Глава 5

- Ну что, крошка, заждалась меня? – тихо, но внятно говорит Спиридонов, оказавшись на пороге моего дома.

Закрывает дверь на цепочку. Идет на меня. Я пячусь, но понимаю, что в западне и стойко принимаю первый удар. Ничего. Не в первой. Я справлюсь. Я сильная. Главное, Сергея нет рядом. Он не пострадает. Вот только от удара сильно стала болеть щека и вся челюсть. Без слов и прелюдий, как и обещал, бьет меня второй раз. И третий…

Перед глазами проносится вся картина. Будто смотрю на себя со стороны. От каждого удара чувствую боль. Невольно начинаю стонать и понимаю, что это не просто сон. Самая натуральная реальность. Причем принимаю я в ней непосредственное участие. Опять…

Чувствую боль во всем теле. Очень сильно жжет спину. Пытаюсь пошевелиться, но не получается. Не сразу понимаю, что лежу с закрытыми глазами. Надо бы открыть их. Открою, и весь этот ужас закончится. Но не получается.

Напрягаюсь. Сжимаю кулаки. Стараюсь пошевелить рукой. Немного получилось. Уже хорошо. Я чувствую свое тело. Чувствую боль. Значит, жива.

С трудом размыкаю губы. Странно. Пыталась открыть глаза, но поддались только губы. Слышу шуршание рядом. Кто-то рядом? А вдруг это Спиридонов?! Надо бежать!

От страха вновь оказаться с ним рядом глаза сами по себе открываются. Пеленой все заволокло. Ничего не вижу. Пытаюсь сфокусировать взгляд и утыкаюсь в белое полотно. Через несколько секунд понимаю, что это потолок. Над ухом раздается раздражающий писк. Хочется треснуть кулаком, чтобы он замолчал. Я даже бью машинально кулаком по чему-то мягкому. Но писк не прекращается. Только осознание больничной койки возвращает в реальность окончательно.

Смутно вижу шевеления с правой стороны. Кто-то сидит рядом. Поворачиваю голову и вижу немного седовласого мужчину. Он смотрит на меня с волнением.

- Машенька, ты как?..

Откуда-то издалека доносится его голос. Не сразу понимаю, что это Василий Васильевич. Страх проходит с наступающим чувством облегчения. Я в безопасности. Уже. Только тело болит. Шевелиться больно. Но это уже ерунда в сравнении с тем, что мне довелось пережить.

Нам довелось…

Так. Стоп.

Сергей.

В панике забываю о боли и отсутствии сил. Пытаюсь приподняться на локтях:

- Где Сергей? – мне показалось, что я кричу, но по факту еле пошевелила губами, поскольку своего голоса практически не услышала.

- Машенька, не переживай. С Сергеем все в порядке. Он дома.

Облегченно вздыхаю и будто падаю на что-то очень мягкое и обволакивающее. Это не просто больничная постель. Это спокойствие. Осознание, что все плохое позади. Да, все позади.

Был только один выстрел. Я это точно помню. У меня получилось закрыть Сергея. Больше всего боялась за него. Он не пострадал, раз дома.

- У него завтра сложный день, поэтому я дал ему возможность отдохнуть, - словно, услышав мои слова, говорит Василий Васильевич. – Точнее уже сегодня. Я его к тебе утром привезу. После твоей операции нас все равно не пустили к тебе. Я вот только недавно приехал. Уговорил врача, чтобы к тебе попасть.

- Зачем вы здесь? – шепчу, стараясь подать голос, но ничего не получается.

- Дежавю, Маш. Вторую девчонку уже не сберег, - говорит грустно, поджимая губы.

Несмотря на боль в теле, голова моя соображает. И я понимаю, к чему клонит этот человек.

- Расскажите?

- Потом. Не нужно сейчас тебе голову забивать моими переживаниями.

- Я больше не встану? – посещает меня шальная мысль.

- Нет! Что ты? – слегка эмоционально реагирует полковник. – Пронесло. Будешь бегать в скором времени в белом платье и фате. Но вот ваше с Ксеней упрямство зачастую выходит боком. И страдаете, прежде всего, вы сами. Вот точно также много лет назад я сидел перед Ксеней. Тогда еще не зная, что она никогда не встанет. Что за женское упрямство?!

Полковник начал злиться, но чтобы не показывать своих эмоций, встал и стал ходить по палате.

- Почему вам нужно вдалбливать, что женщины – это красивый, но слабый пол! Мужчина должен защищать! Мужчина должен быть сильным! А женщина должна довериться своему мужчине!

Он ходит от окна к двери, задрав вверх указательный палец правой руки и давая мне наставления. Ощущаю себя на планерке в их управлении. Примерно так Сергей изображал начальника во время очередного нагоняя за самоуправство оперативников.

Невольно улыбаюсь. Даже издаю слабый смешок. Его слышит полковник и оборачивается ко мне:

- Она еще и смеется! – взмахивает руками Василий Васильевич.

Я улыбаюсь во всю ширь. Так приятно, когда тебя отчитывают… Когда есть кому тебя отчитывать…

Это же прямое доказательство факта, что ты кому-то нужна…

- Теперь-то ты хоть понимаешь, что совершила ошибку?! – он машет руками, пытаясь меня вразумить.

Я, соглашаясь, киваю головой.

- Серьезно? – мужчина удивлен моему ответу. Да так, что даже садится рядом снова. – Ты, правда, осознаешь свой провал?

Я опять киваю согласно головой, не прекращая улыбаться.

- Ну наконец-то, - удовлетворенно вздыхает полковник. – Ксеню я три года после ранения обрабатывал. Вразумлял.

От переживаний у него даже испарина на лбу появилась. Василий Васильевич достал платок из кармана брюк и протерся им. Движения резкие, руки трясутся.

Он не за меня испугался. Он вновь пережил ситуацию со своей любимой Ксеней. И у них разрешилось все совсем плачевно. Отсюда и такие нервные порывы.

- Так ты напишешь заявление на Спиридонову? – добивает меня полковник, желая услышать мое четкое признание своей неправоты.

- Напишу, - говорю я уже с голосом.

Намерения мои четкие и уверенные. Теперь все только по закону. Как и десять лет назад.

- Вот и хорошо. А то я тут сижу и жду, когда ты в себя придешь, чтобы тебя тепленькой взять. Чтобы не смогла потом заднюю дать.

Я невольно засмеялась над его словами.

- А я думала, что вы за меня переживаете.., - с улыбкой, имитируя укор в голосе.

- Переживаете.., - повторил за мной полковник с ухмылкой, но потом стал серьезным. - Когда мы с Ксеней еще только женились, мечтали, что у нас родится дочь. Даже имя ей тогда придумали. Мария. А в итоге.., - он вздохнул тяжело, покраснел.

- Василий Васильевич, я не крещеная. Будете с Ксеней моими родителями?

Он резко посмотрел на меня. Смотрел в глаза долго, пытаясь понять, говорю ли я правду или сошла с ума. Но я была настроена решительно. Родителей хочется приобрести в любом возрасте. Особенно, если их у тебя никогда не было.

Понимая серьезность моих намерений, полковник отвернулся. Помотал головой. Потом принял прежнее положение, опустив голову. Я заметила как его губа нижняя немного затряслась. Он поднял голову, но боится смотреть на меня. В глазах слезы.

- Вот, - опять он журит меня указательным пальцем, - умеешь ты доводить мужиков. Кого до ЗАГСа, кого до слез…