уже раз ударил кулаком по столу.
– Ко многим можно найти подход, – со знанием дела пояснил Залесный. – Кому-то нужна работа. У кого-то проблемы с родственниками, с правоохранительными органами и прочее. Не все оборотни продаются. Но найти тех, кто продается, легче, чем ты думаешь.
Минин снова саданул кулаком по столу и рыкнул.
– Полегче, ящер!
Генрих пожал плечами.
– Я рассказал то, что знаю.
– Еще раз поясни про последний заказ! – потребовал Артар.
– Да там ничего особенного. Просили кровь и сыворотку женщин нэнги. Желательно чтобы им было несколько сотен лет.
Ревский скрипнул зубами. Понятно, почему выбрали Алю и Люду. Они идеально подходили по параметрам и плюс к тому гуляли одни. А тут еще охрана Ревского подвела. Убил бы! Всем перегрыз горло! Но сейчас хорошие охранники на вес золота. Нельзя так ими разбрасываться.
– Что с клиниками? Есть шансы проникнуть на территорию? – вернулся к своим баранам Минин.
– Попробуем, если прикроете, – произнес Генрих. – Мы давно ходим вокруг да около. Кстати! Кроме тех клиник, о которых вы знаете, есть еще несколько. Я скину вам данные на смартфоны. Поглядите.
– Мы должны заполучить то, что сможем предъявить человеческим властям. Иначе придется брать клиники штурмом. И тогда война! – рыкнул Ревский. Не удержался.
Минин кивнул. Генрих не возражал.
– Значит, попробуем вылазку сегодня же ночью. Дайте своих бойцов. Чтобы в случае отхода обеспечили подкрепление. У людей хорошая огневая мощь.
– Сделаем, – опередил Артара Минин. Настал черед Ревского только кивать.
Бегерский поддержал жест.
– Лады. Давайте обсудим операцию в деталях…
…Совещание оказалось более продуктивным, чем надеялся Артар. И это обнадеживало. Однако все его настроение улетело в трубу, стоило вспомнить, что дома не ждет Аля. Ревский стал зависим от нее еще больше. Каждая ночь без Али казалась бесконечной и одновременно совершенно бессмысленной. Зачем спать, если утром он ей не понадобится?
Зачем мучиться в кровати возбуждением, если он ей сейчас не требуется как любовник?
Ревский метался по дому, как зверь в клетке. На чистом адреналине не спал уже несколько ночей. Потому что не мог заснуть… Без Али.
Однако сегодня его ждал сюрприз.
Уже возле дома охранник подошел и доложил:
– К вам пришла Алия Менге. Вы распоряжались пускать ее днем и ночью. Так что…
Дальше слушать Ревский не стал. Рванул к себе в дом и в холле первого этажа застал Алю. Она растерянно мерила шагами комнату.
Артар подскочил, оглядел свою пару. Убедился, что с ней все в порядке: и физически, и эмоционально. Аля улыбалась, пока Ревский ее осматривал. Когда закончил, Артар остановился вплотную к Але. Но этого ему показалось мало. Поэтому вербер просто сгреб нэнги в охапку и притянул, жадно вдыхая ее запах. Словно хотел пропитаться им, насытиться впрок.
Желание вскипятило кровь мгновенно. Ударило в пах жаром, углями рассыпалось по коже. Артару стало жарко и душно. Но он все равно прижимал нэнги. А она даже не возмущалась.
– Я соскучился, – он будто извинялся.
И вдруг она уткнулась носом в его подбородок, провела им по коже Ревского, вызывая целую тучу мурашек, ток, который буквально искрил по телу вербера. А потом тихо шепнула:
– Я тоже скучала…
Артар так и замер, прижимая ее. Пытаясь осмыслить услышанное. Пытаясь понять – не ошибается ли. Не путает ли реальность и собственные смелые фантазии.
Его словно током пронзило. Но не до боли, до какого-то пограничного состояния – когда не понимаешь больно тебе или же хорошо. А скорее – приятно…
Аля усмехнулась и вскинула глаза на Ревского.
– Я пришла к тебе жить. Артар. Я хочу попробовать.
– Что? – он не верил своим ушам.
Слишком часто он воображал, видел во сне, как она вот так вот придет. Скажет, что остается. Прильнет.
– Начать отношения, – она смущенно улыбнулась. – То есть… Я не говорю, что я твоя. И что мы уже пара… И…
Дальше Артар не слушал. Накрыл рот Али поцелуем и дышать сразу стало полегче.
Казалось – все проблемы куда-то улетучились. Стало легко и свободно. Даже поразительно! Он ведь был привязан к этой женщине. Связан по рукам и ногам ее мнением, ее желаниями, ее потребностями. Но чувствовал себя таким свободным, таким… что слов не хватало.
Да Ревский и не пытался анализировать, облечь все в термины.
Он просто брал ее. Себе. На таких условиях, на каких Аля согласна. Потому что теперь, после того как пожил тут без нее, думал, что она никогда сама не придет, собственные условия стали неактуальными. Совершенно глупыми и не нужными.
Была она, а без нее уже ничего не было.
Артар прижал к себе хрупкое женское тело. Целовал, гладил… Ласкал.
Жадно и осторожно. Не в силах остановиться.
Аля только постанывала, выгибалась в руках Ревского и отдавалась его власти. Не целиком, не вся. И только не ее воля. Но сейчас она ЕМУ принадлежала!
Одежда жутко мешала. Казалась ненужным, ужасно раздражающим фактором.
Поэтому Ревский нехотя отстранился, освободив Алю на пару минут из своих рук, из своего плена. Сдернул ее тонкую блузку. Поднял и усадил на обеденный стол. Стянул лосины одним рывком. Белья под ними не оказалось и от запаха Али у Артара резко пересохло в горле.
Он потерял контроль над собой окончательно. Сдернул футболку, разорвав ее на три части под удивленным взглядом Али. Брюки постигла примерно та же участь. Они причиняли дискомфорт больше всего остального. И Ревский все им конкретно высказал, отшвырнув в сторону штанины по-отдельности.
А затем быстро устроился между ног Али. Она так и сидела, сняв бюстгальтер.
Ревский прижал ее снова. Наслаждаясь, каждой клеткой, каждым миллиметром кожи пропитываясь этим ощущением. Она моя… ОНА МОЯ! Кричал восторженный зверь Артара и он сам мысленно повторял это как заклинание.
Мир вокруг взорвался красками, запахами, звуками. Словно раньше Ревский не жил, не видел ни красоты, ни уродства. Ничего не видел и не понимал. И сразу все вокруг потухло. Была лишь Аля. Ее идеальное тело, нужное Ревскому больше, чем все вокруг. Включая его собственный пост держателя территории и альфы клана, за который Артар в свое время проливал кровь в поединке между множеством мощных альф.
Все было уже ненужным и несущественным.
Потому что пришла она. Потому что она отдавалась ему.
Артар должен был взять ее. Тут и сразу. Потому что иначе просто взорвался бы.
В паху все стянулось спазмом, ныло и болело от того, что он еще не соединился с Алей.
Ревский прижал ее и вошел, ощущая слабое, но облегчение. А потом быстро задвигался. Аля обхватила его ногами, доводя желание до каких-то невозможных высот. Когда кажется – отпустил ее, и все. Ничего больше нет. Ничего в этом мире больше нет для Артара.
Ревский толкался и толкался, делал круговые движения, рычал. А Аля вдруг чуть прикусила его за ухо.
Артар задрожал от удовольствия, выдохнул и кончил быстрее, чем планировал. Как малолетка, мать твою! Как какой-нибудь ботан, который женщин кроме, как в интернете, ни разу не видел.
Кончил так что всего аж вывернуло наизнанку. И понял, что хочет ее, всю и сейчас.
Так хочет, что аж бедра простреливает.
Артар отстранился от Али, вышел, схватил салфетку со стола и принялся вытирать ее бедра… Потому что семя вытекало из нэнги… Из Ревского словно фонтан вылился.
Однако стоило взглянуть на нежный цветок, красный и манящий, вдохнуть ее запах… Все, шансов на адекватность у Артара уже не осталось.
Только голод – погранично-звериный, дикий голод по ее телу.
Он выбросил салфетку куда-то на пол и сам принялся слизывать языком все с бедер Али. Медленно, с чувством смакуя ее кожу. Наслаждаясь тем какая же она гладкая, чуть прохладная по сравнению с Артаром. Нежная… Бархатистая.
Каждое касание уносило остатки связных мыслей Артара далеко и надолго.
Он был как зверь, что дорвался до самки. Ничего не соображал. Только видел ее обалденное тело и хотел так, словно никогда еще не удовлетворялся полностью.
Аля откинулась назад, вцепилась ладонями в край стола и шумно дышала. И Ревскому так нравилось, как она реагирует… Он, мать твою, прямо балдел от этого! Вот только выразить это словами Ревский не мог. Довольное утробное рычание вырывалось из глотки.
Артар вылизал ее всю, коснулся языком нежного места между ног, и Аля задрожала, чуть двинулась вперед. Ревский продолжил ласкать ее, чувствуя, что еще немного – и придется тушить пожар в паху льдом или чем покруче. Жидким азотом, видимо… Лед, скорее всего, сразу же испарится…
Он даже инстинктивно двигал бедрами, словно мог облегчить себе состояние.
Но продолжал играть языком, пока Аля не выдохнула, и мелкая дрожь не пробежала по ее телу. А затем нэнги расслабилась, и распахнув глаза, посмотрела на Артара. Такая… Лакомая… Сладкая…
Другая. Она звала, приглашала, дразнила. Чертовка! Маленькая, коварная драконица!
Понимала, как на него действует. Ощущала. И ей это нравилось.
Артар это прекрасно видел.
Глаза сверкают, словно два драгоценных кристалла. Губы раскраснелись. Взгляд исподлобья: хитрый и немного хищный.
Такой она нравилась Ревскому еще больше. Хотя, куда уж еще…
Почему-то Артар знал, что она еще никогда ТАК никому не раскрывалась. Сколько бы мужчин у нее не было или мужей.
И от этого понимания, у него окончательно сорвало тормоза.
Ревский подскочил, словно его подкинули, и снова взял ее.
Это было какое-то безумие. Острое, болезненно-яркое. И такое, мать твою, необходимое!
Как воздух, как вода, как сама жизнь.
Но и этого Ревскому показалось мало. Он подхватил Алю, переместился на диван и посадил ее на себя. Принялся двигать, поднимать и опускать на вздыбленный орган.
– Вот, теперь ты хозяйка! – едва смог сказать он.
– Но ведь управляешь-то все равно ты! – хрипло хихикнула Аля. Ее севший голос отозвался в каждой клетке Артара – и его снова шибануло возбуждением. Именно – шибануло, накрыло.
– Я-а-а… не… управляю, я-а-а… тебя… поддерживаю… – Ревский сам не понял, как удалось связать эти несколько слов. И удержать смысл фразы в голове больше чем на секунду.
И больше они с Алей не разговаривали, пока оба не упали на диван от усталости. Выжатые досуха, до дна. Довольные, как слоны. Счастливые, как идиоты. Которым плевать на то, что творится вокруг и какие проблемы еще впереди.
Да нет, это Ревский был как идиот: счастливый, восторженный и одухотворенный.
Аля…К Але подобное слово казалось неприменимым. Совершенно чужеродным даже в соседних предложениях с ее нежным, ласковым именем.
Артар поднял драконицу и понес ее в душ. Мыл, продолжал целовать, гладить, любить как мог.
А скорее потому, что не мог иначе.
Она не противилась. Устало оперлась на плечи Ревского, ища его силы и его поддержки. Податливо успокоилась в руках вербера.
И Артару так это нравилось! Приятная до невозможной неги волна прошлась по его телу.
Казалось, Аля, наконец-то, приняла его силу и согласилась, чтобы он защищал ее, заботился, любил…
И он любил, как умел.
Выбрался из ванной с Алей на руках, вытер ее и уложил в свою постель, на втором этаже. А затем спросил:
– Ты ведь не уйдешь? Аля! Ты не уйдешь от меня больше?
Опять решал, опять давил. Опять педалировал их отношения. Хотя вроде бы согласился этого не делать. Но у Артара иначе не выходило. Ну не мог он ее теперь отпустить. Тем более, после того как понял, не только каково это без нее, но и каково это С НЕЙ…
Аля молчала, раскинулась на кровати: теплая, расслабленная, домашняя…
Изучала лицо Ревского. Прямо как под микроскопом. Задумчиво, слегка озадаченно…
Чего искала? Обещаний? Что больше никогда не станет подавлять ее своей волей? Властностью?
Он не мог дать подобную клятву, потому что солгал бы. В критических ситуациях, когда счет идет на минуты и они отсчитывают не время ожидания, а шансы на жизнь, благоприятный исход… Ревский все равно ей бы приказывал.
Он старался в мирной и спокойной обстановке надеть намордник на все свои старые привычки, приструнить их и усмирить.
Но… если эмоции возьмут верх, Ревский не мог ручаться за себя.
Она, кажется, все поняла. Прищурилась, кивнула и усмехнулась.
Мол, ты неисправим, альфа-оборотень.
Ревский только развел руками. Да. Он такой по природе.
Но он мог, уже умел и практиковал совершенно другое, особенное к ней отношение. Не могла же она не заметить!
Артар молчал, ожидая ее вердикта, ее окончательного, судьбоносного решения. Приговора, уж если честно, как бы пафосно и сопливо ни прозвучало.
Аля выдохнула, словно решение далось ей непросто, но после вдруг стало легче. Как-то сразу все упростилось.
Произнесла очень тихо:
– Я останусь…
Ревский хотел уточнить: надолго ли, на каких условиях. Что ему сделать, чтобы не надолго – навсегда…
Но маленький пальчик лег на его губы, запечатав все вопросы Артара намертво.
– Пока останусь. А там посмотрим…