Глава 17. Снег и пыльца

Полина огляделась и поняла, что битва все-таки склоняется в сторону Отдела и кланов оборотней. Само поле боя как будто затихало.

«Неужели это я сделала? — растерянно подумала Полина, глядя на свои руки, в которых она все еще сжимала цветы. — Нет, конечно, не я одна… но… и не без моего участия».

Маги Озимого все еще отбивались, но их силы таяли на глазах: цветы Полины сделали свое дело, отравив и ослабив даже самых стойких. Кое-где еще звенели мечи, кричали раненые, но общий гул сражения стихал, уступая место пугающей тишине. Пугающей, потому что… Земля была усеяна телами союзников и врагов.

Зато Игорь стоял рядом с Полиной. Живой! Пусть раненый, но живой. Его меч был в крови, но плечо уже заживало на глазах: регенерация оборотня успешно справлялась с раной, как будто усиленная пыльцой целебных растений, которые непроизвольно призывала Полина, указывая на раненых, которые попадались ей на глаза. Вот мелькнул Бешеный, вот маги из Отдела, вот клан медведей, вот клан котов — Полина смутно узнавала все эти усталые окровавленные лица. Только все еще не попадалось лица того, ради кого они и пришли в Измерение.

Борис Всеволодович бесследно пропал, как и Озимый, который либо скрылся в своей крепости, либо наоборот спешно покинул ее. Скорее — второе, потому что Полина заметила, что Отдел уже выносил из «куба» какие-то папки с документами и контейнеры с пробирками. Видимо, внутри сопротивление уже никто не оказывал.

— Тоже ищешь Озимого? Он там! — сказал Игорь, кивая на холм. Он смотрел вперед, и Полина видела, как напряжены его плечи, как сжаты челюсти.

Озимый действительно обнаружился холме, окруженный остатками своих магов, которые держали вокруг него непроницаемый ледяной щит. И он пристально смотрел на Полину.

— Хороши цветочки! Да, хороши. Жаль, что ты не на меня работаешь. А на это ничтожество. Думаешь, ты ему нужна? — насмешливо крикнул Озимый, видимо, магически усиливая свой голос, потому что звук перекрыл шум битвы. — Ты просто инструмент. Он альфа, ему нужна сильная волчица. Если бы ты лишилась дара, он бы тут же бросил тебя.

— Не слушай его! — тут же воскликнул Игорь.

«Но ты ведь не видел меня без дара. Так и не узнал, что я пошла в Измерение с потухшим даром», — подумала Полина, и на мгновение ощутила, что снова теряет уверенность в себе. Цветы вокруг померкли, связь с корнями начинала таять. Казалось, Озимый одной меткой фразой способен разрушить все это природное наваждение.

— Хотя, возможно, я ошибался. — Враг усмехнулся, и в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение. — Ты не просто инструмент. Да, ты стала той еще проблемой. Моей проблемой! Ты сильная. Очень сильная. Даже сильнее, чем я думал. Жаль, что родители твои не дожили до этого момента. А ведь они были настоящими слабаками. И решили, что могут безнаказанно искать информацию про Объект Двенадцать.

Полина ощутила, как внутри нее закипает ярость. Да как он смел напоминать о родителях?! Хотел намеренно разозлить, заставить потерять контроль. Да пускай! За слова о родителях Полина, казалось, могла уничтожить одним ударом чистой ярости. Она сжала кулаки. Вокруг нее зашелестели цветы, готовые к атаке.

— Как ты смеешь, — прошептала она.

— Что? — переспросил Озимый, притворяясь, что не слышит. — Ты что-то сказала, глупая девчонка? Ты ведь просто глупая девчонка, которая случайно открыла свою силу.

— Я сказала — как ты смеешь!!! — Полина закричала, и лес закричал вместе с ней.

Корни гигантских елей вырвались из земли, как гигантские покрытые корой змеи, сметая все на своем пути. Встрепенувшиеся лианы хлестали воздух, как кнуты, отбрасывая попадающихся на пути врагов. Цветы с новой силой начали взрываться ядовитыми облаками, и их аромат заполнял все пространство вокруг, лишая магов сил, сознания, воли к жизни.

Но, кажется, Озимый все же добился своего: посреди этого буйства разгневанной природы… Полина потеряла себя. Потеряла контроль над собой, над силой. Осталась только чистая ярость. И она превратилась в подобие Бешеного — такого же берсерка, пусть и раскрашенного сладкой цветочной пыльцой.

Она не видела, куда бьет. Не видела, кто перед ней — враг или свой. Она чувствовала только гнев. Только ненависть. Только желание уничтожить того, кто посмел оскорбить память ее родителей.

— Полина! — заорал Бешеный, бросаясь наперерез лиане, летящей в Игоря.

Он заслонил друга собой. Лиана хлестнула Бешеного по спине, он взвыл от боли, от ярости, от неожиданности, но устоял на ногах. Не согнулся, только сплюнул кровь и выругался:

— Твою ж!.. Сильна, сестрица!

В этот миг Полина как будто очнулась, прозрела, увидев кровь на спине Бешеного, алую, яркую, стекающую по обнаженным лопаткам. Увидела его бледное лицо и сжатые зубы. Увидела, что он смотрит на нее не с упреком, а с уважением и даже восхищением. Ясно и осмысленно. Ведь это она погасила безумие в его взгляде. И, получается, сама впала в такое же состояние? Стыд хлестнул Полину не хуже лианы, отчего перехватило дыхание.

— Яр... — прошептала она, чувствуя, как внутри все сжимается от чувства вины. — Я не хотела...

— Знаю, — оскалился он с усмешкой и без осуждения. — Ты там с Озимым воюй, а не с нами. Ну? Давай, жги! Но в нас не надо.

— Жив? — Игорь подхватил друга под руку.

— А то! — Бешеный сплюнул кровь. — Но она мне, волчаре, теперь должна пирожков. Много.

Игорь невесело хмыкнул и поднял меч. В его глазах горел тот же огонь, что и в глазах Полины. Только управляемый.

— Прикроешь? — спросил он.

— Всегда, — ответил Бешеный, уже вскидывая свой клинок.

Они рванули вперед. К Озимому. Полина смотрела им вслед, и внутри нее снова закипал гнев, но теперь не слепой, разрушительный. Теперь осознанный. Направленный. Она подняла руку, и лес подчинился.

Лианы опутали ноги магов Озимого, повалили их на землю. И ледяная стена на холме начала медленно таять. Цветы ударили ядовитыми облаками в их лица. Корни оплели с ног до головы, не давая подняться.

— Я здесь, — сказала она, шагая вперед. — И я не остановлюсь.

— Не подходи. — Озимый вздрогнул и начал медленно отступать, вскидывая посох. — Я уничтожу тебя.

— Попробуй, — ответила Полина.

— Она сильная, ты же сам сказал! — осклабился Игорь. — Ну что, Озимый, может, теперь мы будем диктовать условия? Ты сдаешься Отделу и отдает моего отца. Где ты его спрятал?! Куда телепортировал?

— Слишком рано для условий, — скрежетнув зубами, отозвался Озимый, пока Бешеный, входя в привычный раж, кромсал его личную «гвардию» телохранителей, а Игорь и Полина плавили и ломали остатки ледяной стены.

Маги Озимого падали один за другим. Кто-то был убит, кто-то без сознания валялся на перепаханной сапогами земле, кто-то просто исчез, растворился в порталах, предав хозяина. Оборотни клана Волковых-Борейских, маги Отдела, бойцы Жанны Темновой — все, кто пришел на помощь, — сходились к холму, окружая последний очаг сопротивления.

Вокруг холма поля боя было усеяно мертвыми телами или закованными в наручники магами Озимого. Мечи валялись вперемешку с ледяными осколками, но и цветы Полины увядали, выпуская последние клубы ядовитого тумана.

— Сдавайся, Озимый! Ты остался один! — пророкотал Игорь, сжимая меч, покрытый языками пламени.

— Не один, — шепнула Полина. — Оглянись.

Озимый стоял на холме, окруженный остатками своих магов. Их было немного — человек пять, не больше, — но каждый из них был готов биться до конца. Они смотрели на окруживших их врагов с ненавистью и страхом. И, похоже, это были самые сильные маги группировки.

— Сдавайтесь! — крикнула Жанна Темнова, подплывая сквозь линии магии к холму. — Вы окружены!

Маги Озимого переглянулись. Один из них опустил меч, другой поднял руки в знак капитуляции. Еще двое развернулись и побежали к порталу, но Бешеный преградил им путь.

— Стоять! — рявкнул он, и они замерли.

— Вот теперь точно один, — криво ухмыльнулся Игорь. Озимый действительно остался на холме без поддержки, без своих полчищ киллеров и мутантов. Он стоял на вершине, нервно сжимая посох, смотрел на Полину. И что странно — в его глазах не читалось страха. Только ярость. Только ненависть. Только желание уничтожить тех, кто посмел бросить ему вызов. У него и правда оставался последний весомый козырь — заложник. Заложник, из-за которого и началась вся эта заварушка.

— Где мой отец? — спросил Игорь, поднимая меч.

— Где Борис Всеволодович? — вторила мужу Полина.

— Хотите увидеть папочку? — Озимый щелкнул пальцами, и воздух за его спиной дрогнул.

Ледяная клетка материализовалась из ниоткуда, тесная и покрытая инеем, она вывалилась из портала, похоже, из какого-то «карманного» измерения внутри Измерения. Внутри, прижавшись к прутьям, стоял Борис Всеволодович. Бледный, ужасно замерзший, но живой.

— Отец! — крикнул Игорь, бросаясь вперед.

— Стоять! — рявкнул Озимый.

Сквозь прутья он приставил посох к шее старого альфы. Лед засверкал на острие, и Борис Всеволодович замер, не в силах пошевелиться.

— Один шаг — и он умрет, — сказал Озимый. — Вы этого хотите? Да, Жанна? Ты, лиса, быстрая, я знаю! Но здесь я все равно окажусь быстрее!

Игорь замер, Бешеный застыл в боевой стойке с занесенной когтистой лапой. Полина же бессильно опустила руки, не представляя, что делать дальше.

— Что тебе нужно? — спросил Игорь, и его дрогнул.

— Мне нужно, чтобы ты ушел, — сказал Озимый. — Ушел и забрал свою армию. И Отдел. А я останусь здесь. Довершу то, что не смог довершить мой отец.

— Твой отец мертв, — сказала Полина. — И ты сам к этому руку приложил.

— После всего, что он сделал, он заслужил. Зато эта крепость — его наследие. Здесь, в каждом осколке, в каждом кристалле — его идеи. Его эксперименты. Я доведу их до конца. Я создам то, о чем он даже мечтать не смел. Амриту! Лекарство от всех болезней и способ обрести бессмертие!

— Ты безумен. Можешь остаться здесь, но зачем? — хладнокровно отчеканил Игорь. — Фармкомпанию тебе никто не позволит создать.

— Возможно. А, возможно, твой крошечный мозг не способен оценить мои возможности и масштаб моих планов. — Озимый перевел взгляд на Полину. — Но я не настолько безумен, чтобы отпустить вас живыми. Выбирай, Игорь! Жизнь отца или ваша месть мне.

Игорь стоял, сжимая меч. Полина видела, как он борется с собой. Как ярость борется в нем с разумом. Как желание убить врага сталкивается с необходимостью спасти отца.

— Игорь, — сказала она тихо, подходя к нему. — Озимый не уйдет от ответственности. Мы найдем другой способ, а сейчас… должны уговорить Отдел отпустить его?

— Какой способ? — спросил Игорь, переводя на нее взгляд.

— Не знаю. Но найдем.

Игорь смотрел на клетку. На отца. На Озимого, который стоял с посохом у горла Бориса Всеволодовича, и на лице его отражалось отчаяние.

— Отойдите, — сказал наконец Игорь. — Дайте Озимому уйти.

— Что? — крикнул кто-то из магов Отдела. — Мы не можем!

— Отойдите! — повторил Игорь, повысив голос. — Если у вас нет плана получше…

И маги начали отступать, медленно и неохотно, но выбора не осталось. Полина сжимала кулаки, чувствуя, как лес пульсирует вокруг нее, готовый к атаке. Но она не давала команды атаковать, потому что чувствовала: даже корни и пыльца не успеют. Одно молниеносное движение врага могло оборвать жизнь заложника.

— Мудрое решение, — усмехнулся Озимый.

«Нет, нельзя позволить ему вот так уйти! Чего доброго, он и Бориса Всеволодовича за собой утащит! Оставит как вечную страховку и повод шантажировать! Что же нам делать? Что делать?» — в отчаянии думала Полина, вновь обращаясь к силам природы. К исконным духам, к миру белых линий, но в этом месте их искажали черные… Похоже, сам Змей Хаоса пристально наблюдал за битвой. И его аура все больше проникала в сознание, отравляя его черными линиями. Но Полина упрямо гнала это наваждение, вслушиваясь в голоса леса. Корни деревьев, пыльца цветов, цепкие лианы — все они все были здесь. Все они все ждали ее команды.

— Помогите, — прошептала она. И лес ответил…

Корни деревьев потянулись к ней, обвили ноги, руки, подняли над землей. Полина чувствовала, как магия Измерения течет через нее, как древняя сила наполняет каждую клетку. Она будто выходила за пределы тела, в мир черно-белый линий. Она была корой деревьев, шелестом листвы, шипами лиан, ядовитым соком борщевик — всем, что ее окружало. Всем, что ей подчинялось. Но одновременно эту гармонию и древнюю силу природы нарушало вторжение иных сил. Черные линии, подобные скользким угрям, оплетали все плотнее оплетали лес вокруг. И Озимый, казалось, черпал в них свою силу вечной зимы, холода и умирания.

Полина вздрогнула, открыла глаза — и увидела его. Нет, не Озимого, а куда более страшное создание, сотканное целиком из черных линий.

«Он всегда рядом, в Измерении. Он всегда здесь, но обычные маги его не видят», — вдруг осознала Полина и оцепенела от того, что узрела: Змей Хаоса висел в фиолетово-багряном небе, свернувшись кольцами, и смотрел прямо на нее. Один его гигантский глаз был подобен луне, желтый и сонный, но второй — кроваво-алый — сиял ужасом бездомного пекла. И в обоих, расчерченных вертикальные зрачками, отражалась сама вечность. Гладкая обсидиановая чешуя переливалась всеми цветами радуги, тускло отражая лиловый лес искажением черного зеркала, а из пасти вырывались клубы тьмы.

— Ты пришла, — прошептал он, и голос его звучал в голове Полины, не снаружи. — Слабая волчица. Что ты можешь мне предложить? Что ты можешь предложить против меня?

— Силу, — ответила Полина. — Свою силу.

— Смелая. — Змей усмехнулся. — Но глупая. Твоя сила — песчинка на моей ладони.

Он пошевелился и из недр гигантского тела, застилающего полнеба, действительно показалось подобие руки или… вернее, искаженной лапы гигантского богомола с угрожающими крюками на конце, которые словно желали проткнуть и подтянуть к колоссальный пасти весь мир. По легендам, Змей Хаоса тем и занимался в древние времена: пожирал миры, целые планеты, пока не оказался запрет в черной дыре, невольно сделав ее Измерением Могущества. Но что легенды? Полина столкнулась с древним ужасом один на один. Возможно, еще Жанна что-то чувствовала, но никто не мог помочь. Змей заметил их! Змей пробудился! Случилось то, чего боялся Отдел, светлые ордена магов и кланы оборотней: битва с Озимым разбудила самого Змея Хаоса!

Полина молчала, но в голове билась одна паническая мысль: «Горе нам! Горе!». Но она смотрела в бездонные глаза чудовища и чувствовала, как внутри нее закипает гнев.

— Ты думаешь, я боюсь тебя? — выкрикнула она. — Да, ты древний ужас. Ты — порождение тьмы. Но я — не одна.

— На этом слое реальности ты одна. Ни твой Игорь, ни его друзья, ни даже древняя лисица Жанна сюда не попадут. Это граница. Дальше только владения Смерти. А ты… видимо, станешь моей легкой закуской. Едва раскрыла свой дар и решила, что можешь вот так просто подчинять лес Измерения, мой лес!

— Нет! Я не одна! — решительно прокричала Полина, сжимая кулаки. Или уже не Полина? Вместе с ней говорил лес, вместе с ней и вместо нее говорил… Дух-покровитель!

Она подняла голову.

В лиловом небе мелькнула тень. Сначала Полина подумала, что ей показалось за искажениями, которые создавал тело Змея Хаоса. Сам воздух вился, как над костром, от обилия магии, крови и ярости битвы — слишком много энергии страданий и гнева выплеснулось в Измерение в этот день.

Но нет, не показалось: тень не исчезала. Она росла, ширилась, затягивала небо, словно кто-то огромный заслонял собой свет. И ведь не словно!

Гигантский волк, сотканный из звезд и лунного света, пронесся над полем боя. Его шерсть переливалась серебром — живым, текучим серебром, будто созданы из потоков чистого света. Из белых линий! Глаза волка — мудрые человеческие глаза — горели золотом, а из пасти вырывалось белое пламя, но не обжигающее, а очищающее, такое, что испепелило тьму черных линий, тянущихся от Змея Хаоса. И Полина сразу поняла, кто это! Сомнений не осталось.

Дух-Велес. Хранитель оборотней. Отец всех волков.

Он лишь посмотрел на Змея Хаоса, и монстр с недовольным рыком отступил. Свернулся в клубок, спрятался в тучах, бормоча что-то невнятное — жалкое, испуганное, похожее на шипение раненого зверя. Глаза его потускнели, сам он начал уменьшаться в размерах. Он боялся! Минули те времена, когда он пожирал миры и уничтожал духов-хранителей.

— Уходи. И спи дальше, — глухо прорычал Велес, и голос его прокатился по лесу, заставляя дрожать каждое дерево, каждую травинку, каждый камень.

И Змей исчез. Растворился в багровом небе, оставив после себя лишь запах серы и липкое ощущение какой-то необъяснимой древней тоски.

— Ты не одна, — прорычал Велес, глядя на Полину. — Никогда не была одна.

И исчез.

Лес пульсировал вокруг нее, полный жизни, полный силы. Она чувствовала каждое дерево, каждую травинку, каждый цветок. Они были ее руками, ее глазами, ее мечом. И она же стала их проводником.

— Я готова, — сказала Полина. Потом на мгновение прикрыла глаза, а когда открыла их, оказалась на привычном слое реальности, посреди битвы, которая, казалось, замерла на несколько бесконечных мгновений столкновения непостижимых сил.

Мир вернулся на место. Лиловый лес снова стал просто лесом — странным, чужим, но реальным, состоящий из деревьев и трав, а не чистого «исходного кода» белых линий.

Змей Хаоса бесследно исчез, растворился в лиловом небе, оставив после себя лишь смутное ощущение холода и пугающей ненасытности. Дух-Велес тоже ушел, но Полина чувствовала его присутствие где-то рядом, на границе сознания. Он наблюдал. Он ждал. И, кажется, одобрял то, что делали оборотни, помогая теснить последние очаги сопротивления банды Озимого.

Знали ли ледяной маг, что черпал силу у самого древнего зла? Похоже, знал, раз построил крепость прямо у Змея под носом. А значит, тем более не заслуживаю пощады.

И в тот же миг где-то за ее спиной раздался звон мечей и крик ярости. Игорь… Да, там сражался ее муж, ее истинный.

Полина резко обернулась. Ее сознание, воспарившее над полем боя, казалось, рухнуло обратно в тело, и реальность ударила в лицо со всей беспощадностью опасного противостоянии. Кровь, гарь, стоны раненых — все это хлынуло на нее, заставило пошатнуться, но не упасть. Лес держал ее, лианы и корни стали ее вторым скелетом.

Тем временем Игорь рубился на мечах с Озимым.

— Полина, как ты это сделала? — спросил подоспевший Бешеный.

— А что я сделала? — не поняла Полина.

— Корни оттеснили Озимого от клетки, разбивал его ледяную стену. Честное слово, даже Жанна не могла пробиться, а ты смогла. Видишь, они теперь один на один схватились. Ты ничего не помнишь? Минуту назад было! А… я так и понял, что ты впала в транс. Что ты там видела?

— Велеса и Змея Хаоса.

— Так и знал! — Бешеный восторженно улыбнулся и кинулся на помощь Игорю. — За Велеса! За Волковых-Борейских!

Лед сталкивался с пламенем, меч встречал сопротивление посох. Ледяные стены плавил огонь. Казалось, Игорь тоже обрел больше контроля над своим магическим даром. Рана на его плече окончательно зажила, он сражался правой рукой, но из левой ловко метал настоящие огненные шары, подавляющее острые ледяные шипы, которые стремительно создавал Озимый.

Лезвия звенели, искры летели во все стороны, и воздух вокруг них дрожал от столкновения двух древних стихий. Полина смотрела на это с трепетом и восторгом, не в силах отвести взгляд. Она никогда не видела Игоря таким — не просто воином, а именно стихией. Его меч пел в руке, выписывая смертельные дуги, и каждый удар сопровождался вспышкой огня.

Игорь стал быстрее, сильнее, агрессивные. Не врали древние легенды, ни в чем не врали! Дары истинных явно усиливали друг друга. Муж и жена — единое целое, сплетенное красной линией.

Игорь яростно и неуклонно теснил Озимого, заставлял отступать с холма, тесня к Жанне и магам Отдела, не давая ни секунды на передышку.

Но Озимый не вступал в прямую схватку — уклонялся, использовал магию, чтобы отступать, прятаться за ледяными щитами, нападать исподтишка. Каждый раз, когда Игорь почти доставал его, враг исчезал в облаке холодного тумана и появлялся с другой стороны.

— Ты устал, — прошипел Озимый, отражая очередной удар. — Твоя магия слабее! Я чувствую!

— Кто из нас устал? — ответил Игорь и осклабился, вскидывая меч.

И в этот миг огненный клинок разрубил ледяной посох пополам, отсекая набалдашник с магическим кристаллом, и Озимый отступил, шипя от боли и ужаса. Из разрубленного посоха хлынул холодный свет, на землю острыми сверкающими льдинками посыпались бессчетные осколки, словно тысячи маленьких кинжалов.

— Ты заплатишь за это! — истошно закричал Озимый, поднимая руки. — За фамильную реликвию!!! За все, что вы сделали!

Ледяная буря вырвалась из его ладоней. Вихрь из осколков посоха поднялся в воздух, превращаясь в облако метели и смертельного холода, которое нацелилось прямо на Игоря. Полина вскрикнула, но ее помощь не понадобилась: Игорь поднял меч, пламя вырвалось из клинка и ударило в ледяной вихрь, рассекая его, гася ледяные порывы.

— Кто из нас устал, Озимый, а? Ты пользуешься магией, ты тоже из древнего рода магов. Но ты и твои предки отвергли законы Прады, — яростно начал Игорь, шагая вперед, прямо к враги, шипящему от гнева и бессилия. — Кто ваш покровитель? У вас его нет! У тебя его нет! Потому что ты ни в кого не веришь! Твоя магия несет только смерть. Моя — жизнь. И жизнь всегда побеждает смерть. На смену зимы всегда приходит весна! Так было с начала времен и будет до их конца!

Он рванулся в атаку, и Озимый не успел уклониться. Меч полоснул его по плечу, распорол бронежилет и черный плащ, добираясь до плоти. Кровь брызнула на траву.

— Ты... ты не можешь меня убить, — прохрипел Озимый, отступая. Ноги его скользили по склону холма, и он с ужасом косился на мстительно ожидающую Жанну, готовую либо позволить Волковым-Борейским завершить начатое, либо арестовать главу мафиозного клана.

— Могу, — ответил Игорь. — Но не буду. Ты должен ответить по закону. Я отдам тебя Отделу.

Игорь рванулся вперед, и Полина увидела, как он взмахнул мечом. Пламя вырвалось из клинка, ударило в Озимого, сбило с ног.

Враг упал, покатился по земле, кое-как поднялся на колени. Его некогда красивое лицо было искажено яростью и страхом.

— Сдавайся, — сказал Игорь, подходя ближе. — Ты окружен.

Озимый замер. Его некогда красивое лицо — ныне бледное, искаженное ненавистью — на секунду потеряло свою надменную маску. Зеленые глаза, еще недавно горевшие ледяным огнем, потускнели, в них считался только испуг загнанного зверя, пойманной рептилии. Он смотрел на Игоря, на его меч, на пламя, что все еще плясало на клинке, и, похоже, отчетливо понимал, что проиграл.

— Это не конец, — прохрипел он, как мантру. Голос его был тихим, но посреди совершенно замершего поля битвы и шепот разносился как крик.

— Это конец, — ответил Игорь.

Он поднял меч. Лезвие сверкнуло в багровом свете Измерения, отражая языки пламени, и Полина затаила дыхание, ожидая, что Игорь казнит Озимого на месте. Возможно, в он передумал, оставил свой человеколюбивый милосердный порыв и решил, что этот монстр должен поплатиться за всех, кого убил и искалечил. Возможно, и сама Жанна дала приказ на уничтожение.

Но узнать ответ, окончательное решение Игоря так и не довелось: Озимый щелкнул пальцами — и внезапно прямо под ним открылся портал.

— Не конец! — ухнул Озимый, утопая в круге тьмы, который разверзся пепельными обручами посреди лиловой травы.

— Нет! — крикнула Полина.

Она рванулась вперед, но было поздно: Озимый провалился в темноту, и портал захлопнулся с громким гулом, от которого вздрогнули деревья и с неба посыпались искры. В тот же миг лиловый лес вздохнул, будто его перестали душить.

— Ушел! Опять ушел, — пробормотал кто-то из магов отдела.

Игорь опустил дымящийся меч. Руки его подрагивали от усталости, ярости и… Бессилия! Он стоял, глядя на то место, где только что был заклятый враг.

— Он вернется, — глухо сказал Игорь.

— Но не сегодня. Возможно, уже никогда, — подбодрил Бешеный. — Надеюсь, он провалился прямо в пасть Змею.

— О да, эта тварь как раз мечтала о легкой закуске, — подхватила Полина.

— Да-да! Охлажденные маги в собственном соку, — уухмыльнулся Бешеный.

Игорь же убрал меч в ножны, повернулся и побежал к ледяной клетке, которая после побега Озимого наконец-то материализовалась на вершине холма, покинув призрачное «карманное» измерение.

— Отец! — Ноги вязли в лиловой траве, грудь разрыва нервный кашель, но Игорь не останавливался. Полина молча велела склону помочь ее мужу, и тогда стебли перестали цепляться за ноги, действительно помогая, превращая травяной покров в подобие эскалатора.

— Игорь! — Борис Всеволодович стоял у прутьев, бледный, замерзший, но живой. Седая щетина на щеках, запавшие глаза, потрескавшиеся губы — выглядел он плохо, измученно. Похоже, у Озимого не удалось допроситься ни еды, ни воды. Но Борис Всеволодович был жив! Он даже улыбался. Слабо, едва заметно, но улыбался.

— Отец!

— Я знал, что ты придешь. Знал.

— Держись, папа. Сейчас. — Игорь прижал ладонь к морозной преграде, но потом решительно поднял меч и разрубил ледяные прутья одним ударом. Осколки разлетелись во все стороны, и старый альфа пошатываясь шагнул вперед.

— Папа! — Игорь подхватил его и обнял. — Ты как?

— Живой! — Борис Всеволодович отстранился, выпрямился. — Я еще сражаться могу!

Но Полина видела, что старик едва стоит на ногах. Слишком много времени он провел в морозном плену, даже для оборотня. Обычный человек просто не выжил бы.

— Все хорошо, — сказал Игорь, поддерживая отца. — Мы почти дома.

— А где Озимый? — спросил Борис Всеволодович.

— Ушел, тварина! — К ним подлетела Жанна, распушив хвосты. — В этой вероятности ушел.

— Что значит «в этой»? — удивилась Полина.

— Лисы-оборотни наблюдают за вероятностями течения событий, — объяснил Игорь, помогая отцу сесть на крупный валун в ожидании открытия портала. — И подталкивают к наиболее благоприятно. По мере сил.

— Мы не можем контролировать все, — добавила Жанна. — Но мы стараемся, направляем. Такова наша миссия.

— И ваш покровитель не Велес? — догадалась Полина.

— Не Велес, верно. Мы нечто другое, — улыбнулась Жанна, щуря лисьи глаза. — Ничего, Озимому уже далеко не уйти. Примем. После такого представления отмазаться точно не выйдет.

— Он рассчитывал, что я приду один, — сказал Игорь.

— Да, — улыбнулась Жанна, кладя руку на плечо Полины. — Благодари Полину за отвагу и её подругу Кони за сведения о портале. Все же мы были правы, что предоставили Кони амнистию после работы на Лигу Фантомов.

Игорь кивнул. Посмотрел на Полину. На Жанну. На отца.

— Кони... — неуверенно сказал он. — Да. Я не забуду.

— Она знает, — ответила Полина .Игорь кивнул в ответ и прижал к себе.

— Спасибо, — прошептал он. — За все. Но как же ты рисковала, когда пришла сюда, моя смелая, моя нежная волчица. Ты же раньше никогда не сражалась!

— Я же сказала, — ответила Полина, пряча лицо у Игоря на груди. — Мы вместе. Навсегда.

Он ничего не ответил. Только прижал ее крепче к себе, уткнулся носом в ее макушку, жадно вдыхая ее запах, а она вдыхала его, успокаиваясь и радуюсь, что они вместе. — лаванды, роз и чего-то еще, ее собственного, того, что сводило его с ума с первой минуты их встречи. И весь мир перестал для них существовать: где-то Жанна отдавала команды по аресту людей Озимого, где-то через портал спешно уносили тяжелораненых. Где-то группа магов-ученых уже отдавала команды по исследования «внутренностей» крепости Озимого.

Но Игорь и Полина стояли у камня, на котором сидел Борис Всеволодович. И это был их мир.

— Дочка! — Старый альфа вдруг поднялся, шагнул к Полине и обнял, крепко, по-отцовски, будто она была его родной дочерью, а не невесткой, которую он знал всего несколько недель. — Какая ты стала сильная! А я знал, сынок! Я знал! С первой встречи!

Игорь подошел ближе и улыбнулся:

— Что же ты знал, папа?

— Ты задумал надурить старика, — лукаво усмехнувшись, продолжал Борис Всеволодович, отпуская Полину. — Фиктивно жениться на «первой встречной». Но случайных встреч не бывает! Нас ведет судьба, направляет Велес. Он и соединил вас.

Полина чувствовала, как старый альфа дрожит. Не от холода или боли, а от переполняющих его эмоций. Несмотря на плен и потрясение он радовался. Очень радовался! И все они радовались.

— Спасибо, — прошептала Полина. — За то, что поверили в меня.

— Велес поверил в тебя. — Борис Всеволодовичем посмотрел ей в глаза, ласково улыбаясь, а потом подмигнул сыну: — И мой непутевый сын тоже наконец-то поверил, правда, Игорь?

— Поверил. И верю теперь в истинность, — радостно отозвался Игорь, но помрачнел: — Как у вас… С мамой.

— Ты напоминаешь мне ее, — вздохнул Борис Всеволодович. — Светлая была… и сильная.

Борис Всеволодович вздохнул и отвернулся, поглядев в лиловое небо.

— Ты не представляешь, девочка, каково это — хоронить свою истинную, — сказал он, и голос его дрогнул. — Я до сих пор вижу ее во сне. Иногда мне кажется, что она зовет меня… за собой. Зовет, воет на луну.

— Папа! Рано еще! — уверенно сказал Игорь, кладя отцу руку на плечо. — Не для этого мы тебя спасали.

— Да-да! Вы еще внуков-волчат не видели! — творила мужу Полина.

— Ничего, ничего. Вы правы, да, я еще здесь нужен. — Борис Всеволодович выпрямился и смахнул слезу, которую никто не должен был видеть. — Игорю. Клану. А теперь и тебе, дочка.

— Я не подведу, — сказала Полина.

— Знаю. — Борис Всеволодович кивнул. — Ты уже доказала. Ты — наша. Часть рода. Часть стаи. Навсегда.

— Спасибо, — сказала Полина, неловко сжимая руку старого альфы. В этот момент Игорь обнял их обоих — отца и жену.

— Идемте домой, — сказал он. — Нас ждут.

Они наконец пошли к порталу. Лиловый лес, казалось, прощался и засыпал: лианы исчезли в чаще, корни убрались под землю, неестественно мерцающие цветы померли и рассыпались по смятой траве старым гербарием. Это загадочное место, далекая планета или аномалия в черной дыре, отпускало тех, кто посмел вторгнуться в его недра. Отпускало и собирались погрузиться в дремоту, как и Змей Хаоса.

Но зато на границе сознания Полина все еще чувствовала взгляд Велеса. Дух-хранитель смотрел на них с одобрением.

Полина не помнила, как они выбрались из Измерения.

Обрывки — чьи-то руки, поддерживающие ее; голос Игоря, отдающий приказы; теплый салон знакомой машины; быстрая езда по ночной Москве; свет фар, выхватывающий из темноты мокрый асфальт и, казалось, бесконечную ленту трассы. А потом — знакомый особняк, знакомая кровать и тишина.

Только на следующее утро Полина узнала, что Бориса Всеволодовича увезли в больницу, принадлежащую кланам оборотней, хотя старый альфа упрямился и говорил, что он в полном порядке. Но Игорь сам проследил, чтобы отца устроили в лучшей палате, сам поговорил с врачами, сам убедился, что Борис Всеволодовичу ничего не угрожает. Потом под утро вернулся домой, уставший, все еще запачканный кровью, в разорванной одежде. Тогда Полина только сквозь сон прижалась к Игорю, который присоединился к ней, едва покинув душ. И так они проспали до середины дня. Вернее, Полина проспала. Игорь пробудился намного раньше.

«Опять он ушел по своим делам главы клана. А я что же… Буду сильным магом, который без дела сидит в особняке и копается в оранжерее?» — иронично подумала Полина, лежа «звездой» на кровати и глядя в полог балдахина.

Еще накануне она была не вполне уверена, что вообще когда-то увидит эту комнату. Что они выберутся из Измерения. Но вот они оказались снова здесь, дома!

Полина чувствовала, как медленно отпускает напряжение прошедшего дня. Хотя после пробуждения накатила волна необъяснимой тревоги: не верилось, что все закончилось. Возможно, если бы Озимый не сбежал… Хотя Полина была уверена, что он больше не осмелился вредить клану Волковых-Борейских, не после такого сокрушительного поражения.

Но пальцы все еще дрожали, в висках пульсировала кровь, а перед глазами стоял лиловый лес — светящиеся деревья, фиолетовая трава, тускло бездонное небо, Змей Хаоса, свернувшийся в облаках. И огромный волк, сотканный из звезд, который прогнал его прочь.

— Ты как? — голос Игоря вырвал из оцепенения.

Полина подняла глаза. Он стоял в дверях спальни, без пиджака, но в свежей рубашке. Волосы его были взлохмачены, под глазами залегли тени, но глаза… глаза горели. Но в них уже мерцали искры не гнева, а нежности.

— Жива, — ответила Полина. — А ты?

— Дышу.

Он усмехнулся и подошел к кровати, сел рядом. Протянул руку, убрал с ее лица прядь волос.

— Ты вчера… — начал он и замолчал, подбирая слова.

— Что?

— Спасла нас всех. Спасла отца. Спасла меня. — Игорь говорил медленно, будто каждое слово давалось с трудом. — Без тебя мы бы не вышли оттуда.

Полина покачала головой.

— Я просто сделала то, что должна была. То, что могла!

— Нет. — Игорь взял ее лицо в ладони, приближая к своему. — Ты сделала то, что не мог сделать никто. Ты — маг. Ты — сила природы. Ты — моя истинная.

— Игорь… — выдохнула Полина, не зная, что еще сказать. Ее затопляла невообразимая нежность, сметающая все слова и объяснения.

— Когда ты впала в транс, я испугался, что потеряю тебя, — перебил Игорь, и голос его дрогнул.

— Да… меня обещал сам Змей съесть! Но… Велес защитил.

— Вот как! Да, он всех нас защищает. — Игорь улыбнулся. — Ты сильная. Самая сильная из всех, кого я знаю. Сначала я думал, что в тебе нет дара, а ты оказалась одним из самых сильных оборотней. Ты понимаешь, что ты наравне с Жанной?

— Да. Нет… Да… я… Я должна обдумать это. Осознать.

— Осознаешь. И все-таки… я очень боялся тебя потерять.

Игорь замолчал, нервно сглатывая. Полина видела, как дрогнули его пальцы на ее щеках. Игорь Волков-Борейский, альфа, бесстрашный воин, глава клана — дрожал. Как обычный человек, который боится потерять то, что дорого.

— Но я не хочу тебя больше контролировать, — сказал он тихо. — Не хочу запирать. Не хочу приказывать. Я хочу… быть рядом. Просто быть.

Полина молчала. Слова не шли — только слезы, вдруг наполнившие глаза, горячие и соленые.

— Ты плачешь? — спросил Игорь растерянно. — Я что-то не так сказал?

— Дурак, — выдохнула она сквозь слезы. — Какой же ты дурак.

— Почему?

— Потому что я ждала этих слов. Все это время ждала.

Он не ответил. Просто прижался губами к ее мокрой щеке. Игорь целовал ее лицо — глаза, нос, щеки, подбородок, — собирая каждую соленую каплю. Медленно. Благоговейно. Так, будто вся она — Полина или Флора — была святыней.

— Я люблю тебя, — сказал Игорь. — Люблю. Всю тебя! Твою силу, твою слабость, твою дурость, твою смелость. Люблю, как ты пахнешь. Как смотришь. Как рычишь, когда злишься. Как таешь, когда я тебя касаюсь. Люблю твои цветы и твое мыло, и то, как ты разговариваешь с орхидеями и розами.

— Игорь…

— Дай сказать. — Он прижал палец к ее губам. — Я никогда никого не любил. Думал, это не для меня. Думал, альфам не нужна любовь, нужна только власть, только контроль, только безопасность. Но ты… ты просто пришла и сломала все мои «ледяные стены». Когда я понял, что люблю тебя, то испугался, что ты станешь моей слабостью, моим уязвимым местом. Но теперь я понимаю, что ты не моя слабость. Ты — моя сила.

Полина смотрела на него и не узнавала. Этот мужчина, который еще в марте назад цинично предложил ей фиктивный брак, который хотел после свадьбы запереть ее сначала в пентхауса, а потом в особняке, — этот мужчина сейчас смотрел на нее так, будто она была центром вселенной. Будто без нее не мог дышать.

— Я тоже тебя люблю. Ты — весь мой мир, — прошептала она, не зная, что еще добавить.

Он выдохнул, шумно и нервно, будто боялся, что никогда не услышит этих слов. И поцеловал, уже в губы. По-настоящему. Медленно, без жажды и суеты, глубоко, смакуя вкус ее губ. Так целуют, когда впереди целая вечность. Когда бояться уже нечего. Когда война закончена — хотя бы на некоторое время.

— Ты не устал? — выдохнула Полина в шею Игорю, пока его руки поглаживали ее грудь и бедра.

— Для тебя я никогда не устану, — улыбнулся он.

Они раздевали друг друга молча. Без спешки, с наслаждением стягивая друг с друга каждый предмет одежды, замирая, чтобы коснуться губами обнажившейся кожи.

Полина расстегнула его рубашку, провела ладонями по груди, замечая старые шрамы, оставшиеся от прежних битв, и один новый — от ледяного копья Озимого.

— Больно? — спросила Полина, касаясь губами свежей отметины.

— Нет, — хрипло ответил Игорь. — Твои руки лечат. Твои губы — тем более.

Она улыбнулась и поцеловала это место снова. Игорь вздрогнул, провел пальцами по ее волосам.

Его брюки полетели на пол. Ее ночная рубашка — следом. И вот они уже лежали на огромной кровати, обнаженные, уставшие, счастливые. В полумраке спальни, при свете катящегося к закату солнца, которое пробивалось сквозь шторы.

В этот раз не было магии — ни цветов, ни ярких вспышек, ни лиан, откликающихся на их страсть. Только они двое. Только его руки на ее теле. Только ее губы на его коже.

Игорь целовал каждый синяк, каждую царапину, каждую ссадину. А их все же осталось много: битва в Измерении не прошла бесследно. На ее плечах, на руках, на бедрах остались следы от веток, от камней, от чужой магии.

— Прости, — шептал Игорь, касаясь языком темного пятна на плече Полины. — Прости, что не уберег.

— Да не сахарная, не растаю. Ты не мог уберечь от всего, — ответила Полина.

— Мог. Должен был.

— Игорь, перестань.

— Я никогда не перестану винить себя за то, что ты чуть не стала добычей Змея Хаоса, что вообще пошла в Измерение… ты пострадала. — Он поднял голову, посмотрел в ее глаза.

— Я не пострадала. — Она провела пальцами по его щеке, по жесткой щетине, по губам. — Я сражалась как твоя истинная, рядом с тобой. Я выжила. Мы выжили. Вместе!

— Вместе, — повторил он, как заклинание.

— Люби меня, — попросила она. — Просто люби. Не защищай. Не спасай. Просто будь рядом.

И он любил, душой и телом. Их страсть была нежной, наполненной какой-то трогательной благодарностью. Он входил в нее так осторожно, будто она была хрустальной, будто боялся разбить. Полина чувствовала каждый миллиметр, каждое его движение.

— Хорошо? — спрашивал он каждую минуту.

— Да, — выдыхала она. — Да. Да!

Она обхватила его ногами, притягивая ближе, требуя проникнуть глубже. Хотелось стать с ним одним целым. Раствориться! Исчезнуть в нем ярой вспышкой весенних цветов. Забыть о ледяных кристаллах и лиловых лесах, о магии и битвах, о страхе и боли.

Игорь двигался ритмично, не сбиваясь. Смотрел в глаза, не отрываясь. И Полина тонула в этом любящем взгляде.

— Скажи еще раз, — попросила она.

— Что?

— Что любишь.

— Люблю, — сказал Игорь, одновременно с глубоким толчком. — Люблю! — Еще один толчок. — Люблю тебя, Полина. Только тебя. Навсегда.

Она первой ощутила взрыв наслаждения, тело ее задрожало, но Полина только почти беззвучно выгнулась дугой и закусила губу.

А потом к ней присоединился Игорь. С ее именем на губах, с ее трепещущим от удовольствия телом в своих сильных руках. И рухнул рядом, тяжело дыша, прижимая ее к себе.

Они лежали в обнимку, мокрые, запыхавшиеся, и молчали. Полина гладила Игоря по груди, чертила узоры на коже, слушала, как бьется его сердце, уже спокойно и умиротворенно. Не как у воина перед битвой, а как у человека, который наконец-то нашел тихую гавань.

— Я больше никогда не буду тебя запирать или ограничивать, — сказал Игорь в тишину. — Никогда. Ни в пентхаусе, ни в коттедже, нигде. Будешь ходить, куда захочешь. Будешь делать то, что захочешь, моя нежная волчица. Моя истинная! Но я буду рядом. Всегда.

— Знаю. И я буду рядом с тобой, — с тихой радостью промурлыкала Полина.

— Ты теперь часть клана. Часть меня. Навсегда.

— А ты часть меня. — Полина подняла голову, посмотрела на него. — Тоже навсегда.

— Отдыхай. — Он улыбнулсяя без тени усталости или тревоги. — Завтра будет новый день. Наша новая жизнь.

Полина блаженно прикрыла глаза. Все закончилось. Неужели и правда все закончилось? Весь этот долгий кошмар сменился сладким сном, но все происходило наяву и с ней. Она обрела свою любовь, раскрыла свой истинный дар, получила ответы на все терзающие многие годы вопросы — и все это с начала марта. Все произошло так быстро, что какое-то время не удавалось поверить. Но вот теперь Полина была уверена: да, это действительно ее жизнь. Жизнь, которая не распадется сладкой иллюзией, не рассыпится декорациями фиктивного брака.

Она была со своим истинным! Дома! Наконец-то они оба были по-настоящему дома. Наконец-то вместе. Навсегда.