Глава 7

Наши гляделки с парнем не прошли мимо глаз Дамлы. Едва мужчины вышли, я упала в её глазах ниже плинтуса.

— Ох, зря господин тебя сюда привёл, ох и зря. Чувствует моё сердце, принесёшь ты ему несчастье. А он еще от того едва оправился.

— От какого?

Зря я спросила… Может, надо было разозлить женщину, она бы больше рассказала, а после откровенного вопроса сразу губы поджала и выстрелила:

— Не твоё дело! Иди-ка ты в комнату да сиди там.

— Я здесь пленница? Мне нельзя никуда выходить?

— Ну почему же, ходи, да не лезь куда тебя не просят.

— Я и не лезу, — едва слышно прошептала и спросила: — На рынок меня возьмёте?

— Если господин разрешит — может быть, — чуть подумав, согласилась Дамла. — Я бы вообще туда носу на казала, мучение одно.

— А как узнать у господина?

— Вот навещу и узнаю, а пока дома будь, пыль вытри в гостиной, раз уж в помощницы набилась.

— Хорошо, показывайте, где у вас тряпки, пылесосы и ключи от апартаментов!

Я заметила, как инстинктивно женщина проверила левый карман платья. А в правом лежал телефон.

— Где закрыто — там я сама приберу.

Она быстро направилась к двери, ведущей на внутренний дворик. Я вышла за ней осмотреться.

Обратная сторона дворца мало чем отличалась от обратной стороны какого-нибудь детсада или больницы: контейнеры с измельчителями для пищевых, пластиковых и других сортированных отходов на небольшой площадке с подъездной дорогой, похоже, той, что огибает дом — я видела её, когда пробовала сбежать. За ней небольшая круглая, как блюдо, подстриженная лужайка, окаймлённая тремя рядами растений: первый — низкий, не выше колена, ровный ряд кустарника с частыми веточками и мелкими, как у брусники, темно-зелёными листочками; второй — великолепные цветущие золотистые рододендроны, ирландское земляничное дерево и брукенталии с похожими на хвою листьями и гроздьями розовых цветов; третий — магнолии с шикарными крупными цветами, церсисы с цветущими стволами, и жакаранды, усыпанные сплошным сиреневым цветом. И за всем этим буйством ароматов и красок — могучие платаны, заматеревшие, со стволами с три обхвата.

Я засмотрелась на эту красоту, окружившую не больше дворовой площадки непонятный пятачок, и не обратила внимания на слившуюся с пейзажем малолитражку сочного цвета зрелой летней травы. А когда увидела, расхохоталась: похожая на жука в выпученными глазами она прекрасно дополняла пейзаж, но куда уместнее смотрелась бы на этой полянке, а не на сером асфальте.

— Это что за чудо? — спросила Дамлу, деловито подошедшую к невеличке.

Я тоже приблизилась и потрогала машинку, больше похожую на мультяшный оживший персонаж, не хватало только нарисованной улыбки. Впрочем, она была, но растянулась на губах молодого парнишки, едва ли лет двадцати, но очень полного. Он сидел за рулём и не выходил явно потому, что этот трюк ему было бы проделать крайне затруднительно. Дамла — женщина тоже в теле, хоть и в меньшем — уже усаживалась рядом с парнем, улыбавшимся мне не только всем ртом, но, похоже, и всем сердцем — просто лучился жизнерадостностью и добротой.

— Под лестницей кладовка, там найдешь, чем пыль смахнуть, если не передумала, — бросила сухо Дамла и захлопнула дверцу. Я проводила заурчавшее довольное чем-то чудо взглядом, пока оно жучком не уползло за поворот дворца, и вернулась в кухню.

Ну что ж, надо как следует поесть и приниматься за уборку. Вернее — обследование замка чудовища на полных правах… золушки.

* * *

Надо было догадаться, что ничего, что бы мне помогло сбежать, я не найду. Разве что метлу, чтобы перелететь через все кордоны и приземлиться прямиком у здания русского посольства. Но та метла, которую я обнаружила под лестницей, русских сказок не читала.

Я прошлась с пушистой метёлкой по всем коридорам и чуть не заработала косоглазие, пока вычисляла камеры — искать их приходилось, не вызывая настороженности у человека перед мониторами. Вошла во все открытые комнаты, но в них камер не обнаружила. Злая, спустилась в гостиную и остервенело махала разноцветной штуковиной по поверхностям мебели, плазменному экрану, фоторамкам… пока взгляд на наткнулся на фото Энвера с какой-то девушкой. Она сидела в кресле совершенно счастливая, а он обнимал её крепко и в то же время, чувствовалось, что бережно, сидя на широком подлокотнике. Белоснежные длинные вьющиеся волосы, чувственные розовые губы, большие распахнутые голубые с бирюзой глаза… Я будто смотрела на себя.

— Что за чёрт? — прошептала по-русски, падая в такое же — или это же? — кресло и ошалело всматриваясь в незнакомку.

Мы могли бы быть сёстрами, и были бы похожи больше, чем с Юлькой. Разве что глаза у меня серо-голубые, а не цвета вечной мерзлоты и моря, как у незнакомки. Я невольно перекинула вперёд собранные в высокий хвост волосы и приложила кончик к фото — даже если цветопередача подводит, белый оттенок того же холодного цвета.

— Вот чёрт…

Пара выглядела счастливой. Нет. Они и были счастливой парой — это читалось в их глазах, в том, как она прижималась к нему, а он не желал выпускать её из рук. В их улыбках — немного глупых, потому что они искренне влюблены.

— Вот чёрт… — вырвалось в третий раз, когда в голове забрезжило ещё не оформившая в слова догадка.

Но одной её тени хватило, чтобы выйти из себя. Я вернула фотографию на консоль и бросилась в свою комнату, чтобы не натворить тут дел. Меня душили злость и обида.

Злость от непонимания — как можно быть таким чудовищем и вот так излучать любовь?! Будущих невольниц отбирали под стать этой девушке?! Зачем? Чтобы найти ей замену? Что он сделал с ней? Она тоже была его невольницей?.. Или она и сейчас его невольница? Почему он смотрел на меня взглядом, как яд, а трахал, как бог? Видел её? Её, а не меня?!

От этой мысли в груди родился глухой рык, прокатился комом по горлу и вырвался всхлипом той самой обиды, что соседствовала со злостью. Он даже трахал не меня, а её!

Мои намерения влюбить в себя Энвера рассыпались слезами отчаяния.

И, может быть, в другой раз я бы проревела долго, но перепады настроения последнее время случались быстро и для меня самой неожиданно. Слезы иссохли, как колодец в пустыне, я умылась и спустилась в кухню дожидаться Дамлу как раз тогда, когда раскрасневшийся от жары и тяжести своего веса Озтур затаскивал тяжёлые сумки с продуктами.

Дамла шла следом, её руки тоже были заняты покупками. Но я не двинулась с места, просто стояла, опершись бедром на столешницу и наблюдала — после неожиданного открытия прислуживать в резиденции Энвера желание отпало. Тем более толку от этого было ноль. Меня теперь интересовало только два ответа — в какой комнате спит Дамла и запирает ли она на ночь дверь.

— Как Энвер? — спросила женщину, когда она разогрела обед для охраны и спровадила толстячка развозить соты по постам — как я поняла, их всего три: на дороге в город, на заброшенную фабрику и на какой-то горной трассе.

— Уже всё хорошо, полежит, раны затянутся, и вернётся. — Женщина утёрла со лба пот. — Уф, пекло какое… Пойду, прилягу на полчасика…

Я внутренне ликовала: оставалось проводить её до комнаты — и полдела сделано! Мы вышли из кухни вместе, я немного приотстала и лихорадочно соображала, как избежать её вопросов, если она почувствует мой к ней странный интерес. Но всё оказалось проще простого.

— …Пойдём, покажу, где меня искать, если что тебе понадобится.

— А такое может быть? — скептически спросила, мысленно потирая вспотевшие ладошки. — Я думала, вам о моих передвижения докладывают.

Женщина только поджала губы. И я окончательно поняла — между нами мира быть не может. Только не знала, это я ей крепко насолила своим присутствием, или до меня это успела сделать незнакомка с фотографии? И как выжить в этом доме, если один трахает не меня, а вторая ненавидит меня, похоже, именно за это?

* * *

— Валентина, спустись вниз, к тебе приехал господин Кемран, — сухо бросила Дамла, едва появившись на пороге, и тут же вышла.

Чем опять недовольна эта невыносимая женщина?

Я подскочила с кровати, на которой дремала, не выспавшись ночью. Быстро плеснула в ванной в лицо холодную воду, похлопала по щекам, чтобы прилившая к ним кровь быстрее разогнала припухлость ото сна, а волосы трогать не стала — из хвоста выбились короткие волнистые волоски и очень романтично окаймили лицо. Мой длинный белый сарафан в мелкий цветочек со свободной юбкой в пол делал меня похожей на принцессу, заточенную в замке злого чудовища, а Кемран в этом антураже воспринимался принцем, принёсшимся спасти.

Вот только я помнила, что он собственноручно вернул меня в логово зверя, и я едва не стала жертвой группового насилия.

Спустилась вниз с сильно бившимся сердцем, но вид постаралась принять самый отстранённый. И он слетел с меня к чёртовой матери, едва я увидела Кемрана… на ногах.

Это был даже не Кемран, а какой-то киборг. Полукиборг-полуКемран. Я забыла поздороваться, застыла, разглядывая стальной скелет, сковавший парня, стоявшего ко мне спиной. Он, наверное, почувствовал моё присутствие шестым чувством и повернулся, встретив мой ошеломлённый взгляд.

— Здравствуй, Валентина.

— Здравствуй…те… — вымолвила, споткнувшись на слове. — Это… фантастика!.. Неужели уже такое придумали? С ума сойти!

Я разглядывала Кемрана, совершенно позабыв о стеснении, а он впервые искренне улыбался во весь рот и демонстрировал мне возможности экзоскелета, присев на корточки, а потом сделав несколько шагов к креслу и усевшись в него.

— Удобная штука. Жаль, что альпинизм с ним пока невозможен, — сокрушался гость, отстёгивая от рук два полукостыля, на которые он опирался при ходьбе. Поймал на них мой взгляд и просветил, ломая сложившийся о нём стереотип молчуна: — Ещё не вполне освоился с этим роботом.

— Стесняюсь спросить… — Кемран вздёрнул брови, разрешая не стесняться, и я задала вопрос в лоб: — Что с вами случилось?

— Соскользнул со скалы.

— Давно?

— Три года назад.

— Подвела страховка?

Кемран покачал головой:

— Старался удержать девушку. В горах эмоции — первые враги.

— Удержали?

— Давай на «ты», — хмыкнул парень, но на вопрос не ответил.

И всё же я успела увидеть мелькнувшую на его лице тень, а в глазах — застарелую… боль?

— Хорошо, — согласилась и замолчала, давая мужчине право сказать, зачем он явился.

— Как ты тут устроилась? — настала его очередь задавать вопросы.

— Вашими усилиями — как принцесса: личные апартаменты с гостиной и огромным балконом с живописным видом. Вот только ещё не прощупала границ своей территории.

— Они могут хорошо растянуться… — усмехнулся парень. — Но я к апартаментам отношения не имею. Удивлён, что ты вообще оказалась в этом доме. И сразу хочу тебя предупредить — определи для себя: ты хочешь остаться здесь или вернуться домой. Я могу устроить оба варианта.

— То есть «остаться здесь»? Здесь — в этом доме? — я повела руками по сторонам, совершенно не понимая, о чём он вообще говорит?! — Или в Ризе?

— Любой вариант возможен. Но всё зависит от конечного выбора.

— Да какой выбор?! Я хочу домой! У меня там папа, сестра! Да я Ризе видеть не хочу после всего этого!.. — осеклась, вспомнив разговор Энвера и Месута…

— Это уже не моя девка. Я продал её.

— С сыном я сам разберусь, а ты, дорогой, за бардак ответ должен держать.

— Что происходит?.. — прошептала, вглядываясь в лицо гостя.

Энвер продал меня… Кому? Кемрану? Но он к апартаментам отношения не имеет и вообще удивлён, что я не в клетке. Кто тот сын Месута, которому меня продал мой «уважаемый господин»?

— А что происходит? — вздёрнул бровь парень, насмешливо глядя на меня.

— Так, — я растерялась, но постаралась взять себя в руки. — Я хочу домой. Мне не нужен ни этот дом, ни эта страна, ни эта работа. Ты обещал помочь, если я проведу для тебя экскурсию. Я готова начать.

— Я за тем и приехал. В Ризе есть небольшой книжный магазинчик, недалеко от пляжа, там русский эмигрант продаёт литературу для бывших соотечественников.

Мне пришлось опустить взгляд, чтобы скрыть, как загорелись мои глаза — может быть, мне повезёт, и в книге окажутся номера телефонов русского посольства?

* * *

Мы с Кемраном в сопровождении двух охранников, одним из которых был мужчина, которого я приняла за хозяина дома инвалида — Халим, кажется, его имя — медленно шли по полосе рыхлого песка — парню трудно было двигаться по нетвёрдой поверхности, но его целеустремлённость и упорство не уступали моим, когда я пыталась сбежать.

Магазинчик оказался совсем маленьким — просто небольшой контейнер с полками по периметру, коробками с книгами под ними, картами в тубусах, торчавших в зонтнице, и мужчиной в коротких шортах и майке, сидевшим на раскладном кресле рядом со столиком от походного комплекта. Он что-то читал и потягивал через трубочку из высокого стакана воду со льдом и долькой лайма.

— Доброго дня, любезный, — поздоровался торговец с Кемраном, будто знал, что он «уважаемый господин». И лишь потом обратился ко мне: — Проходи, дорогая, что тебе нужно?

Закралось ощущение, что до меня мой «благодетель» тут уже побывал.

— Карту с достопримечательностями и какую-то литературу для туристов о городе. На русском языке, — добавила поспешно.

— Есть такое, есть! — обрадовался продавец и вынул откуда-то из коробки толстое издание в красочной, как сам город, глянцевой обложке. Протянул мне и тут же ухватил из зонтницы один тубус. — А вот и карта, с телефонами и адресами заведений и популярными туристическими маршрутами.

Я очень надеялась, что это будет карта Турции, а одним из заведений — русское посольство. Но, развернув свиток, увидела лишь карту Ризе. Едва сдержалась, чтобы от досады не повело лицо и не вылетели так и стремившиеся с языка ругательства. Пролистала опус на триста страниц крупным шрифтом и расстроилась окончательно — книга с множеством фото тоже не содержала ни одного полезного телефона. Увы.

— А есть другие справочники?

— Мне кажется, этот неплох, — подошёл Кемран и взял у меня из рук книгу. Веером пролистал страницы и вернул мне. — К тому же я знаю, куда хочу попасть, тебе нужно лишь составить маршрут… Берём, — бросил торговцу и направился из лавчонки.

Мне осталось лишь тайком вздохнуть и отправиться следом за парнем, отправившемся не в сторону оставленной на пляжной парковке машине, а к кромке воды.

— Не хочешь искупаться? — спросил, не оглянувшись. — Я себе в этом удовольствии отказывал три года, но с тобой хочется.

— Я слегка не одета, — засомневалась. На мне были лишь кружевные трусики и сарафан, я ведь не собиралась…

— Здесь купаются и топлес, а чуть дальше — нудисты, мы можем пойти туда, — он повернулся ко мне, остановившись у края воды. Прищурился от солнца и совершенно спокойно добавил: — Я хочу увидеть тебя обнажённой…

Ну да, «ничего для тебя непривычного» раздеться догола перед первым встречным. Я должна была догадаться, что одними экскурсиями наш устный договор не ограничится.

Кемран будто прочитал мои мысли:

— …Всё-таки нудистский. Там мы будем в равном положении, — усмехнулся он и пошёл вдоль кромки воды. — У тебя красивое тело, Валя, тебе незачем бояться.

Его тело тоже было вполне себе привлекательным. Не таким, как у Энвера, более худым и не таким мускулистым и широкоплечим, но не хилым.

— А потом мокрые поедем назад? — задала наиглупейший вопрос — под таким палящим солнцем даже трусы покроются ровным золотистым загаром, не то что высохнут за пару минут.

Кемран не ответил, но шестым чувством я поняла, что он предсказуемо усмехнулся.

Охранники шли за нами, ни книги, ни тубуса в их руках я не увидела.

Зато у одного на плече висела небольшая сумка. Из неё и появились на свет покрывало и пара полотенец. Мы устроились на краю нудистского лежбища. До трусов разделись даже охранники, помогли Кемрану снять экзоскелет и устроили его сидеть. Отошли от нас подальше и уселись в тени зонтика в креслах.

— Поможешь раздеться? — спросил парень, расстёгивая хлопковую рубашку. — Только сначала сними своё платье.

Не могу сказать, что я стеснялась. Ничуть. Меня столько незнакомых мужиков распинали во всех позах… Но всё же, когда с голой грудью опустилась на колени, чтобы стянуть с Кемрана штаны и трусы, почувствовала, как от его взгляда по коже поползли мурашки, а соски застыли камешками. Он буквально глотал мою грудь взглядом, чуть не пуская слюну, но не трогал. Турки очень любят тактильный контакт и стараются прикоснуться к собеседнику, и он мог сделать это, но не трогал. Судя по его вполне работоспособному члену, упруго выстрелившему из трусов, он завёлся не на шутку. Я нервно отодвинулась от парня на край покрывала и сдёрнула трусики, проклиная день, когда решила полететь в Турцию. Знойный роман, который я рисовала себе в мечтах, протекал совсем не так скоропалительно и нагло.

— Не сиди, иди, купайся, — он всё-таки протянул руку и провёл пальцами по моему позвоночнику.

— А ты? — повернулась к нему, обняв колени и спрятав грудь от его взгляда.

— Я присоединюсь, — заверил и убрал руку.

В море лучше, чем с ним рядом, хотя эту Чёрную лужу я уже успела возненавидеть. Вырвусь из этого ада и если и буду ездить куда-то отдыхать — максимум на озёра. Хватит с меня морей на всю оставшуюся жизнь.

Я встала и пошла в воду на деревянных ногах — взгляд парня сковывал, будто меня уже насадили на член и долбили от души — так всё сотрясалось внутри от некомфортной компании. Скрылась от чёрных глаз в волнах с великим удовольствием, ныряла и старалась подольше оставаться под водой. А когда в очередной раз вынырнула и смахнула с лица солёные струи, сердце сжалось от дикой картинки — Кемран полз к воде на коленках, а безвольные лодыжки тянулись за ним по песку, оставляя на песке две борозды. Сердце сдавило крабовой клешнёй — жалкое зрелище, даже унизительное. Но, возможно, для него ещё унизительнее просить охранников занести его в воду?

Бросила взгляд на нудистов — никому не было до него дела, да и устроились мы с ним нескольких метрах от редких тел. Встретила его, подойдя ближе, присела к нему спиной:

— Держись, только не задуши.

Сначала пришлось тяжело, но Кемран, поднявшись на колени, сам входил в воду как мог. Потом стало легче — вода растворила тяжесть мужского возбужденного тела — его твердая часть устроилась между моих ягодиц. Игнорировать мысли о том, что наш с ним секс не за горами, было уже почти невозможно. Пламенное тело молодого турка вопило о жажде плоской любви.

Мы вошли уже по грудь, покачиваясь на волнах, когда парень вдруг оттолкнулся от меня рывком, чуть не швырнув в море с головой, и поплыл, размашисто загребая руками. Я вернулась и села на мокрый песок, позволяя волнам ласкать мои ноги, смотрела на далеко заплывшего Кемрана и ждала, сама не зная чего…

* * *

— Поехали, — скомандовал полукиборг, когда облачился в экзоскелет и поднялся с покрывала. — Ночь проведёшь у меня.

Я только бросила на парня быстрый взгляд — кто бы сомневался! Уже мысленно готовилась к тому, что этот возбуждённый мужчина ещё в машине нагнёт мою голову к своим чреслам. Но доехали мы без всяких попыток Кемрана ускорить события.

Странно было вернуться в этот дом. Однажды он показался мне хорошим вариантом затаиться, а теперь я видела в нём один из вариантов удрать из турецкого плена. Мне нужно было лишь кое-что уточнить…

— Кемран, сколько ты планируешь посетить мест, и сколько времени займут экскурсии? — спросила, когда поднялись на его этаж.

Парень открыл дверь на широкую лоджию с длинным узким креслом под разросшейся пальмой с широкими толстыми листьями, бросавшими на лежак уютную тень. Рядом стоял небольшой столик, а чуть дальше был подвешен полосатый гамак.

Кемран немного помолчал, будто только вне этих стен у него открывается разговорный клапан, и ответил возмутительно просто:

— Сколько захочу…

«Заманчивые» условия… Я размечталась потратить максимум неделю на возню с этим «уважаемым господином» и с его помощью — или хотя бы без его вмешательства — отбыть домой. Но это «сколько захочу» прозвучало так, будто…

— …Ты принадлежишь мне. И я получу то, за что заплатил.

— И сколько я стою? — взвилась с кресла, едва присев на него, а в голове лихорадочно прокручивались варианты предложить выкуп за себя.

Папа продаст своё хозяйство, чтобы выручить меня, а оно оценивалось уже года три назад в немалые деньги: десятки гектаров сельскохозяйственных земель и полный комплект техники. Ферма с коровником и свинарником, а птиц — от простых кур до цесарок и страусов — вообще не счесть. Да и квадратный километр теплиц — это не копеечки.

— Денег? Нисколько, — усмехнулся нагло и самоуверенно. — Не всё в этом мире продаётся за деньги.

Я буквально услышала звон рассыпавшейся вдребезги надежды.

— И что же стало платой за мою ничего не значащую персону? — токсично съязвила, внутренне закипев.

— Ты должна знать только одну вещь: степень свободы женщины определяется владеющим ею мужчиной. То есть мной. Остальное тебя не касается.

Он ответил это так спокойно и терпеливо, будто объяснял как пройти в туалет. А я снова вспомнила…

— Это уже не моя девка. Я продал её.

— С сыном я сам разберусь…

Кемран — сын Месута? Отправившего нас с Энвером на смерть мерзавца?!

Что, чёрт возьми, происходит?!

— И почему же я живу в доме Энвера? — спросила задумчиво.

Парень едва заметно пожал плечами:

— Скоро принесут еду, а пока можешь смыть соль в душе.

— С удовольствием воспользуюсь твоим предложением, — снова съязвила и встала, чтобы уйти в ванную.

— Зови меня просто по имени…