ГЛАВА 20

— Спасибо, — тихо прошептала Ната и потянулась к Федору. Ей хотелось его отблагодарить. Единственным доступным ей способом…

Они снова были в дороге. У мамы не остались.

Она не предложила, а у Наташи и посыла не возникло остаться. Она поехала с Федором.

Как и должно быть.

Первое время Ната сидела притихшая.

Иногда посматривала в сторону мужчины. Федор вел машину спокойно.

— Поспи.

— Нет.

Вот тут-то её и прорвало. Она, не думая о последствиях, положила руку на бедро Федора. Не на колено — значительно выше. Её жест был настолько естественным, что она не думала о последствиях.

Воздух в салоне мгновенно сгустился, в нем появились терпкие нотки. Сладкие, слегка солоноватые.

Нату повело, и она сама медленно втянула в себя этот дурманящий голову запах, отмечая, как собственное тело остро реагирует на проявление мужского возбуждения. Соски напряглись, внизу живота приятно заныло. Дыхание сбилось.

— Ты, правда, нам поможешь? — снова тихо спросила она.

— Наташа, ты выбрала неудачный момент, чтобы проверить меня на вшивость.

Она не поняла смысла сказанного, зато её неприятно царапнула возникшая грубость. Ещё вчера она оттолкнула бы Наташу, отворотила её от двуликого, сейчас же девушка завелась сильнее.

Что с ней такое…

— Моя благодарность искренняя. И она не носит сексуальный характер.

— Разве?

— С моей стороны — да.

Федор настолько резко выкрутил руль, сворачивая на обочину, что Наташе чудом удалось избежать удара о панель. Её откинуло на сиденье, и девушка растерянно моргнула, дезориентированная.

Не успела она перевести дыхание, как легкий вскрик сорвался с её губ — спинка сиденья откинулась назад, раскладываясь, и почти сразу же над Натой навис Федор, умудрившись перебраться через консоль.

Пространство вокруг Наташи стремительно сужалось — его заполнял Федор. Он смотрел на неё недобро, яростно сверкая карими глазами, в сумерках казавшимися почти черными. Ната инстинктивно выставила руки вперед раскрытыми ладонями кверху. Она не стремилась остановить Федора. У неё ничего и не получилось бы.

От мужчины веяло агрессией. Мужской. Едва сдерживаемой. Вибрирующей. Смешанной с едва сдерживаемой страстью.

Которая проникала в кровь Наты, пробуждая древние инстинкты. Рядом с этим мужчиной они обострялись, рвались наружу. Ната позволила себе расслабиться.

Он не причинит ей вреда. Никогда.

— Не хитри, истинная, — глухо, точно каждое слово давалось ему с трудом, выдохнул Федор. — Тебе не надо благодарить меня сексом за помощь. Ты просишь — я делаю. И так будет всегда.

— Что? — выдохнула она, замирая и натягиваясь, как тетива. Её ладони уперлись в каменную грудь. Под правой она отчетливо чувствовала удары его сердца.

Зашкаливающие.

— Твой комфорт и защита — моя первостепенная задача и…

Он не договорил, потому что Наташа, извернувшись, толкнула его в грудь со всей силой, на которую только была способна.

— Ты решил… Ты решил, что я полезла к тебе, потому что… — у неё не оказалось нужных слов, чтобы выразить обиду и негодование, что захлестнули её.

Федор прировнял её к продажной девке! Или к кому похлеще! К содержанке!

А она… Она от чистого сердца! Потому что её потянуло к нему неимоверно!

— Какого черта? — у него тоже сдали нервы.

— Какого? Такого! Слезь с меня! — она ещё сильнее ударила его в грудь, но с таким же успехом могла бы попытаться сдвинуть скалу.

Терпкость в салоне зашкаливала. Ко всему прочему, перебивая негромкую ненавязчивую музыку, которую Федор включил, как только они тронулись в дорогу, послышалось рычание.

Нетерпеливое. Предупреждающее.

Она где-то перешла грань.

А… Ну и что!

Наташу колотило не на шутку. Сколько можно?.. Вот сколько? Она не железная! День за днем — потрясения! Как только она что-то начинает понимать, даже не так — принимать! — обрушивается что-то сверху! На, дорогая, держи-ка ещё! Сдюжишь? Вытянешь? Нет? Так это твои проблемы.

Вспомни-ка, кто ты! Омежка! Не пара, не возлюбленная! Просто та, которая подошла!

Физиологически.

Нет чувств. Нет ничего.

Есть потребность в сексе. И в продолжении рода.

— Ты. О. Чем. Сейчас. Думаешь?

Каждое слово Федор произносил с паузой. При этом рычащие нотки не ушли из его голоса. Напротив, появился опасный блеск в глазах.

— Слезь. С. Меня, — в тон ему ответила Наташа и уже не толкнула его в грудь, а настойчиво надавила, подтверждая свои действия словами.

Что-то снова в воздухе поменялось. Она даже не стала разбираться в изменениях.

Не хотела.

Пять минут назад она была оглушающе счастлива, сейчас тонула в холоде, что пробрался в грудь и сдавил сердце.

— Наа-тааа-шааа…

Она взбрыкнула, пытаясь скинуть его и бедрами, позабыв, что в юбке. И что Федор в опасной близости от неё.

В маминых сказках двуликие часто обладали несдержанным темпераментом. Ещё сегодня, гуляя по бутикам и примиряя красивые вещи, она размышляла, что никак не вписывается в клан двуликих. Она привыкла рассчитывать наперед свои действия, составлять четкие планы и следовать им. Порывистостью никогда не отличалась. Сложно вспомнить, когда Ната срывалась на крик или начинала бесноваться от пустяка.

Кажется, пришло время.

Говорить она больше не собиралась. Хватит. Сложно им понимать друг друга. Никак не получается.

Наташа заерзала, пытаясь выбраться из-под тяжелого, пока только нависающего мужского тела. Она заскользила вниз, но тотчас оказалась схваченной за шею. Рука Федора проскользнула между её телом и сиденьем и сжала сзади шею, вынуждая девушку застыть на месте.

Захват не причинял боли, но надежно её зафиксировал, заставляя посмотреть в лицо мужчине.

— Я не знаю, что ты себе надумала, женщина, — горячее дыхание коснулось волос Наты. — Ты непредсказуема. Ты сводишь меня с ума. Ты заставляешь меня рядом с собой гореть. Я один раз уже изнасиловал тебя и не хочу допустить повторения. Но, черт! Ты вообще понимаешь, что творишь?

Её глаза распахнулись, когда она услышала про изнасилование.

То есть то, что было между ними, он воспринимает, как насилие над ней?

Боль, терзавшая мужчину изнутри, ворвалась в девушку и ошеломила. Наташа открыла рот, не чтобы опровергнуть его восприятие, а прояснить. Не успела.

— Не могу, — с внутренним надрывом прошептал Федор и поцеловал Наташу.

Та сначала пискнула. Возмущенно. Но не от того, что он её поцеловал, а от услышанного ранее. Может быть, в глубине души Ната первый раз с Федей и воспринимала, как некое принуждение, но никак не насилие! И если вспомнить, сколько раз у Федора была возможность взять её, а он сдерживался… Смотрел. Хотел. Уходил. Трогал, осторожничал, не причиняя вреда.

Рычал, не кусая.

Потому что она его.

И он её.

Наташу снова кинуло в противоположную сторону. Сердце девушки наполнилось тоской и нежностью. Она выгнула спину, развела пальцы в стороны. Открыла губы, позволяя Федору углубить поцелуй.

Захват на шее усилился. По крупному телу мужчины прошла дрожь нетерпения, он качнулся бедрами вперед, вжав их в бедра Наты. Девушка глухо застонала в покусывающие её губы.

Его возбуждение невозможно было не заметить. Невозможно проигнорировать. Жар хлынул по коже, вихрем пронесся по телу и устремился к низу живота, к сосредоточению её женственности. Ната не заметила, как подалась вперед, не в силах терпеть пространство между своим телом и телом мужчины. Выставила ногти и поцарапалась о грудь, желая почувствовать под пальцами теплую кожу.

Она с готовностью отвечала на поцелуй Федора, больше ни о чем не думая, полностью растворяясь в прикосновениях мужчины и его ласках, которые становились все откровеннее и горячее.

Федор перенес тяжесть тела на локоть, вторую руку убрал с шеи Наты и сжал бедро, задирая подол платья.

Да… То, что надо. Что требуется ей.

Не разрывая поцелуй, они принялись лихорадочно освобождать друг друга от одежды. Платье снять оказалось сложнее, но и с этой задачей они справились. Как только пальцы Наты коснулись бронзовой кожи альфы, она застонала от удовольствия. Как же между ними всё сложно.

И просто…

Если откинуть ненужные сомнения, тревоги. Следовать инстинктам и быть как можно ближе друг к другу…

Кожа к коже. Губы к губам.

Федор снова и снова проводил руками по телу Наты, по тем участкам, которые освобождались от одежды. Шея, грудь, живот. Почему-то на последнем он задержался дольше. Мял, трогал, спускался ниже к лобку и снова возвращался. Ната уже не сдерживала стонов и нетерпения. Она с каждым вздохом втягивала в себя терпкий запах Федора — смесь дорогого парфюма, запах кожи и возбуждения. Невероятное дурманящее сочетание, которое ей никогда не надоест. Между бедер всё пылало. Трусики давно намокли. От них хотелось избавиться.

Ната запустила пальцы в короткие волосы Федора, стараясь вернуть его лицо к своему. Куда там. Мужчина занялся её грудью. Лизал поочередно соски, умудряясь соединять грудь вместе. Мять нежно и в то же время ощутимо, с той самой силой, от которой кружилась голова, и желание заполняло каждую клеточку Наты.

Она ерзала от нетерпения, проводила рукой по кубикам пресса Федора, пальцами поддевала ремень и никак с ним не справлялась. Начинала злиться, покусывая те участки тела Федора, которые оказывались рядом с её губами и зубами.

И слышала в ответ более громкие стоны.

Ему нравилось

— Сними… ремень, — выдавила она из себя, когда в очередной раз не смогла добраться до паха мужчины.

— Ремень? — Федор мотнул головой, отрываясь от груди Наты. Взгляд расфокусированный, поплывший.

Оттого что она рядом. От сильного желания, захлестывающего мужчину.

— Брюки. Разденься уже…

Федор, удерживая вес тела одной рукой, уперся в сидушку кресла, подтянулся, и его глаза оказались напротив её. Она увидела, как зрачок вытянулся. Одновременно мужчина резкими движениями избавился от остатков своей одежды.

И принялся за одежду Наты. На ней на тот момент оставались колготы и трусики.

Руку Федор с её лона не убрал.

Наташа сквозь плотно сжатые губы втянула в себя воздух и накрыла рукой эрегированный член мужчины. Гладкий. Большой. Идеальный. Ей хотелось видеть его. Трогать. Не только руками.

Почувствовав её ласки, мужчина откинул голову назад, прикрыв глаза от наслаждения. Нате нравилась его реакция. Её власть над сильным мужчиной, перед которым склоняли головы все двуликие, живущие в этом мире.

Она провела рукой вверх-вниз. Ещё раз. И ещё. Большим пальцем почувствовала влагу, что выступила на головке. Не удержалась, подняла руку, посмотрела на ладонь, после чего медленно провела по большому пальцу языком.

— Ай…

Её дернули вниз. Ответные действия Федора не заставили себя долго ждать. Его тело пылало. Температура повысилась.

— Я постараюсь, — кадык Федора дернулся, — быть осторожным.

Он поднял одну ногу Наты, провел языком по лодыжке, икре, после чего поставил её себе на плечо. Раскрывая Нату для себя.

Его взгляд задержался на её обнаженной плоти. Ната зажмурилась. Она знала — он видит. Всё. Опухшие от прильнувшей крови складки. Влагу, что спряталась между ними и просачивалась наружу.

И она знала: ему нравится то, что он видит.

Федор проникал в неё осторожно. Провел членом по складочкам. Проник головкой, снова вышел. Повторил манипуляции, сорвав всхлип Наты, и заполнил. Ната выгнулась, сильнее уперевшись ногой в плечо, краем сознания отмечая, что и тогда ей не удалось сдвинуть Федора с места.

Он полностью контролировал происходящее. Мягко. Ненавязчиво. Никак не ограничивая её желания и потребности. Свободу. Он был рядом, отдавая себя, даря наслаждение, спиралью закручивающееся у неё внизу живота. Там, где всё пылало.

Наполненность была идеальной. Ната задохнулась, хотела податься вперед и не смогла. Федор задвигался, рукой накрыв одну грудь и зажав между пальцами её сосок, теребя, немного потягивая, обостряя восприятие.

— О-о-о…

Первый толчок. Второй.

Удовольствие становилось нестерпимым. Каждое проникновение Ната воспринимала остро. Ей казалось, что она чувствует всё: набухшую головку, каждую венку…

Он проникал сразу на всю длину. Глубоко.

Ната вцепилась в плечи Федора. Качнулась к нему навстречу, делая их соединение ещё плотнее. Да… так… только так…

Он растягивал её. Ударялся бедрами о её бедра, заполняя салон влажными пошлыми шлепками.

— Девочка моя… Тебе хорошо?

Его ладонь коснулась её щеки.

— Хорошо.

— А так?

Он изменил угол проникновения, и Наташа сорвалась на крик.

— Не слышу, истинная! — его голос изменился, наполнился властными нотками, вызывающими вибрацию в каждой клеточке Наты.

Она не могла не повиноваться. Это оказалось чертовски сексуально — подчиняться ему. Здесь и сейчас. Полностью отдавая себя.

— Ещё… лучше.

Она задыхалась. Металась под ним. Отдавала себя всю. Ловила мельчайшие оттенки удовольствия и кончала ярко, громко, не стесняясь. Ната не успела прийти в себя, осознать, что между ними произошло, как Федор качнулся в последний раз, особенно глубоко, наполняя её семенем и не спеша покидать.

Он осторожно снял с плеча её ногу, подался вперед, приподнял плечи Наташи, чтобы обнять её и прижать к себе плотнее.

— Истинная… Какая же ты…

Он не договорил.

А ей уточнения были ни к чему.