Глава 15. И у мести есть последствия

– А что я, по-твоему, должен делать?

– Ну, да, ты привык, что всё делают за тебя. Наверное, ты и в туалет не ходишь самостоятельно.

– Следи за языком. Я не собираюсь опускаться до твоего уровня и бегать за этими шавками, чтобы подслушивать их разговоры, а потом лепить из них что-то.

– Ты обещал! Обещал, что Ник будет моим! Что ты соблазнишь эту овечку-Ани! И где? Умыл руки? Твои обещания ничего не стоят, великолепный и превосходный Оливер Гросс?

Изображение Оливера и Авы тухнет и на экране появляется лицо Лу Келли:

– Я поясню, народ. Анонимное сообщение про замечательного и доброго человека, про мою подругу Бэллу Смит было сфабриковано Авой Фиски. Эта завистливая пигалица вырвала её слова из контекста, чтобы унизить перед всем колледжем. Ведь мы все себя ведём именно так, да? Унижаем других, чтобы впечатлить тех, кто ничего из себя не представляет. Да, Оливер? Обещал соблазнить Ани? Ничего не вышло, и ты очень по-мужски натравил на неё и её друзей таких, как Фиски? Гордишься собой, наверное, а, Ол? А вы? Вы все гордитесь собой? Прыгаете на задних лапках перед мерзавцами вместо того, чтобы заняться собой, своей жизнью! Заканчивайте, народ! Поверьте мне на слово, когда придёт пора вспомнить, что хорошего вы сделали за свою жалкую жизнь, вам ничего не придёт на ум. Не пожалеете? Живите ради себя уже сейчас, чтобы потом не стало поздно.

Лу бросает в камеру выразительный взгляд, а затем на экране возникает надпись: «Унижать и предавать – удел слабаков. Сильные живут честно.»

Я отрываю взгляд от потухшего телефона и во все глаза смотрю на Лу. Вся столовая пялится на мою подругу! А она откидывает волосы за спину и наигранно, с равнодушием, интересуется:

– Как вам? Хорошо вышло?

– Лу… – выдыхает Бэлл со слезами в глазах.

Келли переводит на неё настороженный взгляд и несмело оправдывается:

– Они должны были узнать, что ты хороший человек, Бэлл. Я не могла оставить всё просто так. Фиски поступила подло! Пусть видят на кого они хотят равняться: на ничтожных, завистливых…

Бэлл резко подаётся в сторону Лу, крепко её обнимает и тихо выдыхает:

– Спасибо, Лу.

Келли мгновенно расслабляется и, улыбнувшись, обнимает Бэлл в ответ.

Я вздыхаю и подвожу очевидный итог:

– Ты сошла с ума, Лу.

– Ани, – отстранившись от Бэлл, взволнованно смотрит она на меня, – ты не против, что я…

Подруга не договаривает, потому что двери в столовую открываются с громким стуком, а следом звучит разъярённое рычание Оливера Гросса:

– Где эта стерва?!

– Что ты попала? – нервно усмехаюсь я, глядя, как Оливер буквально летит в нашу сторону, и поднимаюсь с места. – Не против, Лу. Но лучше бы ты сначала обсудила это с нами, чтобы мы могли тебя отговорить.

– Это было неблагоразумно, – соглашается Бэлл и тоже встает с места, закрывая собой Лу. – Но я рада, что у нас не было возможности тебя отговорить.

– Бэлл, – качаю я головой.

Впрочем, поставить на место Аву и Оливера было необходимо. Я лишь не уверена в выбранном Лу способе.

Она, кстати, и сама вскакивает с места и смело выходит вперёд, навстречу Оливеру.

– Ты совсем охренела, Келли? – ревёт Оливер, останавливаясь перед нами. – Что за чушь ты несла?!

– Я всего лишь сказала людям правду, – пожимает подруга плечами. – И показала.

Оливер злится ещё сильней и бросается вперёд:

– Ты…

Я встаю между ними и упираюсь ладонями в грудь Оливера, напряженно шепчу:

– Пожалуйста, не надо. Ты не такой, Ол…

Он не ожидал подобного, потому топорно замер на месте и опустил горящий злобой взгляд на мои руки, затем с презрением посмотрел мне в глаза, а Лу в это время насмешливо заметил:

– Что, Гросс, собрался избить девчонку?

– Лу, не усугубляй, – обернувшись на неё, прошу я.

Оливер грубо отпихнул от себя мои руки, отчего я пошатнулась, попадая в руки Лу, но осталась на месте, глядя нам за спину и по бокам от нас.

Я тоже это вижу.

К нашему столу подходят парни и девчонки и замирают рядом с нами. На нашей стороне. Против Оливера Гросса.

Со стороны элиты, где обычно сидят Оливер и Ко, доносится грохот и скрип ножек о плитку – его друзья спешат к своему предводителю и вскоре встают рядом с ним и за ним. Там же оказываются и ребята, сидевшие за другими столами.

Но и на этом ничего не заканчивается.

В открытое окно запрыгивает Никлаус, а за ним Кейси и другие из тех, кто предпочитают обедать на свежем воздухе. Ник выглядит не менее разъярённым, чем его сводный брат.

Господи, неужели, будет ещё одна драка?

Кейси бросается к Лу и загораживает её собой, я же бросаюсь к Нику и с мольбой во взгляде смотрю на него. Он лишь сильнее сжимает челюсти и достаточно грубо отводит меня себе за спину, вставая напротив Оливера.

Праздных зевак в помещении почти не осталось. Каждый выбрал свою новую сторону или остался на прежней. И если случится драка… Она будет самой масштабной из тех, что видели стены колледжа, я уверена.

– Я говорил тебе, чтобы ты не смел её трогать? – наигранно равнодушно спрашивает Никлаус.

Оливер зло усмехается:

– Это она меня трогала, братец. Может, ты не так хорош, как все вокруг фантазируют, а?

– Прекратите, – шиплю я, пытаясь вырваться вперёд. – Вы совершаете одну и ту же ошибку снова и снова!

– Это ты виновата! – вдруг раздаётся в толпе визгливый голос, и все взгляды устремляются к Барбаре. Она заметно смущается, но проталкивается сквозь толпу, чтобы встать рядом с Оливером, задрать подбородок и обличительно тыкнуть в меня указательным пальцем: – Если бы ты здесь не появилась, ничего бы из того, что было, не произошло! Тебе здесь не место, двуличная шлюха!

– Заткнись, Барб! – осаждает её Оливер, отпихивая от себя. – Это ты здесь шлюха.

– Ты… – теряется она, бледнея, глаза бегают от меня к Оливеру и обратно. – Ты защищаешь её?

– Никого я не защищаю! – взрывается блондин. – Осточертело ваше подхалимство! Осточертели заявления, что я ничего из себя не представляю! Ну? Кто ещё хочет переметнуться на их сторону? Я никого не держу! И если вы стоите рядом, потому что хотите что-то от меня получить, то хрен вам, а не моя помощь! Давайте, валите! Например, к нашей непревзойдённой Лу Келли, которая спала со мной, лишь бы быть «на высоте», а теперь заявляет о том, что я здесь мерзкий. К Никлаусу? Вот только он тоже играл в эту игру! Он её начал! Мой братец вообще никого ни во что не ставит, но опять же плохим оказываюсь я. – Оливер усмехается и делает шаг вперёд, не сводя с меня напряжённого взгляда: – А, может быть, вам нравится наша невинная Ани?

– Оливер, – рычит Ник.

– А что? Мы на протяжении месяца стелились перед ней ковриком, а она, бедная и несчастная, не знала кого выбрать. И я вам скажу почему. Хитрая и прозорливая, она понимала, что как только сделает выбор, всё закончится. Один из нас выиграет, и интерес к ней пропадёт. Она останется никому не нужной и забытой, да, милая русская? Удобно было сидеть на двух стульях? Оливер, мне нравится с тобой общаться, – передразнивает он меня и смотрит на брата: – Тебе она то же самое говорила? Говорила о том, что не хочет спешить? Держала на расстоянии вытянутой руки, и ни шага вперёд или назад, вместо того, чтобы честно признаться, что ей давно нравится только один из нас! Думаете, она не хотела обижать меня? – насмешливо обращается он ко всем. – Она не хотела обидеть себя! Давай, Ани, ты же так радеешь за честность. Теперь можно. Признай, что общалась со мной лишь для того, чтобы сохранить то положение, которое имела! Признай, что Ник тебе понравился сразу, а мной ты играла не хуже, чем мы играли тобой!

– Ты прав, – выдыхаю я, и в столовой воцаряется мёртвая тишина.

Разумеется, он прав! Я поступала неправильно, продолжая общаться с ним, когда знала о своих чувствах к Нику, и, что хуже всего, о чувствах Оливера ко мне. Да, они были ложными, но тогда я об этом не догадывалась. Тогда я прекрасно осознавала, что он хочет большего, но ничего не предпринимала, чтобы объяснить ему, что «большее» между нами невозможно.

– Ан-ни, – сужает на меня глаза Никлаус, в его взгляде сквозит озадаченность.

Я сглатываю горький на вкус ком и, смахнув с глаз слёзы, смотрю на Оливера:

– Мне жаль, Оливер. Я догадывалась о вашем споре, на подсознании знала, что вы оба не искренни по отношению ко мне, но… Вы мне нравились. Никлаус нравился вопреки всему плохому, что он мне сделал, а ты, Ол… Ты хороший человек. Я не о том, что ты хотел таковым казаться. Ты на самом деле хороший. А ещё ты красивый, сильный, смелый. И ты чуткий, Оливер. Да, Никлаус нравился мне сильней, но и ты мне нравился. И мне жаль, что я вводила тебя в заблуждение, не признавая свою влюблённость в твоего брата. Прости меня.

– Нравился?

– Влюблённость? Ты в меня… Аня…

Я не успеваю ответить ни одному из братьев, потому что в столовой раздаётся голос их матери:

– Что здесь происходит?!

Многие студенты заметно пугаются, по толпе проходит волна шепотков, они и сами, словно волны, расходятся в стороны, чтобы пропустить к нам директора. Некоторые из них благоразумно сбегают из столовой, другие возвращаются к своим столам, третьи, – те, что самые любопытные, просто отходят чуть подальше, чтобы не попасться под горячую руку.

Линда Грос, которую здесь величают Мегерой, сейчас выглядит точь-в-точь, как богиня возмездия. Нет, внешне она спокойна: одежда и причёска, как всегда, с иголочки. Держится с таким достоинством, что можно позавидовать. Но то ли дело в её тяжёлой ауре, то ли в надменном взгляде, которым она едва удостаивает студентов, то ли в резкой походке, но человека страшнее неё я, кажется, никогда не видела.

К тому времени, когда женщина равняется с нами, из всей нашей толпы остаётся восемь человек. Она отрывает от меня неприязненный взгляд и по очереди смотрит на своих сыновей:

– Мне спросить ещё раз?

– Всё в порядке, мам, – пожимает плечами Никлаус.

– Да, ничего особенного не происходит, Линда, – подтверждает Оливер.

Братья снова делают это: играют в одной команде.

– То есть почтенной миссис Ликс показалось, что здесь назревает драка, и она зря мучила свои старые суставы, чтобы добежать до моего кабинета и сообщить мне об этом?

– Всё так, – кивает Никлаус. – Никаких драк.

– Миссис Ликс ошиблась.

– Выходит, мои сыновья даже и не думали вновь ссориться из-за какой-то… студентки?

– Ваши сыновья? – усмехается Лу. – Здесь у вас только один сын.

Оливер впивает в неё предостерегающий взгляд, а миссис Гросс вздёргивает брови:

– Вам не хватило одного визита ваших родителей ко мне, студентка Келли? Хотите отчисления?

– За что? – не могу я промолчать.

– А тебя… Ани, давно следовало отчислить, – её яростный взгляд прошивает меня, как ножом. – Думаешь, я не в курсе из-за кого мой сын целую неделю ходил с синяком? Ты и сейчас хотела проделать то же самое, так?

Я гашу в себе вспыхнувшую вспышку злости, но всё равно выхожу вперёд, ближе к женщине, которая только и может, что винить всех вокруг в том, в чём виновата сама.

– Ник и Оливер по большей части сами виноваты в том, что соперничают друг с другом. Но, миссис Гросс, называя их своими сыновьями, вы хоть раз задумались о том, с чего всё началось? Не с материнской ли любви, которую вы не смогли им дать в равной доле? Уж извините за наглость какой-то студентки, но я вам посоветую либо не строить из себя больше, чем вы являетесь на самом деле, либо соответствовать своим словам: быть матерью им обоим.

Тишину столовой после моих слов разрезает звонкая пощёчина, а левую сторону моего лица обжигает боль.

– Да как ты смеешь!

– Мама!

Рядом со мной вырастает Никлаус, берёт меня за руку и ведёт на выход.

– Не смей с ней общаться, Никлаус! Остановись немедленно!

– Оставь их в покое, Линда. И меня. Мне не нужна ни твоя защита, ни чья-либо ещё. Всё услышали?!

– Оливер!

– И хватит отгонять от меня девчонок, словно тебе в самом деле есть дело с кем мне общаться. Как, впрочем, есть дело до меня!

– Но Оливер…

За спиной хлопают двери, обрывая слова Линды Гросс, но Никлаус не замедляет шага ни на мгновение.

Я оборачиваюсь себе за плечо и не могу поверить в то, что это всё сейчас происходило на самом деле…

Что я натворила?