Глава 7. Ледяной гость

Мир рухнул…

Игорь стоял у стола, сжимая руками бедра женщины, которая опиралась локтями о столешницу. Юбка ее была задрана до пояса, чулки блестели в свете настольной лампы, и она постанывала — сладко, самозабвенно, — подаваясь назад при каждом его толчке.

Лилия.

Полина узнала ее сразу — длинноногая блондинка, помощница, та самая, что смотрела на нее с ревностью в приемной. Теперь она заметила ее, глупую фиктивную невесту, и глядела совсем иначе — с торжеством, сквозь полуприкрытые веки, с победной улыбкой на приоткрытых губах.

Игорь не видел Полину. Он был занят. Очень занят. Его лицо, обычно такое холодное и контролируемое, в это мгновение было искажено страстью. Он двигался жестко, ритмично, и Полина смотрела на это как завороженная.

Внутри все оборвалось.

«Он предал нас!» — взвыла покинутая волчица.

Сначала наступила пустота. Потом накатил жар. Горячая волна гнева, ударившая в голову так, что потемнело в глазах. Потом в горло вцепилась мерзкая тошнота.

«Так вот в чем дело... — пронеслось в голове. — У него уже есть девушка. Но девушка, которую не одобрил бы отец. Не оборотень».

Лилия застонала громче, выгибаясь, и Игорь зарычал, ускоряясь, начиная дрожать. Видимо, оба приближались к кульминации.

Полина отшатнулась, прижимая ладонь ко рту, чтобы не закричать. Не завыть. Не броситься туда и…

И что? Ударить? Оттащить? Закричать: «Он мой!»

Она развернулась и почти побежала прочь, в свою комнату. Влетела, захлопнула дверь, прижалась к ней спиной и сползла на пол.

Волчица внутри нее плакала и стенала. Да не просто скулила — выла, рвала душу, билась в истерике.

«Наш! — кричала она. — Наш! Как он смеет?! С чужой самкой?!»

— Заткнись, — прошептала Полина, зажимая уши руками. — Заткнись, пожалуйста.

Но волчица не замолкала. Она рычала, царапалась, требовала вернуться и убить. Разорвать эту блондинку на куски. Вцепиться ей в горло. Показать, кто здесь настоящая, от кого исходит настоящий аромат. И кто по-настоящему готов ради своего волка броситься на врагов. Даже без сил, даже без дара.

«Какое мне дело? — отчаянно спросила себя Полина. — Это фиктивный муж. Контракт. Бумажка. Он может спать с кем хочет. В этом и суть фиктивности! Это не мое дело. Не мое!»

Но в груди щемило так, что дышать становилось трудно. Глаза жгло, хотя слез не было — только сухая колючая боль под веками. И злость, прорастающая шипами из-под кожи Огромная, иррациональная, дикая злость.

На него. На нее. На себя. На свою глупость!

Полина обхватила голову руками и просидела на полу до рассвета, закусывая руку до крови, чтобы не закричать. Она не плакала и не швыряла предметы, только смотрела, как серый свет заполняет комнату, как проявляются очертания мебели, как оживает город за окном.

А в голове крутилось одно и то же: «Он выбрал ее. Он мог выбрать меня, а выбрал ее».

Но ведь не мог. Они же договорились — фиктивный брак, никаких чувств, никаких претензий. Она сама боялась, что Игорь заинтересуется ей как женщиной, использует и бросит. Но теперь, став законной женой, пережив первое покушение на них обоих, она на короткое время поверила, что, возможно, именно рядом с нее ее место. Зря… Зря надеялась девочка-флористка, что может что-то предложить миллионеру. Но разве личная помощница могла предложить что-то большее? Неужели с ней ему оказалось интереснее? Возможно… Или, возможно, он считал, что фиктивная жена все еще строго придерживается контракта. Хотя нет, он просто выбрал ее как удобное «пустое место», она сыграла роль перед кланами и оказалась выброшена, как ненужная кукла, закинутая в пыльную коробку.

— Дура, — прошептала Полина, и голос в пустоте комнате слишком малодушно дрожал. — Какая же я дура!

Волчица внутри нее затихла, но не успокоилась. Она просто ждала. Сжималась в тугой комок и ждала. А чего ждала, глупая? Чего-то… Полина знала — это не конец. Не все еще прояснено между ними. Но малейшую надежду стоило запрятать поглубже, закатать под бетоном, как и свое разбитое сердце. Сердце, которое еще даже не успело познать радости любви.

«Я стану сильнее. Я это переживу, как все переживала, — пообещала себе Полина. — В конце концов, я сама виновата, что ввязалась во все это. Продала себя как последний циник. Значит, надо быть практичным циником до конца».

Утром она вышла в гостиную с каменным лицом, не желая ничего говорить. Ей хотелось одного: не видеть того, что она случайно узрела в кабинете. И хозяина пентхауса она тоже не желала видеть.

Но Игорь как раз сидел в кресле с чашкой кофе, выбритый, пахнущий свежестью, облаченный в идеальный серый костюм. Очевидно, он даже не намеревался брать отпуск после свадьбы и уже собирался в офис. Он выглядел настолько спокойным и невозмутимым, будто и не было этой ночи и опасного торжества, предшествующего ей. Будто не было Лилии, стонущей на его столе.

— Доброе утро, — сказал он ровно.

— Доброе, — ответила Полина так же ровно.

Она прошла на кухню, налила себе кофе, вернулась в гостиную. Села в кресло напротив. И посмотрела на Игоря в упор.

Вопрос повис в воздухе. Она могла бы спросить. Могла бы устроить сцену. Могла бы напомнить о контракте, о том, что он не должен позорить ее перед прислугой. Но не стала.

— Что сегодня в плане? — спросила она спокойно.

Игорь посмотрел на нее с легким удивлением.

— Встреча с моим юристом. Подпись окончательных бумаг по передаче дел клана. Отец принимает свою отставку.

— Я должна присутствовать при этом?

— Безусловно.

— Хорошо. Я буду готова через час.

Она допила кофе, поставила чашку на стол и ушла в свою комнату, где надела самый строгий из купленных для нее деловых костюмов и накрасила губы яркой красной помадой. Циник — значит, циник. Деловая девушка, заключившая контракт для открытия своего салона цветов.

Но за закрытой дверью Полина снова едва не закричала. Волчица внутри нее злобно и жалостно рычала.

«Наш», — повторила она упрямо. — Он наш. И мы не отступим».

Полина посмотрела на себя в зеркало. Бледная, с темными кругами под глазами, с твердо сжатыми губами.

— Посмотрим, — сказала она своему отражению. — Посмотрим.

Хотя она не представляла, на что можно «смотреть» в такой ситуации. Она надеялась, что через год морок растает, а она больше никогда не будет взаимодействовать с Волковыми-Борейскими.

«Вот вам и повод для развода. Истинный изменил с секретаршей, — иронично подумала Полина. — Может, не через год это провернуть, а сразу после подписания бумаг? Проклятье! Да почему мне так больно?!»

И предательские слезы все-таки покатились по щекам.

В офисе кабинет Игоря выглядел иначе: на столе появились флажки кланов, в углу пристроился массивный резной стул, который Полина раньше не видела, а на стене рядом с родовым мечом повесили большой портрет Бориса Всеволодовича в молодости. Лет тринадцать назад он выглядел суровее сына — хищный, красивый, с горящими желтыми глазами. Определенно, такой портрет не показывали обычным людям, а в клане оборотней он наверняка считался самым почетным.

И все в этот день дышала некой торжественностью и в некотором роде тревогой. Все как будто замерли в предвкушении важного действа.

Сама Полина по указанию Игоря села на кожаный диван у окна, стараясь занимать как можно меньше места. Ее присутствие требовалось по протоколу, но только как жены будущего главы клана. Формальность. Важность для галочки. Фиктивность… Зато церемония передачи власти была настоящей.

В креслах для почетных гостей вокруг стола Игоря расположились главы дружественных кланов. Полина узнала их по свадьбе: медведи — массивный мужчина с седой бородой и его не менее коренастый и крупный сын; лисы — рыжеволосая женщина с острым взглядом синих глаз и ее юный наследник; несколько представителей кошачьих родов, которых Полина запомнила только по странной пластике движений. И, конечно же, несколько дружественных фамилий волков.

Все смотрели на Игоря.

Он же застыл у стола лицом к гостям, прямой, как струна, в безупречном темно-сером костюме. Лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как напряжены его плечи, как сжаты кулаки, спрятанные за спиной. Он ждал этого дня. Годами ждал. И теперь боялся, что нечто ужасное нарушит церемонию. После истории с бомбой — немудрено. Но вроде бы все шло по сценарию, который Полина не знала, но который определенно сопутствовал таким мероприятиям.

«Все в порядке. Сейчас отец Игоря подпишет бумаги, а потом я спокойно поеду на работу», — утешала себя Полина.

Борис Всеволодович сидел во главе стола, и в этот день он казался особенно старым. Иссохшие морщинистые пальцы, уже скрученные артритом, лежали на стопке документов, плечи ссутулились, глаза смотрели куда-то внутрь себя. Полине вдруг стало жаль его — вчерашнего властелина, сегодня передающего власть сыну.

— Я, Борис Всеволодович Волков-Борейский, глава клана Волковых-Борейских, — не удивление твердо проговорил старик, — передаю права и полномочия главы клана своему сыну, Игорю Борисовичу Волкову-Борейскому.

И он поставил свою размашистую подпись на верхнем листе. Потом подвинул документы к Игорю. Последний облегченно выдохнул — почти незаметно, но Полина увидела, как расправились его напряженные плечи, — затем взял ручку. И подписал заветную бумагу.

— Я, Игорь Борисович Волков-Борейский, принимаю права и полномочия главы клана Волковых-Борейских. Клянусь защищать клан, чтить традиции предков и вести род по пути силы и чести.

В его голосе звенела отрепетированная годами стальная уверенность. Наверняка он сотни раз повторил про себя эту простую речь, представляя, как настанет желанный день. Хотя такой ли желанный?

Гости зааплодировали. Полина тоже похлопала, хотя руки не слушались. Она смотрела на Игоря и видела, как с него спадает груз, который он нес годами. Он стал другим. Свободным? Или просто взял на себя новую, еще более тяжелую ношу?

Борис Всеволодович поднялся, и все замолчали. Старый альфа медленно обошел стол, остановился напротив сына.

— Горжусь тобой, — сказал он тихо, но в тишине кабинета слова прозвучали отчетливо и гулко. Игорь в ответ только кивнул. Молча. Но Полина заметила, как дрогнули его ресницы. Она отвела взгляд, чтобы не смотреть, словно засекла что-то слишком личное.

В этот же миг взгляд наткнулся на… Лилию.

Та стояла у стены с планшетом в руках. Не могло возникнуть ни единого вопроса, зачем эта вертихвостка в такой важный день рядом с начальником: естественно, вышколенная личная помощница Игоря не могла остаться в стороне. В этот день на ней был строгий серый костюм, волосы оказались убраны в высокий гладкий пучок, лицо оставалось ледяным и непроницаемым. Но в глазах... в глазах горело такое торжество, что Полина сжала кулаки, яростно подумав: «Она здесь. В такой день. Он привел ее»!

Полина заставила себя улыбнуться. Улыбнуться гостям, кивающим ей как жене нового главы. Улыбнуться главам кланов, которые шептались о том, что «молодая жена хороша, хоть и слаба». Улыбнуться, когда Лилия подошла к Игорю и что-то тихо сказала ему на ухо, ненавязчиво касаясь плеча.

— Документы отправлены на регистрацию, Игорь Борисович, — услышала Полина ее голос. — Поздравляю. Вы теперь официально глава.

— Спасибо, Лилия, — ответил он, и в голосе его не было ничего, кроме деловой благодарности.

Но Полина все равно чувствовала, как внутри закипает что-то темное, липкое, злое. Она отпила воды из стоящего перед ней стакана, чтобы унять дрожь в руках.

«Какое мне дело? — спросила она себя в сотый раз. — Я фиктивная жена. Контракт. Год — и все, закончится этот фарс».

Но волчица внутри не слушала. Она рычала и выла, ощущая неправильность происходящего. И казалось, что воет она не только от ревности. Тогда от чего?

Полина начинала озираться в поисках возможной опасности, но ничего не происходило. Гости разошлись через час. Главы кланов обменялись с Игорем рукопожатиями и короткими напутствиями. Борис Всеволодович удалился в сопровождении телохранителей. Старый альфа держался молодцом, но Полина видела, как он опирается на трость тяжелее обычного.

«Как бы эта забота сына не подкосила его…» — с грустью подумала Полина, вскоре понимая, что в кабинете остались только они трое. Игорь, Полина и Лилия, которая деловито собирала документы со стола.

Игорь стоял у окна, глядя на Москву. Полина видела его отражение в стекле — лицо, наконец-то потерявшее маску. Усталое. Счастливое. Счастливое ли?

— Все! — Он обернулся, и в глазах его горел такой огонь, что Полина невольно отшатнулась, опрокидываясь на спинку дивана. — Я глава клана Волковых-Борейских! Наконец-то!!!

Он почти кричал. Или это был нервный смех? Полина не разобрала. Но ее испугал воистину маниакальный блеск в глазах собеседника.

— Ты рад сместить отца? — спросила она, и вопрос прозвучал резче, чем она хотела. Игорь посмотрел на нее, и широкая улыбка тут же сползла с его лица.

— Я рад, что он больше не будет подвергаться опасности, — сказал он тихо. — Теперь я буду отвечать за все. За клан. За семью. За него.

Полина кивнула. Это было правильно. Это было... по-человечески. Ради такого благого дела она и согласилась на всю эту аферу.

— Куда ты? — спросила она, когда Игорь направился к выходу.

— Отмечать! — небрежно улыбнулся он, и в этой улыбке мелькнуло что-то мальчишеское, почти беззаботное.

— Что?

— Передачу власти. — Он взял пиджак с вешалки. — Ну, и... свою свадьбу. Лиля, отмени на сегодня все встречи, перенеси на послезавтра. Потусуюсь с друзьями. А ты, Полина, делай, что пожелаешь. Можешь пойти на работу, можешь остаться дома.

Он кивнул на нее, и Полина вдруг поняла, что для него это тоже было событием. Свадьба. Даже фиктивная.

«Прекрасно... мальчишник после свадьбы, а не до», — кисло подумала она, провожая его взглядом.

Игорь вышел. Лилия задержалась на секунду, бросила на Полину быстрый взгляд — и в нем было что-то, от чего захотелось вцепиться ей в волосы. Торжество? Превосходство? Или просто знание того, что она, Лилия, будет там, куда Полину не позвали?

— Хорошего вечера, Полина Андреевна, — сказала помощница с легкой усмешкой и скользнула за дверь.

Полина осталась одна. В офисе Игоря ей делать было определенно нечего, поэтому она подхватила сумочку и отправилась к себе на работу, в салон «Лунная Орхидея».

Она вернулась в пентхаус к вечеру: намеренно попросила побольше работы. Праздники закончились, но в салон поступил заказ от одного клана оборотней, которые отмечали юбилей своего главы.

— Ну как все прошло? — украдкой спросила Кони.

— Что именно? Свадьба или передача власти? — устало отозвалась Полина, привычно скручивая букеты и подрезая цветы.

— Да все вместе.

— На свадьбе свидетель чуть не убил гостя в ритуальном поединке. А потом нас чуть не подорвали бомбой в букете.

— Ч-что?! А ну рассказывай все по порядку! — поразилась Кони. И Полина охотно поделилась всем, что произошло за последнее время.

— Как-то так… Я почуяла, что букет пахнет не только цветами.

— Да это точно Озимый, ну, больше некому, — подтвердила догадки Кони. — Он еще у Лиги Фантомов пытался в 2011-12 украсть технологии Бенаама. И тоже была история с подкинутыми бомбами. Не в виде букетов, но, по-моему, верховной ведьме тогда на Новый год пришли подозрительные кульки. Но ее так не возьмешь, конечно.

— Кони, это из-за Лиги Фантомов ты не пошла на мою свадьбу? — поинтересовалась Полина.

— Да… Ну, что греха таить. Лига — та еще секта. Когда в 2008 погиб мой отец, мы как стая и клан не знали, куда податься. Всегда, знаешь, были скорее сборищем панков, — поведала Кони. — А тут вроде как орден, этакие социальные гарантии. Это потом я поняла, куда нас затащили. Кое-кто потом вышел вместе со мной. Но не так-то это просто… Я… я совсем не хотела сражаться в Измерении с Волковыми-Борейскими. Отец у меня знал в свое время Бориса Всеволодовича. Но... Вот так все получилось. Вряд ли они меня когда-то простят. Но я в одиночку тоже нормально справляюсь.

— Ох, Кони. Попробую поговорить с Игорем при случае, чтобы он тебя простил.

— Ха, уже считаешь, что имеешь на него влияние? — усмехнулась Кони, легонько ткнув подругу локтем. — Ладно, крутим букетики, крутим!

И Полина продолжила работу, с тоской думая: «Да нет у меня на него влияния, конечно. А у Лили этой есть. Проклятье, нет, не буду я пока рассказывать об этом Кони...».

Рассказать хотелось, но не был сил выслушивать слова поддержки или возмущения. Кони наверняка предложила бы растерзать и прикопать в лесочке соперницу, а Полина тщетно напоминала себе, что все это было изначально только игрой.

Она все крутила и крутила букеты, пока Кони не сказала, что их смена давно закончилась. И Полина поняла, что надо возвращаться в пентхаус. По завету Игоря она позвонила их личному водителю и дождалась машины, которая теперь отвозила ее на работу и встречала из салона.

«И, конечно, Игоря здесь нет», — поняла Полина, поднимаясь в свои-чужие хоромы. Дом встретил ее тишиной. Огромной, тяжелой, почти осязаемой. В прихожей висели две вещи: ее красная косуха и его черное пальто. Красное и черное. Пальто… кажется, на тусовку с друзьями он надел косуху. Он где-то развлекался, как мальчишка, а Полина тихонько прошла на кухню, налила себе чай, но пить не стала. Просто сидела, глядя в чашку, и слушала тишину.

Потом ушла в свою комнату, взяла с полки книгу по уходу за орхидеями. Открыла на закладке, но строчки расплывались перед глазами. Она не читала. Она слушала. Тишину.

Не хватало его! Его… его запаха, его присутствия.

Он был там, где-то в клубе, с парнями. Наверное, пил, смеялся и праздновал. Может быть, танцевал. Может быть... уединился с Лилией?

Полина зажмурилась, отгоняя картину, но та пришла сама: его руки на чужой талии, ее волосы, ее запах, ее губы.

— Не думай, — приказала она себе вслух. — Не смей думать.

Она снова уставилась в книгу. Текст на этот раз проступил: «Орхидеи не терпят прямых солнечных лучей, но и полная тень для них губительна. Идеальное освещение — рассеянный свет, полутень».

«Полутень, — подумала Полина. — Вот и я сейчас в полутени. Не жена, не свободная. Ненужная, но и не брошенная».

Если бы ей предложил фиктивный брак обычный мужчина-миллионер — старый, скучный, равнодушный, — такая жизнь, пожалуй, ее бы совсем не тяготила. Комната, книги, цветы. Спокойствие. Одиночество, к которому она привыкла.

Но Игорь был альфой!

И весь дом пропитался его запахом. Диваны, подушки, ковры — все хранило его след. Даже ее одежда, которую она вешала в шкаф, через час начинала пахнуть им. Он был везде. В каждой щели, в каждой молекуле воздуха.

А его не было рядом.

Ночью Полина проснулась от того, что сердце колотилось где-то в горле, а простыни сбились в мокрый комок. Она села на кровати, тяжело дыша, пытаясь понять, что ее разбудило.

Сон. Ей снился сон. Странный сон, который могли видеть только оборотни.

Она видела себя волчицей, то есть в сугубо животной форме. Сильная, быстрая и дикая, она бежала по темному лесу. Луна заливала все вокруг серебряным светом, ветер бил в морду, мощные лапы вспахивали прелую землю. И не было ничего, кроме этого бега, кроме леса. Кроме воя, который рвался из груди.

Да, она выла на луну — протяжно, тоскливо и отчаянно.

Потому что она потеряла его! Того, ради кого существовала. Того, без кого лес стал пустым, луна — холодной, а жизнь — бессмысленной.

Она звала, она ждала. Она знала, что ее волк был где-то рядом, но… не приходил к ней.

Полина потерла слипшиеся саднящие глаза: она плакала во сне. Вернее, плакала волчица.

— Глупость, — прошептала она, вытирая щеки. — Это просто сон. Просто волчье, животное. Не я. Не я!

Но волчица внутри нее не спала. Она скулила, царапалась, требовала — туда, к нему. Туда, где пахнет им. Туда, где ее место.

Полина откинулась на подушки и закрыла глаза. В комнате было темно, но она чувствовала: луна за окном светит ярко. Да, такие сны посещали только в полнолуние. И луна как будто пыталась что-то сказать своим верным слугам, своим детям, ушедшим к человечьему племени из-под сени лесов. Своим заблудшим детям, отрицающим древние заветы, связь душ.

— Где ты? — прошептала Полина в пустоту. Ответа, конечно, не последовало. Только витал его запах, вездесущий, невыносимый, сводящий с ума.

Волчица сходила от него с ума, но не Полина как человек. Что-то другое, древнее, дикое, выло внутри, требуя выхода. Требуя его.

Полина свернулась калачиком, обхватив колени руками, и пролежала так до самого утра, слушая, как за окнами просыпается Москва, а в душе затихает волчица, не получившая ответа. Волчица, которую никто не позвал. Волчица, которая была не нужна.

— Ты нужна, — прошептала Полина. — Ты нужна. Просто... не ему. Не сейчас. Может, никогда.

Она закрыла глаза и попыталась заснуть. Но в этой комнате, в этом доме, в этом запахе — заснуть было невозможно.

Только ждать. Только слушать, когда откроется входная дверь и вернется хозяин дома. Оставалось только надеяться и ждать, когда он вернется.

К ней.

Игорь

Утро после передачи власти выдалось хмурым. Хотя, может, сказывалась бессонная ночь в клубе. Ночь-то выдалась веселой!

А теперь Игорь стоял у окна своего кабинета в пентхаусе, сжимая в руках чашку кофе, и смотрел, как низкие облака ползут по серому московскому небу. Голова гудела: вчерашнее празднование давало о себе знать. Но не только алкоголь был причиной тяжести.

Он вспоминал ее лицо. Когда уходил. Когда Лилия скользнула за ним следом. Даже когда они уединись с ней в приватной комнате клуба, Игорь вспоминал лицо… Полины.

Она смотрела! Она видела их вдвоем с Лилей. Он тоже видел ее в ту ночь. И сделал вид, что не заметил.

Легче было не замечать. Чтобы не отвечать на сотню ненужных вопросов, тяжелых вопросов. В конце концов, он ничего не нарушил! Все шло по контракту, а глупая девчонка явно сама боялась даже мысли о близости с ним. Так почему же так ужаснулась, обнаружив его с Лилей?

Игорь потряс головой, пытаясь разогнать противоречивые мысли. Он допил кофе и решительно поставил чашку на стол. Пора было заниматься делами. Эйфория от получения власти улеглась, оставив после себя понимание, с какой горой проблем надо теперь разбираться. Впрочем, как и до передачи власти, но теперь уже официально от лица главы клана. Так или иначе, первой проблемой выступал общий враг — Озимый. И, вероятно, об этом стоило поговорить с Полиной.

Игорь нашел ее в гостиной. Она сидела в кресле с книгой по цветоводству, но не читала — смотрела в одну точку, на горшок с орхидеей, стоящий на подоконнике. Ее распущенные русые волосы двумя водопадами струились по плечам вдоль бледного лица, а под глазами залегли тени.

«Не спала», — отметил Игорь. И что-то кольнуло под ребрами. Он снова отогнал это чувство. Он не должен был чувствовать себя виноватым перед ней.

— Полина, — ровно и спокойно проговорил он, входя в комнату. — Нам нужно поговорить.

Она подняла голову. Взгляд ее был спокойным, почти безразличным, но он успел заметить, как дрогнули ее пальцы, сжимающие книгу.

— Я слушаю, — сдержанно ответила она. Совсем не так, как на свадьбе. На свадьбе она наконец-то выглядела живой и почти радостной, особенно, когда они танцевали, когда его рука сжимала ее руку. А после ночи, когда она застала его с Лилей… все переменилось. Полина будто застыла, как мотылек в смоле. Неужели он так ее шокировал? Возможно, не стоило притаскивать Лилю в пентхаус, но после празднования он был очень возбужден. Возбужден… и хотел вовсе не Лилю. А свою законную жену. И эта фиктивная законная жена, похоже, тоже хотела его.

«Это все глупости. У нас контракт. Ты принудил девчонку выйти за тебя замуж и не можешь принуждать ее еще и к близости. Это уже совсем противозаконно, — сказал себе Игорь. — Если даже она сама хотела, то вряд ли понимала, чего хотела. Чего-то хотела волчица — возможно, а Полина как человек еще слишком неопытная. Да, праздник, властные люди вокруг — вот и убедила себя, что желает меня, будто мы на самом деле муж и жена».

Игорь сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу. Профессиональная поза. Дистанция. Безопасность.

— Мы выяснили, что бомбу подложил Озимый. Хотя прямых улик, чтобы привлечь его по закону, у нас все еще нет. Но подставные компании и незаконные каналы комплектующих указывают на него, — сказал он, глядя Полине прямо в глаза. — Как ты догадалась на свадьбе?

— Не знаю… — Она пожала плечами, и жест вышел небрежным, но Игорь видел, как напряжены ее плечи. — На самом деле я мало знаю, кто еще сейчас активен из преступных магических кланов. Кони предупреждала, что надо его опасаться. Вот я и подумала…

— Правильно подумала, — кивнул Игорь. Просто. Без лишних эмоций. Без благодарности, которую он должен был бы выразить. Без того, чтобы сказать, что она спасла ему жизнь.

Она спасла ему жизнь! Да, в конце концов, она спасла ему жизнь. И заслуживала за это если не отдельной награды сверх контакта, то как минимум уважения и принятия ее как ценного члена клана.

— Чего он хочет от Волковых-Борейских? — спросила Полина, и в ее голосе послышалось что-то похожее на искреннее любопытство.

Игорь откинулся на спинку кресла. Вопрос был серьезный, и она имела право знать. Хотя бы потому, что теперь носила его фамилию.

— Осколки технологий Бенаама. Полагаю, наши мечи, созданные по технологиям Бенаама, то есть другой планеты, развитой цивилизации суров. Эти мечи невозможно сломать, и в Измерении Могущества через них можно направлять магическую силу, усиливая каждый удар. И еще Озимый явно хочет отжать мой бизнес.

— А кто такой вообще этот Озимый? Он вроде владелец ночных клубов по фамилии Зимов. Кони, кстати, сказала, что он пытался подсылать такие же бомбы главе Лиге Фантомов.

— Лига Фантомов — секта и твари похуже Озимого! — оскалился Игорь, но тут же успокоился. — Озимый — маг льда. Да, он владелец клубов. Но его отец проводил эксперименты над людьми с помощью некоторых технологий Бенаама. Все пытался создать… асура. Вмешивался в геном людей, а для экспериментов отбирал детей из приютов под видом усыновления.

От рассказа в комнате словно похолодало. Полина вздрогнула, и Игорь заметил, как побелели ее пальцы, сжимающие подлокотник кресла.

— Ужасно, — выдохнула она.

— Да. Все происходило в бункере с кодовым названием «Объект Двенадцать». — Игорь помолчал, собираясь с мыслями. Стоило ли рассказывать ей все? Она была гражданским лицом, не бойцом, не членом клана. Но она была его женой. Фиктивной. Но все же.

— Про «Объект Двенадцать» ходят ужасные слухи, — встрепенулась Полина.

— Да, и это не слухи — продолжил Игорь, и голос его стал тише, словно он делился чем-то, о чем не стоило говорить вслух. — Наш клан, в частности, мой отец, посодействовал «закрытию» этого «проекта» отца Озимого. Потом в бункере нашли много трупов… трупов детей. Там не выжил никто. Но говорят, эксперимент увенчался успехом на самом Озимом.

Полина прижала ладонь ко рту. Глаза ее расширились.

— То есть… отец поставил эксперимент на собственном сыне? — прошептала Полина.

— Получается, так. Асура они так и не создали, очевидно. И как таковых технологий Бенаама у них нет. А у нас есть мечи и еще некоторые… артефакты. Которые могут быть полезны в получении силы Измерения Могущества.

Игорь посмотрел на Полину, ожидая вопросов, испуга — чего угодно. Но она молчала, только смотрела на него грустными зелеными глазами, и в них было что-то, от чего хотелось говорить дальше. Говорить все. Рассказать про каждую битву, про каждый страх, про каждую ночь, когда он просыпался в холодном поту, думая, что враги уже у ворот.

Но он промолчал. Снова, опять. Молчание — вместо слов благодарности. Молчание — вместо прямого и закономерного вопроса в первую брачную ночь. Молчание — вместо всего.

— И… что же теперь делать? — тихо спросила Полина.

— А теперь, уважаемая Полина Волкова-Борейская, — произнес Игорь с легкой, почти издевательской торжественностью, — вам надо быть очень осторожной. Думаю, в ближайшее время надо приставить к тебе телохранителей.

— Что насчет «крысы», о которой говорил Яр? — Она не приняла его иронии, не улыбнулась. Спросила прямо и серьезно, глядя в глаза.

Игорь на секунду замер. «Все помнишь, надо же!» — чуть не вырвалось у него, но он сдержался. Для шуток время выдалось неподходящее.

— Да, — кивнул он. — Я пока не знаю, кто это может быть. Но, скорее всего, Яр прав — слежка идет не извне, а изнутри.

Полина кивнула, и он увидел, как она побледнела еще сильнее. Ему захотелось сказать что-то успокаивающее, что-то, что уберет эту тень с ее лица. Но он не знал таких слов. И не был уверен, что имеет право их говорить.

— Будь тоже осторожен, — сказала она, и в голосе ее прозвучало что-то такое, от чего он внутренне напрягся. — И… не принимай подозрительные букеты.

Игорь нахмурился. Слишком странное предостережение для человека, который только что узнал о жутком бункере, древних артефактах и подпольных экспериментах.

— Почему именно букеты? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Полина отвела взгляд. Посмотрела на орхидею на подоконнике, потом на свои руки, лежащие на закрытой книге. И сказала тихо, почти шепотом:

— Не знаю. Мне так цветы говорят.

— Ох, Полина, — выдохнул Игорь, и в голосе его невольно проскользнула насмешка, за которой он спрятал то, что чувствовал на самом деле. — Если бы у тебя на самом деле была сила, я бы подумал, что совет дельный. Но так как ее нет…

Она подняла на него глаза. И в их глубине он увидел что-то, что заставило его замолчать. Боль? Разочарование? Обиду? Или просто усталость от того, что ее не слышат?

— Ладно, — сказал он, отводя взгляд. — Буду осторожен.

Он встал, давая понять, что разговор окончен. Полина тоже поднялась, взяла книгу и направилась к выходу из гостиной.

— Полина, — окликнул он, когда она уже взялась за дверную ручку.

Она обернулась. Ждала.

— Спасибо, — сказал он. — За все. За свадьбу. За то, что предупредила о букете. За… за все.

Она задумчиво посмотрела на него. И… наконец улыбнулась. Улыбнулась так, как улыбалась цветам — тепло, просто и по-настоящему.

— Ты мой муж, — сказала она просто. — Фиктивный. Но все же. Я не хочу, чтобы с тобой случилось что-то плохое.

Она вышла, закрыв за собой дверь. Игорь остался один, подошел к окну, посмотрел на облака, на город, на серую пелену, закрывающую горизонт.

«Ты мой муж», — это звучало так странно. Будто они оба уже не хотели, чтобы их связывал только контракт. Или ему только показалось. Он отогнал эту мысль. Слишком опасную. Слишком ненужную.

Но запах ее, оставшийся в гостиной после ее ухода, говорил обратное. Запах… Нет-нет, Полина была просто фиктивной женой, случайно подвернувшейся девчонкой. Но… Игорь врал себе. И знал это.

Волк внутри довольно урчал: «Наша! Наша. И ничья больше».

— Ладно. — Игорь провел рукой по лицу, стирая остатки ночной усталости. — Проявим осмотрительность.

Но в этот миг он думал вовсе не о букетах, а о том, что надо быть осторожнее с ней, с этой девушкой, волей случая ворвавшейся в его жизнь. Да, осторожнее! И с ней, и с собственными чувствами, особенно, когда она смотрела на него. Когда он чувствовал ее запах. Когда они оказывались рядом, вдвоем — непростительно близко.

Игорь Волков-Борейский, глава клана, воин, победивший асуров, боялся признаться себе в том, что эта девчонка без силы — с ее цветами и дурацким крафтовым мылом — стала для него чем-то большим, чем просто фиктивная жена.

— Нельзя, — сказал он себе. — Не сейчас. Не с ней.

Но волк не слушал…

День в салоне тянулся медленно.

После утреннего разговора с Игорем Полина чувствовала себя выжатой как лимон. Слова его все еще звенели в ушах: «Если бы у тебя на самом деле была сила...». Она отгоняла эту мысль, но та возвращалась, впивалась под кожу, как заноза.

Кони заметила ее состояние сразу, но ничего не сказала — только пододвинула кружку с чаем и молча занялась разборкой новой партии цветов. Полина взяла в руки стебель розы, обрезала шипы, завернула в крафтовую бумагу. Руки делали свое дело, а мысли кружились вокруг одного и того же: Игорь не верил ей. Ни в чутье, ни в предчувствия. Ни в нее.

— Я отойду на полчаса. Надо встретить сына из школы, у них там что-то отменилось, — вскоре сказала Кони. — Я быстро! Воспользуюсь, пожалуй, порталом Зеркала Измерения.

— А так можно?

— Ну, нецелевое использование, но что поделать. Просто прикрой меня. Скажи, что я на обеде, если опоздаю.

— Хорошо! — с готовностью согласилась Полина, и напарница опрометью выбежала из салона, на ходу застегивая куртку.

Внезапно колокольчик над дверью звякнул. Полина подняла голову, собираясь произнести дежурное «Добрый день, чем могу помочь?» — и замерла.

На пороге стоял мужчина лет сорока.

Очень высокий, мускулистый, подтянутый, в безупречном черном пальто, перекинутом через руку. Темные короткие волосы были зачесаны назад, подчеркивая острый скульптурно «вылепленный» нос на хищном лице с презрительно сжатыми тонкими губами и острыми скулами. На Полину уставились двумя змеиными изумрудами яркие холодные глаза. Они смотрели с таким вниманием, будто она была не флористом в маленьком салоне, а редким экспонатом в музее.

Полина почувствовала, как по спине пробежал холодок. Тот самый, что бывает, когда стоишь на краю обрыва и смотришь вниз.

— Добрый день. — Голос мужчины был низким, вкрадчивым, с легкой хрипотцой; он вроде бы улыбнулся, но глаза его оставались неизменно ледяными. — Вы, наверное, та самая Полина Волкова-Борейская?

Она вздрогнула. Фамилия, которую она носила всего несколько дней, прозвучала из его уст как приговор.

— Да, — ответила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Чем могу помочь?

Мужчина шагнул в салон, и воздух вокруг него будто сгустился, стал тяжелее. Полина невольно отступила на шаг, натыкаясь спиной на стеллаж с горшками.

— Меня зовут Олег Зимов, — представился он, и Полина почувствовала, как внутри все оборвалось. То самое имя. О. Зимов — Озимый! Тот самый человек, которого она назвала Игорю. Тот самый, о котором предупреждала Кони. Враг!

— З-здравствуйте...

— Я интересуюсь поставками цветов, — продолжил он, вальяжно прохаживаясь между стеллажами, разглядывая цветы с видом знатока. — Вы можете собрать для меня партию букетов? Оптовый заказ.

Озимый прекрасно знал, что пугает своим визитом Полину. Видимо, за этим он и приехал. И хотелось бы знать, куда запропастились телохранители Игоря! Были ли они еще вообще живы? Иначе как Озимый мог попасть в салон? Или они не могли остановить его по закону?

Все еще не было улик, чтобы привлечь этого монстра. Уже который раз! Кони рассказывала, что в клубах Озимого уже не раз проводили обыски, его вроде бы даже брали с поличным за похищение людей. Но каждый раз дело не доходило до суда или глохло на первых этапах рассмотрения. Откупался? Угрожал? Шантажировал? Скорее всего, все сразу.

И теперь он тоже пришел запугивать. Озимый остановился напротив Полины — слишком близко. От него пахло ледяной свежестью, от которой сводило зубы. Не живым запахом. Не человеческим и не звериным, а точно от механизма на морозе.

«Кони… Кони, где ты, когда мне нужен хоть кто-то рядом?! Игорь! Игорь…» — бессильно думала Полина, вжимаясь спиной в стеллаж и косясь на свой телефон. Где-то там был экстренный номер, по которому она должна была вызвать телохранителей в случае опасности.

— Я занимаюсь только цветами, — выдавила Полина. — Все коммерческие вопросы и оптовые поставки осуществляются через отдел закупок или хозяйку салона.

— Понимаю-понимаю. — Озимый усмехнулся и наклонился ближе; Полина почувствовала, как ее тело покрывается мурашками. — Но я всего лишь прошу. Собрать. Для меня. Несколько букетов. Вашими руками, Полина.

Она подняла глаза, встретилась с ледяным взглядом зеленых глаз врага, и поняла: он знает все. Про контракт. Про фиктивность. Про то, что она — слабое звено. Про то, что ее можно купить. Нет, про это он не знал! Не знал, что она не продавалась кому попало. А с Игорем она заключила контракт, потому что… потому что он был ее истинным, и это уже не стоило отрицать.

— Я отказываюсь, — сказала она, и голос ее прозвучал тверже, чем она ожидала. — И немедленно сообщу Игорю.

Озимый не изменился в лице. Только усмехнулся — снисходительно, как взрослый, наблюдающий за капризами ребенка.

— Не беда. Сообщай своему фиктивному мужу. Сообщай. Скажешь: заходил Озимый, хотел заказать букет.

«Фиктивному мужу? Да откуда этот монстр знает?! — Полина похолодела. — Мы же скрывали... Тетя Вера или Кони не могли ему донести!»

— Букет... Букет с бомбой? — выпалила она, и в голосе ее прозвучало то, чего она не планировала — вызов.

— Какой еще бомбой? — Озимый приподнял изогнутую бровь.

— Как на свадьбу! — Полина сжала кулаки. — Мы знаем, что это были вы.

— О, у вас нет ни единого доказательства, что это был я. А за клевету я и в суд могу подать. — Озимый посмотрел на нее и криво ухмыльнулся. — Вашей слепой уверенности недостаточно для обвинений и судебных претензий. Впрочем, ладно.

Он развернулся, сделал шаг к выходу, но на пороге остановился и обернулся.

— Такая красивая девушка и работала в цветочном? Я бы мог дать куда больше, приди ты ко мне раньше, чем к Игорю, — сказал Озимый, и взгляд его оценивающе прошелся по ее фигуре, потом задержался на губах, скользнул ниже — к вырезу блузки. Полина почувствовала себя голой, выставленной на всеобщее обозрение. Это было мерзко. Страшно. Видимо, также Озимый оценивал живой товар у себя в клубе.

— Меня все устраивает, — ответила Полина, отступая еще на шаг, хотя отступать было уже некуда.

— Ну-ну. — Озимый вернулся, и бесцеремонно дотронулся до нее руки своими ледяными пальцами мага льда; Полину замутило от этого прикосновения. — Еще увидимся.

Он вышел. Колокольчик над дверью звякнул, и звук этот прозвучал как похоронный звон.

Полина застыла посреди салона, прижимая к груди стебель розы, который все еще сжимала в руке, и пыталась унять дрожь. В ушах звенело, перед глазами все плыло. Холод от его пальцев въелся в кожу, не выветривался, точно метка.

— Кто это был? — раздался голос вошедшей Кони. Похоже, они разминулись, иначе она непременно узнала бы их общего врага.

— Озимый…

Кони побледнела. Схватила дрожащую Полину за плечи и усадила на стул.

— Дыши. Медленно. Что он хотел?

— Хотел сделать оптовый заказ цветов. Хотел, чтобы я их собрала для него. Могу только предполагать, что он хотел на самом деле... — Полина судорожно вдохнула. — Он знает про фиктивный брак. Откуда он знает?!

— Да какая разница откуда и что он знает? — Кони обняла и прижала к себе. — Важно, что ты отказалась. Молодец.

— Он сказал, что еще увидимся.

— Боюсь, это неизбежно. Но ты будешь осторожна. Мы обе будем.

Кони отошла, поставила электрический чайник. Полина же сидела, глядя на свои руки. На них все еще ощущался холод от прикосновения Озимого.

— Телохранители! — спохватилась Полина.

В этот миг через заднюю дверь технического помещения влетели два оборотня, которые должны были охранять периметр.

— Где он?! — воскликнули они.

— Ушел. Уехал, — ответила Полина.

— Проклятье! А мы… нас он приморозил в подсобке к стене!

«Так я и думала. Проклятье, а он очень сильный», — с ужасом подумала Полина.

— Идите и охраняйте лавку снаружи. Наверное… он уже вряд ли вернется.

Через полчаса Полина немного пришла в себя. Помогли чай с ромашкой и привычная работа. Кони заставила собирать простые букеты, чтобы отвлечься.

— Ты сама не своя, — Кони прищурилась, разглядывая Полину. — Этот тип тебя так напугал?

— Нет. То есть да. Не знаю. — Полина крутила в руках стебель розы, не в силах сосредоточиться. — Он странный. Холодный. И смотрел так...

— Как?

— Как будто я вещь. Как будто меня можно купить.

— Такие, как он, все и всех покупают. Кони вздохнула. — Села напротив, взяла ее за руку. — Ты просто держись от него подальше.

— Если получится. Если он сам меня не найдет. От прогулок в одиночестве точно придется отказаться… И зачем я только во все это влезла…

— Никто не гарантирует, что Озимый не нашел бы тебя, будь ты сама по себе. Так ты под защитой клана. Лучше расскажи, как там твое мыло? — Кони улыбнулась, пытаясь сменить тему. — Наварила чего нового?

— Да! — Полина оживилась, чувствуя, как напряжение начинает отпускать. — Я новую серию сделала. С цитрусами и имбирем. Бодрит так, что спать не хочется. И еще с ромашкой — для расслабления.

— О, дашь попробовать?

— Конечно. Я завтра принесу.

— А своему альфе дарила? — Кони хитро прищурилась.

— Кони! — Полина покраснела.

— Что Кони? Он мужик, но ведь тоже мылом пользуется. Наверное. Хотя кто его знает, может, они там, в Сити, только дорогими гелями...

— Он бабушку вспоминал, — перебила Полина. — Когда лаванду понюхал.

— Значит, не зря ты варишь. Не зря.

— Кони, — спросила Полина после короткой паузы. — Ты знаешь что-нибудь еще об Озимом? Игорь рассказал мне про «Объект Двенадцать». Но, может, ты еще что-то знаешь? Чего хочет?

Кони помрачнела: сменить тему им обеим явно не удавалось. Она отвернулась, взяла в руки стебель розы, повертела и нервно сломала сильными пальцами.

— Знаю разное, но вряд ли больше Игоря. Знаю достаточно, чтобы сказать: держись от него подальше. Это не человек. И не оборотень. Он... другое. Сломанное! Сломанный, возможно, безумный маг, в которого влили силу асуров. «Амрита» — так называлось это средство, которое превращает людей во что-то… другое. И сколько я себя помню, он хотел силы. Больше и больше силы! Поэтому охотился за артефактами и технологиями. Будто ему мало управления льдом. Или будто он боится однажды утратить свою силу.

— Ты боишься его?

— Боюсь. — Кони посмотрела ей прямо в глаза. — Но сейчас я боюсь не за себя. А за тебя. Озимый охотится на Игоря и разработки его клана, а ты теперь — идеальный кандидат для шантажа.

— Игорь не отступит. И, надеюсь, сможет защитить меня…

«Надеюсь, он не бросит меня в случае похищения как ненужную фиктивную жену», — с тоской подумала Полина, не решаясь сказать это вслух.

— Знаю. Поэтому он мне и нравится. — Кони усмехнулась. — И поэтому я буду рядом. С вами. Но незаметно, чтобы не бесит Игоря своим появлением в вашей жизни.

Полина хотела спросить еще, но Кони вышла из-за прилавка, взяла лейку и пошла поливать цветы.

— Давай-ка, собирайся, — бросила она через плечо. — Тебе домой пора. А то твой альфа заскучает без тебя.

— Он не мой альфа.

— Ага. Скажи это волчице в твоем сердце. — Кони лукаво подмигнула.

Полина промолчала. Только улыбнулась и пошла собирать вещи.

Волчица внутри согласно вздохнула: Кони была права. Да, права, но болезненное осознание истинности никак не помогало в грядущей борьбе с Озимым.

* * *

Полина спала беспокойно: ворочалась, путалась в простынях, ловила обрывки снов, в которых изумрудные глаза Озимого смотрели на нее из темноты. А потом телефон зазвонил…

Резкий звук заставил подскочить. Сердце пропустило удар, руки задрожали, когда Полина нащупала на тумбочке холодный корпус смартфона. На экране высветился чужой незнакомый номер не из записной книжки.

— Алло? — сипло протянула Полина. Ночные звонки никогда не предвещали ничего хорошего.

— Полина? — Голос Кони, обычно такой бойкий и уверенный, теперь срывался и дрожал, будто она куда-то бежала и говорила на ходу. — Ты где?

— Дома. У Игоря. — Полина села, прижимая телефон к уху. — А что? Кони, что случилось?

— «Лунная орхидея» горит! Хозяйка звонила только что!

Полина замерла. Слова повисли в воздухе, не желая укладываться в сознании.

— Что? — переспросила она шепотом.

— Весь горит! — Кони всхлипнула, и Полина впервые в жизни услышала в ее голосе панику. — Я на месте, пожарные уже тушат, но... Полина, уже понятно — там все. Все сгорело…

Комната качнулась перед глазами. Полина вскочила с кровати, нашаривая в темноте джинсы, свитер, кроссовки. Руки не слушались, пуговицы не застегивались, ноги путались в штанинах.

— Я выезжаю, — сказала она, и голос ее прозвучал чужим, незнакомым. — Кони, держись. Я скоро буду.

Она вылетела в коридор и столкнулась с Игорем. Он уже стоял там — в домашних брюках и футболке, но собранный, напряженный, как перед боем. В руке сжимал телефон. Видимо, его тоже разбудили.

— Я слышал, — сказал он мрачно. — Одевайся, едем.

— Ты не обязан…

— Едем, — повторил он тоном, не терпящим возражений. — Это наверняка не совпадение. Салон твой, а враг — мой. Наш!

* * *

Когда они прибыли на место, улица была оцеплена. Машины не пропускали, поэтому несколько метров пришлось идти, несмотря на возражения пожарных. Игорь сказал несколько слов — и его тут же пропустили.

Красно-белые ленты трепетали на ветру, пожарные машины мигали синим, люди в форме суетились, разматывая рукава. А в центре всего этого дымился черный провал того, что еще утром было «Лунной Орхидеей». Большая часть исторического здания не пострадала, но салон выгорел подчистую изнутри.

Запах гари ударил в лицо, въелся в ноздри, в волосы, в одежду. Сладковатый, тошнотворный запах горелых цветов — роз, лилий, хризантем, всего, что Полина собирала, растила, любила. Запах цветов сменился запахом смерти.

— Охранника, похоже, убили. Поэтому службы вызвали только жильцы со второго этажа, когда учуяли запах гари. Но, скорее всего, убийство обставят как несчастный случай, — проговорил Игорь, отходя от машины скорой, в которую грузили черный мешок.

— Это… конец… Неужели это из-за меня?! — охнула Полина, понимая, что не рассказала Игорю о визите Озимого. Впрочем, телохранители доложили. Но они не знали, за что теперь сожгли салон. За одно ее слово. За ее отказ. Это был не поджог конкурентов. О нет! Озимый оставил предупреждение, что случается с теми, кто смеет говорить ему «нет».

И теперь «Лунная Орхидея» перестала существовать. Стекла были выбиты, вывеска оплавилась, стеклянная дверь обуглилась и рухнула внутрь, осколки лежали на мостовой рядом с оплавленным колокольчиком. Сквозь выбитые окна было видно, как внутри еще догорают остатки стеллажей, как тлеют горшки, как покрывается копотью старая метлахская плитка, которую так любила хозяйка салона, которая обнаружилась у машины полицейских.

«Кони? А где Кони?! Она же не полезла внутри спасать цветы?» — встрепенулась Полина, бродя по пепелищу. К счастью, подруга быстро нашлась.

Кони сидела прямо на тротуаре, свесив ноги с бордюра. Лицо ее было бледным, глаза красными, татуировки на руках казались особенно яркими на фоне побледневшей кожи. Рядом с ней суетился полицейский, что-то записывал в блокнот, но Кони не смотрела на него. Застывшим взглядом она взирала на пепелище.

— Кони! — Полина подбежала, упала на колени рядом, обхватила ее за плечи. — Как ты?!

Кони подняла на нее глаза. И смотрела она дико, будто совершила самую страшную ошибку в своей жизни.

— Он приходил, — сказала она глухо. — Перед закрытием. Предлагал уже мне собрать для него букеты, но просил те, которые ты собирала, Полин... Или мне так показалось? Я его послала и обложила последними словами. Испугалась, знаешь. Тогда он сказал, что мы все еще пожалеем.

— Он сказал что-то еще? — Игорь стоял позади, слушал, и лицо его было непроницаемо, но Полина видела, как побелели его костяшки, сжимающие ключи от машины.

Кони покачала головой.

— Только это. Улыбнулся и ушел. А через час... — Она кивнула на пепелище.

Полина смотрела на черный остов салона, и внутри закипала ярость. Не страх загнанного зверька, а чистая ярость дикого зверя, которую она никогда раньше не чувствовала.

Там, внутри, остались ее инструменты. И ее теплые воспоминания. Собранные букеты, ленты. Заготовки для мыла — с лавандой, с цитрусами, с имбирем, которые она обещала показать Кони. А еще фотографии родителей на стене в подсобке… Их и так сохранилось немного!

И все сгорело. Сгорело по воле треклятого мага льда, который, похоже, оказался пироманом.

Полина решительно вскочила с места. Ноги держали плохо, но она устояла. Подошла ближе к ограждению, вглядываясь в тлеющие угли.

— Я заставлю полицию арестовать его! Найду лучших следователей, докажу, что это поджог. В конце концов, самых изворотливых мафиози сажали по статьям вроде неуплаты налогов, — мрачно сказал Игорь за спиной. Голос его был твердым, но Полина слышала в нем то, что он пытался скрыть. Беспокойство. Страх за нее. И за всех, кто окружал нового лидера клана.

Полина не обернулась. Она смотрела на огонь, на то, как последние языки пламени лижут обугленные стены, как осыпается пепел, как ветер разносит его по улице.

— Я сама его найду, — ответила она, и голос ее прозвучал звериным рыком. — И он пожалеет, что родился.

Игорь обнял сзади и прижал к себе. Она чувствовала тепло его тела, слышала биение его сердца, вдыхала его запах. В этот миг она ощутила, что вместе они — одна команда. Если не муж и жена, то команда, объединившаяся против Озимого.

— Иди к Кони, — сказал он тихо. — Побудь с ней. Я все улажу.

Полина кивнула. Вернулась к напарнице, села рядом на холодный тротуар, взяла ее за руку. Кони всхлипнула, прижалась плечом к ее плечу.

— Все сгорело, Полинка. Все. Мне теперь срочно работу искать! А у меня и так кредиты набраны…

— Ничего. — Полина сжала ее пальцы. — Салон заново отстроим! Откроем на новом месте!

— Денег у хозяйки нет. Сгорел весь товар, все оборудование…

— Будут. — Полина посмотрела на Игоря, который уже разговаривал с начальником пожарной бригады, что-то объяснял, показывал документы, возможно, пытаясь заставить искать следы поджога. — У меня теперь есть муж. Фиктивный. Но богатый. Через год у меня будет свой салон. И ты обязательно будешь там работать!

Не принимая возражений, Полина зашла в банковское приложение и перевела немалую сумму по номеру телефона Кони. По меркам Игоря это были траты на «карманные расходы» жены, чтобы она выглядела соответственно статусу.

— Это… ты с ума сошла?! — Кони увидела уведомление на экране и попыталась вернуть сумму обратно, но Полина заставила опустить телефон.

— Не смей возвращать. Это не подарок. Это… — Она запнулась, подбирая слова. — Аванс. За будущую работу. Ты же лучший флорист, которого я знаю. Кто мне новый салон поднимать будет?

Кони смотрела на нее долгим взглядом. Потом губы ее дрогнули, и она рассмеялась. Сквозь слезы, сквозь копоть на лице, сквозь усталость, но рассмеялась.

— Пользуешься положением? — спросила она, вытирая щеки чумазыми руками.

— Пользуюсь, — ответила Полина, и в голосе ее прозвучала твердость, которой она сама от себя не ожидала. — Это моя компенсация. За нервы. За то, что Озимый вышел на нас из-за моего фиктивного брака.

— Да не виновата ты в этом! В этом всем виноват только Озимый! — решительно сказала Кони. — Ну ничего, мы с тобой отгрохаем такой салон, что весь город будет завидовать.

— Едем домой. — Игорь подошел к ним и помог Полине подняться. — Здесь уже ничего не сделаешь.

— Да… — вздохнула Полина. — Может быть, Кони может переночевать в пентхаусе?

— Полина, хватит благотворительности! Сгорел салон, а не мой дом. Я временно безработная, а не бездомная. Все в порядке. Я справлюсь. — Кони решительно встала и вызвала себе такси. Полина молча обняла ее и направилась к припаркованному автомобилю.

Машина тронулась. Полина смотрела в окно на удаляющийся черный остов салона, на одинокую фигуру подруги. И в груди снова начало щемить. Но присутствие Игоря рядом теперь не дразнило, а успокаивало, дарило ощущение надежности и защищенности.

Полина смотрела на него. В свете приборной панели его лицо казалось чужим — уставшим, осунувшимся, но в глазах при этом мерцали теплые искорки. Неуловимые, но прекрасные.

— Спасибо, — сказала Полина.

— За что?

— За то, что поехал со мной.

— А как иначе? Ты моя жена, — сказал он просто. — Фиктивная. Но все же. Я твой муж.