Эпилог

31 августа следующего года…

Устроить прощальную вечеринку было идеей Вики. Словно мы с Никлаусом уезжаем жить не в Лос-Анджелес, до которого пару часов езды из Санта-Моники, а на другой конец света.

Да, нам обоим предстоит учиться в городе ангелов, – мне в сценарной школе, на обучение в которой я зарабатывала все последние месяцы после возвращения в Калифорнию, Нику – в местном университете по авиационной программе, – потому совместно снять жилье поближе к обоим учебным заведениям было логично.

Пару дней назад мы с Ником побывали в нашей уютной квартирке-студии, на которой и остановился выбор, и вчера перевезли туда необходимые вещи. Мне не терпелось там обустроиться. Никлаус же радовался тому, что мы, наконец, сможем быть только вдвоём, без постоянного вторжения в наше личное пространство живущих с нами родственников.

Да, дом на Робсон авеню пополнился жителями.

Во-первых, у меня появился ужасно капризный племянник, а у Ника братик, отчего Вика буквально сходила с ума, постоянно дёргая нас, если мы находились в шаговой доступности от неё.

Во-вторых, неделю назад наша с Викой мама закончила своё лечение в клинике, и теперь живёт с нами. С её появлением моя сестра стала не так часто дёргать нас с Ником, за что мы были благодарны новоиспечённой бабушке, которая души не чаяла в своём внуке.

Она и сейчас воркует над ним, пока его родители заняты тем, что обеспечивают гостей едой: Роберт жарит стейки на барбекю-установке, а Вика бегает со двора в дом и обратно, то за напитками, то за прочими закусками.

Я отвожу взгляд от спины сестры, которая в очередной раз скрылась в доме, и смотрю в сторону Никлауса и Молли. Она всё утро не отходит от брата, но с интересом поглядывает на малыша Кристофа. Я улыбаюсь, когда Никлаусу удаётся уговорить её подойти к коляске и познакомиться с его братиком поближе. Моя мама тепло улыбается им.

Лечение в клинике очень хорошо повлияло на неё. Она выглядит свежей, помолодевшей на несколько лет и довольной тем, что имеет. Правда с английским языком у неё по-прежнему проблемы. Частично она понимает, что ей говорят, а вот в ответ предпочитает отмалчиваться. Впрочем, Вика уже записала её на курсы по английскому для новичков.

Я перевожу взгляд на своих подруг, которые о чём-то спорят со здоровяком Кейси и Оливером и снова улыбаюсь. Я буду скучать по посиделкам подруг в кафе на 18-й. Они являлись туда, как по расписанию, чуть ли не каждый день, после учёбы в колледже, который нам с Ником пришлось оставить по известным обстоятельствам. Сдружились друг с другом так сильно, что я немного ревновала каждую из них, но по большей части, конечно же, радовалась за них. Знала, что без меня они здесь не пропадут.

Что касается Оливера и его отношений с Авой… Эти двое то встречаются, то расстаются. Подробностей я не знаю, и предпочитаю не вмешиваться, потому что это не моя история – их.

– Сегодня Ронни впервые со мной заговорил, – произносит сидящая рядом со мной за столом мисс Лейн. – Для того, чтобы послать меня к чёрту вместе с пикником в доме у богачей, но всё же. Бонни заливалась слезами, пока я мыла с мылом рот её брата.

– Боже… – выпучиваю я глаза на старушку.

Она раздражённо передёрнула плечами и проворчала:

– Не красиво так разговаривать со старшими, мне пришлось принять меры. Иначе они совсем могут распоясаться.

– Вам быть бы с ними поласковей, Агата, – осторожно замечаю я. – Показать, что такое любовь. Вряд ли они знают о ней много с такой-то матерью.

– Я не позволю им сесть мне на шею и свесить ножки, – строго ответила она, но тут же смягчилась: – Я к тому, что у всякого должен быть предел. Я хочу, чтобы они выросли достойными людьми, Ани.

– Понимаю, – согласно вздыхаю я и тут понимаю, что обстановка на заднем дворе изменилась.

Прослеживаю за полыхнувшим злостью взглядом Никлауса и вижу его мать, гордо вышагивающую вслед за растерянной Викой.

– Простите, Агата, – подскакиваю я с места и спешу к Никлаусу.

Нет, родители Оливера и Ника не развелись, но их отношения точно охладели. Думаю, если бы не Молли… Впрочем, это не моё дело. Сейчас важно встать рядом с Никлаусом и вместе с ним принять удар, если нанести таковой и является целью визита Линды Гросс.

Я обнимаю Ника за талию, он обнимает меня за плечи в ответ и бросает своей матери:

– Что тебе здесь нужно?

Линда морщиться, как от пощёчины, бросает недовольно-завистливый взгляд на своего мужа, который стоит в компании Роберта у барбекю и который был официально приглашён на пикник в отличии от неё, и снова смотрит на сына:

– Я не планирую с тобой ссорится. Впрочем, как с кем-либо ещё, о чём и сказала Вики. Но я твоя мать, Никлаус. Я должна была узнать о твоём переезде от тебя. Но… В общем, пусть я и не согласна с твоими решениями, которые ты опрометчиво принимал в последний год, всё же желаю тебе счастья. И раз ты его нашёл… – Быстрый и раздражённый взгляд на меня. – Я не стану перечить. Давно перестала это делать, если ты не заметил. Вот, возьми. – Она протягивает ему подарочный пакетик и заканчивает свою речь: – Где бы ты не был, – в небе или на земле, – помни о том, что я тебя люблю. Всегда буду любить.

Линда обводит всех присутствующих высокомерным взглядом, кивает Вике, разворачивается на тонких каблуках и уходит.

Я прослеживаю её взглядом до самого дома, Вика спохватывается и идёт её провожать, Ник же заглядывает в пакетик. Вынимает из него старенький игрушечный самолётик с меткой городской больницы. К нему прилеплена записка от его матери: «Ты не расставался с ним в свои два годика, жужжал, как самолёт, рассекая им воздух больничной палаты. Трудное, но замечательное было время. Я всегда буду любить тебя, как тогда, когда ты только-только появился на свет, Никлаус. Мама».

Я смотрю на Ника, по его лицу проходит тень. Прижимаюсь к его груди и шепчу:

– Уже можно.

– Что? – хрипит его голос.

– Простить её.

Никлаус целует меня в волосы и убирает самолёт обратно в пакетик, кивает на стол:

– Стейки готовы.

Пикник проходит на «ура». Мы слушаем бойкую музыку, разговариваем, шутим и смеёмся. Вспоминаем былое. Вика часто склоняется к маме, чтобы перевести ей ту или иную реплику. Еда отменная, как обычно. Компания самая лучшая из тех, что вообще могли быть.

А затем настаёт момент прощания.

Мама и Вика зачем-то пускают слёзы. Я крепко-крепко обнимаю каждого, Ник тоже. В итоге, мы с ним садимся в его машину (мою мы вчера оставили у нашего нового дома) и едем в новую жизнь, обещая навестить родных и друзей на первых же выходных. Перед этим Никлаус закрепляет игрушечный самолётик на передней панели машины.

Мы беремся за руки и улыбаемся друг другу.

Через некоторое время я с удивлением обнаруживаю, что Никлаус везёт меня к аэропорту Санта-Моники.

– Сделаем небольшую остановку, ладно? – касается он губами тыльной стороны моей ладони, я послушно киваю.

Никлаус заворачивает машину на территорию аэропорта и чуть позже останавливает её у ряда кукурузников, блестящих на солнце своими металлическими боками. В моей груди дрожит предвкушение. Неужели…

Ник протягивает мне руку, когда мы выходим из машины, и, лукаво улыбаясь, ведёт меня к одинокому мужчине у одного из самолётов.

– Здравствуй, юный лётчик, – жмёт тот свободную руку Никлауса. – Готовы к полёту, милая леди? Заверяю, наш Ник отлично обучен – вам нечего бояться.

– А я и не боюсь, – с восторгом смотрю я на своего парня.

Никлаус гордо мне улыбается и представляет мне своего учителя. Затем подходит к самолёту и достаёт с его сиденья букет синей сирени. Той, что в цвет моих глаз. Я открываю рот.

– Так это ты…

– Я, – самодовольно улыбается Ник, вручая мне букет и целуя в висок. – Их на долгое время сняли с производства, но буквально на днях эти цветы снова появились.

– Почему без подписи? – возмущаюсь я. – Я не знала, что думать!

– Наивно полагал, что ты сама догадаешься, но в то время у тебя было преступно много ухажёров.

– Вот только все мои мысли были об одном из них. – Я подхожу ближе к Нику и доверительно шепчу: – В тайне я очень надеялась на то, что эти цветы от тебя, Никлаус.

– Люблю тебя, Аня, – улыбнувшись, коротко целует он меня в губы.

Дальше мы идём в ангар, чтобы экипироваться, в это время мне читают положенные инструкции, которые, впрочем, я по большей части пропускаю мимо ушей, потому что до колик в животе впечатлена тем, что меня ожидает.

Никлаус покатает меня на самолёте!

Вскоре мы с Никлаусом занимаем свои места в кукурузнике – я впереди, потому что водительское – позади. Сердце стучит набатом у меня в ушах, с лица не сходит радостная улыбка. Я знала, что Никлаусу очень легко даётся обучение, не раз наблюдала издалека за тем, как он взлетает и бороздит синее небо под руководством своего учителя. А сейчас…

О, мои ощущения нельзя описать никакими словами!

Гремит заведённый пропеллер, моё сердце сладко замирает, а в ушах звучит весёлый голос Никлауса:

– Готова, Новенькая?

– Поехали! – кричу я, подражая Гагарину, и счастливо хохочу.

Самолёт чуть дергает и катит вперёд, мы выезжаем на взлётную полосу, и Никлаус набирает ход.

– Ещё один вопрос, Ан-ни, – глухо произносит Никлаус. – Чисто ради приличия, потому что мы договорились об этом ещё девять месяцев назад…

– Не томи, Никлаус, – улыбаюсь я, наблюдая, как взлётная полоса подходит к концу.

Встречный воздух на бешеной скорости затрудняет дыхание, но я всё равно безумно счастлива.

– Аня, ты выйдешь за меня замуж?

Колёса самолёта отрываются от земли, моё сердце ухает вниз, и от взлёта, и от вопроса Никлауса. Я расправляю руки в стороны и на подъеме вверх смеюсь сквозь счастливые слёзы:

– Да-а!!!

Моё согласие подхватывает ветер, разносит его по миру радостными отголосками.

А наша с Никлаусом любовь в буквальном смысле взлетает к небу, чтобы оно стало свидетелем счастья двух людей, родившихся на разных континентах, но сумевших отыскать друг друга.

Прошлое в прошлом, будущее грозит приятными хлопотами, а в настоящем – бескрайнее небо и любимый человек, которому я доверила свою жизнь. В прямом и переносном смысле.

Впрочем, я с первого взгляда в тёмные глаза была обречена.

Я – Его Новенькая.

Конец, 15.06.22г.