Глава 24 · Саламандра

/Ричард Честон/

Моя чистая, первозданная сила вдруг столкнулась с другой — такой же неукротимой огненной стихией, но намного слабее.

И в этом неожиданном магическом поединке двух огненных стихий в первые секунды не было места слабости. Ведь драконы никогда не отступают.

На мгновение воздух наполнился запахом жжёного металла.

— Твой дракон просыпается рядом со мной, — еле слышно шепнула Кимберли. — Я должна остановить его. Ради нашего счастья. Прости меня.

Тут же пришло отрезвление — мое рыжее сокровище, моя хрупкая истинная пара пытается подавить мой жадный и жаждущий ее огонь. Подавляя, она не дает до конца проснуться дракону, вдохнувшему её одуряющий аромат.

Никогда ещё я не испытывал подобной растерянности. Поэтому два огненных потока разной природы снова и снова сплетались, и расплетались, создавали причудливую симфонию схватки, где каждый последующий аккорд вел к победе… более слабого противника.

Потому что дракон уступал истинной паре. Позволял очищать бурлящую в жилах лаву от того, что заставляло его и меня сходить с ума по паре.

Наша магическая схватка продлилась не больше минуты, но и та показалась вечностью.

Резкая боль в районе солнечного сплетения дала понять, что все завершилось.

Та, что стала сокровищем, подумала на несколько шагов вперед. Она все правильно сделала. Я же вновь чуть не выдал нас.

Но все равно в голове не укладывалось, как хрупкая и нежная носительница пусть и огненной стихии смогла усыпить моего дракона, пусть и с его согласия?

Я тонул в глубоких изумрудных глазах, гадая о природе огня Кимберли, и старался не думать о том, захочет ли мой дракон снова проснуться…

* * *

Аласдэр не заявлял пока о родстве Кимберли и князя Норэта. Последний же весь вечер наблюдал за моей невестой холодным внимательным взглядом.

Каждый раз, когда замечал этот изучающий взгляд, хотелось закрыть Ким. Но я держался. Даже позволил рыжуле потанцевать с князем. После с Роджером и еще несколькими представителей бирнайской знати. Все это стало возможно после победы Ким в нашей схватке.

Когда вечер подходил к концу, князь Норэт неожиданно во всеуслышание заявил, что желает сделать подарок жениху и невесте. И не дожидаясь позволения короля и королевы, велел внести его в зал.

Слуга в ливрее дома Норэта — черно-красной — занес в зал небольшую шкатулку из красного дерева.

— Слышал, что в Бирнайском королевстве нет традиции помолвочных и брачных колец, — хорошо поставленным сдержанным голосом проговорил министр финансов Кэрнии. — Знаю, что в вашей стране до замужества невеста носит на запястье половину помолвочной ленты, жених прикрепляет другую половину к груди, с левой стороны.

Именно так сейчас и было у нас с Ким. Ее часть — на левом запястье, моя — приколота к груди.

— Но в Кэрнийской империи, — продолжил князь, и в его спокойном жестком голосе мне почудились нотки снисходительности, — издавна существует традиция, согласно которой жених и невеста в день помолвки и в день бракосочетания обмениваются кольцами.

Естественно, я знал об этой кэрнийской традиции. О том, что невесте из самых знатных семейств кольцо надевалось на мизинец правой руки. Другим девушкам, из менее знатных семей, — на безымянный палец. Невесте, не принадлежащей аристократическому роду, — на средний. Жениху же всегда — на безымянный палец левой руки.

Драконам не нужны кольца. Их символами всегда являлись брачные метки. Традиции не менялись, хотя уже больше века метки не появлялись…

— Позвольте преподнести в качестве подарка помолвочные кольца из магического золота, которое можно обнаружить лишь в одном районе нашей империи.

В принесенной шкатулке на черно-красной бархатной плоской подушечке лежало два кольца. Большое и маленькое. Мужское и женское. Из красно-желтого золота. Со вставкой белого посередине.

— Спасибо, ваша светлость, за прекрасный подарок, — ответил вежливо и слегка поклонился.

Кимберли присела в реверансе и пробормотала:

— Благодарю, ваша светлость.

Я надел на тонкий пальчик Ким золотое колечко. Рыжуля надела на мой палец второе кольцо.

В следующее мгновение на вставке из белого золота кольца Кимберли вспыхнули несколько тонких огненных всполохов. Они переплелись в воздухе и из языков пламени создали причудливый узор, в котором ясно угадывались очертания… саламандры.

Духа огня в алхимии. Саламандра могла жить в огне.

— «Саламандра» — по-кэрнийски «гвинэрес», — прошептала Кимберли, поднимая на меня одновременно потрясенный и испуганный взгляд, в котором прочитал то, о чем и сам уже догадался: князь Норэт подарил нам помолвочные кольца, принадлежащие роду Гвинэра. Возможно, это были кольца княжны Анаид Норэт и её жениха — князя Гвинэра.

Поэтому кольцо Ким признало ее. Магия же моего кольца осталась ко мне безучастна.

Зачем Гвинэра после исчезновения Анаид оставил родовые кольца Норэту? Неясно и малопонятно.

Лишь в одном моменте больше не осталось сомнений — в том, кто являлся отцом Кимберли Уэст.

Похоже, этих сомнений больше ни у кого не осталось. В том числе у моего короля, который с нечитаемым выражением лица уставился на потрясенную Кимберли. Но я слишком хорошо знал этого предусмотрительного, умного и коварного потомка драконов, чтобы не спросить:

«Аласдэр, ты же знал о подарке Норэта?»

Мой король внешне никак не показал, что услышал ментальный вопрос, но ответил:

«Нет, Ричи. Князь не предупредил меня».

Голос Аласдэра прозвучал уверенно и спокойно, но отчего я не поверил ему.

«Норэт самостоятельно решил, что сегодня вся Бирная должна узнать о принадлежности Кимберли к роду Гвинэра?» — усмехнулся.

«По-видимому».

Аласдэр не был возмущен данным обстоятельством. Похоже, мой король был всем доволен. И это навевало определенные подозрения.

«И тебя это устраивает?» — уточнил.

«Это политика, мой друг. Норэту понадобились сотни свидетелей того, что твоя невеста — саламандра. Он получил их. А ты мог отказаться от его подарка, и тогда этого представления не случилось бы».

«Я не мог отказаться от подарка приглашенного тобой гостя, — процедил я, поражаясь словам короля. — И ты знаешь это».

«Почему же? Вполне мог».

«Тогда я оскорбил бы Норэта».

«Именно. А я вынужден был бы наказать тебя за грубые действия, которые стали причиной нового политического конфликта с Кэрнией».

Громкий голос высокопоставленного кэрнийского гостя прервал мой неслышный для всех остальных диалог с королем.

— Не может быть! Совершенно удивительное событие!

Голос Норэта прозвучал слишком неестественно — министр все же перестарался с интонацией удивления, которого на самом деле не испытывал.

Князь подошел к Кимберли, властно захватил ее тонкую руку с кольцом, поднимая кисть к своему лицу. Ким заметно побледнела, её и так белоснежная кожа стала неестественно белой.

— Кольцо признало вашу магию, мисс Уэст. Вы знаете, что это значит?

Ким вскинула взгляд на лицо своего родного деда. Тот уставился на нее таким холодным взглядом, что даже мне захотелось передернуть плечами. По плечам же Кимберли пробежала заметная дрожь.

— Знаю, ваша светлость.

— Почему это произошло, вы тоже знаете, мисс? — Князь чуть сощурил темно-зеленые глаза, низкий голос прозвучал вкрадчиво и немного шипяще.

Норэт, действительно, вдруг напомнил мне змея.

— Ваша светлость, судя по тому, что я увидел, вы преподнесли нам в дар кольца, принадлежащие древнему кэрнийскому роду Гвинэра? — вмешался я, вставая рядом с невестой, перехватывая руку Кимберли у князя, согревая ледяную ладошку своим теплом.

— Вы совершенно правы, ваша светлость. Это подарок не только от меня. Но и от князя Гвинэра, моего хорошего друга.

С трудом удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

Лжет.

Нагло. Уверенно.

Зная, что никто в этом зале не сможет подловить его. Наверняка предполагая, что о его взаимоотношениях с Гвинэра я в курсе.

И смотрит в глаза спокойно, холодно, твердо. В глубине мутного болота плещется насмешка — мол, мальчишка, хочешь подловить меня, самого Норэта?

— Мой друг будет рад узнать, что в Кэрнии живет девушка, в которой течет кровь его рода. В последнее время у Гвинэра рождаются одни мужчины.

И ни слова о том, что Кимберли его внучка, носительница крови Норэтов.

Я не смотрел на Ким, но ощущал её смятение и недоумение. Вероятно, рыжуля гадала, почему князь, твердо убедившись в том, что она дочь Гвинэра, никак не показывает, что, значит, она и его внучка.

Политика? Видимо, министру финансов сейчас выгодна именно такая позиция, непонятная для тех, кто далек от политических интриг.

А я был, действительно, далек от политики, интриг и заговоров. Да, я состоял в Совете лордов Бирнаи. И принимал участие в решении разных вопросов, в том числе касающихся внешней политики государства. Но в интриги и тому подобное никогда не вникал и не лез. Этим сложным искусством увлекались лорды, занимающие соответствующие должности.

Но пешкой в чьей-то игре я не собирался становиться. Пусть даже одним из игроков в партии являлся мой король. И не мог позволить вовлечь в эту грязь свою пару.

В этот момент я отчетливо понял, что мы с Ким, как можно скорее, должны выпутаться из липкой паутины политических интриг, в которую нас уверенно заталкивали Аласдэр и Норэт.

А в дальнейшем держаться подальше и от двора, и от политики, которая превращает родного деда в хитрого шакала, а того, кого считал старшим братом — в опасного хищника.