Глава 9. Разум и чувства (с любовью к Джейн Остин)

Никлаус целует меня жадно и глубоко, словно тысячу лет бродил по пустыне и вот, наконец, добрался до оазиса с желанной водой.

Я не против, потому что и сама чувствую примерно то же самое.

В груди бушует пожар, дыхания катастрофически не хватает, и голова кружится всё сильней с каждой минувшей секундой. Но мне как будто мало всего этого.

Похоже, именно так ощущается страсть…

Мы заваливаемся на траву. Никлаус накрывает меня своим телом, отрывается от губ, целует скулы, шею и шепчет в перерывах:

– Чёрт… ты… такая… твою ж…

Никлаус вновь набрасывается на мои губы, проникает в мой рот языком, кружит им у моего, и, клянусь, я готова потерять сознание от его жажды и напора.

Но, Господи, мне никогда не было так хорошо…

Я сама тянусь к Нику, прижимаюсь грудью к его груди, зарываюсь пальцами в волосы на затылке, скребу кожу ногтями.

Хочется стать ещё ближе, раствориться в нём, в его крови, дыхании, быть одним целым.

Все ощущения настолько острые, что я буквально схожу с ума. Никлаус, похоже, тоже. Потому что, когда его пальцы стискивают моё бедро и я непроизвольно выдыхаю стон прямо ему в губы, он издаёт рык и резко перекатывается на другой бок, спиной ко мне.

Клянусь, пару секунд я чувствую себя голой и растерянной, а затем пытаюсь отдышаться и прийти в норму. Смотрю в посеревшее вечернее небо и молю сбежавший ранее разум вернуться.

– Я предусмотрел далеко не всё, – хрипло выдыхает Ник ещё через пару секунд. – Если вообще хоть что-то предусмотрел.

Он тихо смеётся, я подхватываю, спрятав в ладони горящее от смущения лицо. Меня потряхивает: всё внутри дрожит, сотрясая тело и сводя скулы. Ощущение, что я в одно мгновение подхватила какую-то жуткую лихорадку.

Но я знаю, что это просто нервы.

Никлаус, по ощущениям, откидывается на спину, и я отнимаю руки от лица, чтобы посмотреть на него. Он поворачивается ко мне лицом, в его взгляде играют веселье, нежность и ещё не затихшая до конца страсть. И под всем этим я, кажется, вижу страх…

Впрочем, это длится не дольше мгновения, и уже в следующее Никлаус переворачивается набок, подпирает голову согнутой в локте рукой, а пальцами другой руки тянется к моему лицу и гладит щёку:

– Простишь меня, Ан-ни?

Теперь в его глазах горит сожаление.

– За что? – выдыхаю я.

– За мои грубость, жестокость и подозрения, которых ты не заслуживала.

Сердце сжимается, а на глаза зачем-то набегают слёзы, я сглатываю образовавшийся в горле ком и шепчу:

– Давно простила, Никлаус.

– Ты… – вновь хрипит Ник и откашливается. – Ты нереальная, Ан-ни. Анья…

– Аня, – улыбаюсь я. – Говори быстрей, без паузы.

Никлаус тоже улыбается, склоняется к моему уху и выдыхает:

– Ты не представляешь, как сильно я тебя хочу, Аня…

Я вспыхиваю, сердце на мгновение замирает, рождая тревожно-сладкую волну, которая омывает тело до самых кончиков пальцев рук и ног. Мне становится одновременно хорошо и страшно от этих ощущений, а Никлаус…

Никлаус обхватывает губами мочку моего уха, касается её языком, а пальцы невесомо скользят по коже моей шеи к груди. Я задерживаю дыхание, не могу пошевелить и пальцем. И лишь внутри всё по-прежнему дрожит, только намного интенсивнее, чем пару секунд назад…

– Ник… – давлюсь я воздухом.

Он тут же обхватывает мои скулы пальцами, нависает сверху, его горячее дыхание касается моих приоткрытых губ:

– Ты можешь мне доверять… Просто… Твоя реакция…

Дыхание Ника становится тяжелым. Он сильнее сжимает мои скулы, влажно проводит языком по моей нижней губе, прикусывает её, немного оттягивая, и я снова выдыхаю стон, потому что это… Это что-то нереальное.

Чувствую его улыбку, а затем он запрокидывает мою голову вверх и смачно прижимается губами к шее. Скользит по коже ниже, переносит руку на мою талию, сжимает на ней пальцы с такой силой, что я и сама сжимаю руки в кулаки, впивая ногти в ладони. Внутри всё напряжено до предела. Чувствую себя натянутой стрункой, которая вот-вот лопнет.

А Ник продолжает издеваться надо мной. По другому эту сладостную пытку не назвать…

Он добирается губами до моих ключиц, обжигает кожу дыханием и языком, а когда спускается в вырез майки, к ложбинке груди, я буквально задыхаюсь от охвативших тело ощущений и цепляюсь пальцами в его волосы, то ли с желанием, чтобы он остановился, то ли с жаждой того, чтобы он не прекращал этих ласк…

– Аня… – тяжело выдыхает он.

– Д-да?..

Ник резко перебирается выше, прижимается ко мне всем телом, обхватывает моё лицо ладонями и приникает к моим губам своими в крепком и долгом поцелуе. Глухо рычит. А затем отстраняется, перекатывается на спину и садится, вновь оставляя меня часто дышать и приходить в себя.

– Это сложнее, чем я представлял, – хрипло усмехается он, вынимая из кармана джинсов пачку сигарет. – Дай мне пару минут.

Он тяжело поднимается на ноги, прикуривает сигарету и, сделав глубокую затяжку, прыгает на месте, вызывая на моих губах улыбку. Я поправляю юбку, сажусь и снова стыдливо прячу лицо в ладонях.

Боже, это что-то невероятное. Обескураживающее. И настолько сильное, что не поддаётся контролю.

Разве такое вообще реально чувствовать?..

– Ты как? – наверняка вновь издеваясь, спрашивает Ник. – В порядке?

– В относительном, – убрав руки, я сужаю на него глаза.

Никлаус смеётся, протягивает мне руку и помогает подняться на ноги, но лишь для того, чтобы прижать к своему телу:

– Я тоже никогда и ничего подобного не испытывал, веришь?

– Ник…

– Тороплюсь?

– Не знаю, – честно выдыхаю я и прижимаюсь лбом к его плечу. – Всё… сложно, что ли.

– Для любительницы порассуждать, конечно, – хмыкнув, Ник касается губами моих волос и отпускает меня. – Ладно, надо валить отсюда.

Я киваю и иду собирать контейнеры, ведь Вика наверняка ждёт, что ей их вернут обратно в целости и сохранности.

До сих пор в голове не укладывается, что моя сестра не только знала, что Никлаус отправляется на свидание со мной, но и помогла ему собраться…

К тому времени, когда мы более или менее прибираем за собой беспорядок, отыскиваем улетевший плед и складываем всё обратно в рюкзак Ника, на улице значительно вечереет. Мы улыбаемся друг другу, берёмся за руки и направляемся к машине. Никлаус поднимает наши руки и касается губами моих костяшек, его взгляд при этом лукаво блестит. От тёплого прикосновения меня вновь охватывает волнение. Никлаус это замечает и его темные глаза опасно вспыхивают. Усмехнувшись, он качает головой и предлагает мне идти по тропинке первой.

Теперь, когда между нами не стоят ложь и обман, то притяжение, которое наверняка охватило нас обоих с самого начала, сдерживать куда сложней. И нужно ли?..

Наверное, да. В конце концов, это наше первое свидание, разве нет?

И потом, Никлаус почти меня не знает, потому что не знает моего прошлого, которое ему вполне вероятно может не понравиться.

Плохо, что на свидании мы почти не разговаривали…

– Чёрт, они сегодня здесь.

До меня тоже донёсся гул голосов и взрывы смеха.

– Не волнуйся ни о чём, – нагоняет меня Ник. – Мы просто сядем в машину и уедем.

Волноваться? Почему я должна волноваться?

И когда мы выходим к парковке, я получаю ответ на этот вопрос.

Среди веселящихся парней находится Ава Фиски.

Мы не виделись с ней с той самой вечеринки, и, глядя на то, как она, запрокинув голову, смеётся над чьей-то шуткой, моё сердце тоскливо сжимается. Она мне нравилась. Впрочем, Ава этого и хотела, чтобы потом всадить мне в спину нож.

Зачем? Для чего? И как?

Откуда она узнала об условии Оливера? Была ли с ним в сговоре?

Вопросы, на которые я хотела и не хотела получить ответы.

Никлаус аккуратно касается ладонью моих лопаток и чуть подталкивает вперёд. Я отвожу взгляд от Авы, киваю самой себе и направляюсь к машине. Нас замечают на полпути, улюлюкают, приветствуя Никлауса. На моей щеке горит взгляд Авы, я физически чувствую его. Непроизвольно веду шеей, в попытке избавится от напряжения, сковавшего тело, но это не помогает. Мне больно от её предательства. Снова. И по пищеводу поднимается отравляющая нутро злость.

Мы благополучно добираемся до машины. Никлаус, открыв багажник, закидывает в него рюкзак, а когда закрывает крышку, беззвучно чертыхается, потому что к нам направляется один из парней. Кажется, брат Авы.

– Никлаус! – широко улыбается шатен. – Я ждал тебя, Ани.

– Привет, – коротко киваю я на его приветствие.

– Значит, всё в силе, раз уж ты тут? – спрашивает он у Никлауса.

– Нет. Я завязал, – коротко отвечает Ник, сжимая кулаки.

Я хмурюсь.

Шатен делает шаг вперёд, улыбки как не бывало, лицо становится жёстким и хищным:

– Ты знаешь условия. Завязал с таблетками – завязывай и сюда ходить, как к себе домой.

Никлаус кривится и бросает себе за плечо:

– Ан-ни, сядь в машину.

Я и не думаю двигаться с места, не только потому что меня озадачивает их разговор, и я хочу знать подробности, но и потому что к нам направляется Ава.

– Ник! Ани! Рада вас видеть! – заявляет она, обнимая брата за талию, тот обнимает её в ответ. – Как у вас дела?

– Нормально, – бросает Никлаус и вновь смотрит на меня: – Ан-ни.

Я качаю головой, на что он сжимает зубы с такой силой, что выделяются желваки.

– Твой обожаемый Ник, сестрёнка, – насмешливо говорит шатен, – пытается впечатлить другую за наш счёт. Подпортим ему ауру?

– Тревис, – предупреждающе рычит Никлаус.

– Ты мог бы догадаться о том, что тебя ждёт, когда тащил её сюда! – тоже рычит шатен.

– Ник, неужели у тебя есть секреты от сводной сестры? – притворно ужасается Ава, а затем смотрит на меня: – Ани, я думала ты знаешь, что твой брат распространяет наркотики.

Что?..

Я ошарашено смотрю на Ника, он, досадливо поджав губы, закрывает глаза и опускает голову. Но всего на мгновение. Следом жёстко выдыхает:

– Уже нет. И заканчивайте этот цирк.

– Я всегда считал тебя ненадёжным членом команды, – припечатывает Тревис. – Но Ава тебя защищала, и я терпел. Теперь же… Это будет первым предупреждением, парень. Увижу тебя здесь снова – пеняй на себя. Пойдём, Ава, пусть эти двое проваливают.

Но Ава высвобождается из его объятий и обхватывает пальцы Никлауса своими. Ник тут же выдёргивает руку, и девчонка бросает на меня вспыхнувший от злости взгляд. Впрочем, это не мешает ей вновь с обожанием посмотреть на Ника и заискивающе его заверить:

– Ник, подумай о том, чтобы вернуться. С нами тебе не нужно сдерживать себя, идти против своих желаний. Ты можешь быть самим собой со… мной.

– Я знаю, как ты поступила с Ан-ни, Ава, – холодно отвечает Ник. – Держись подальше и от неё, и от меня, ясно?

Ава поджимает губы, снова бросает на меня испепеляющий взгляд, разворачивается и уходит. И что-то в её лице, а затем в напряжённой спине и стремительной походке подсказывает мне, что она и не подумает внять предупреждению Никлауса.

Который распространял наркотики…

Это шутка такая? Потому что я не могу поверить, что это может быть правдой!

– В машину, Ан-ни, – зло бросает Ник и сам направляется к водительскому месту.

Конечно, он зол, а как иначе! Это же я виновата в том, что открылись его грязные делишки! Нет, я не могу поверить, что это правда!

Я нехотя занимаю пассажирское сиденье, пристёгиваю ремень безопасности и скрещиваю руки на груди, всем своим видом показывая то, что, будь у меня такая возможность, ни за что не села бы в машину заядлого дилера.

С ума сойти! Зачем? Зачем ему нужно было это делать?!

– Обычное экстази, – хрипло выдыхает Ник, когда машина на приличное расстояние отдаляется от шумной толпы. – Ничего серьёзного.

– Но…

– Я их не продавал, ясно? – огрызается он. – Только делал вид. Мне нужен был проход на территорию.

– То есть ты сам за них платил? – поражённо поворачиваюсь я к нему. – А с таблетками что делал? У… употреблял?..

– Чушь не неси.

– А что мне ещё думать?! – возмущаюсь я. – Ты куришь, пьёшь… почему бы и…

Никлаус резко давит на педаль тормоза, и я чудом не впечатываюсь носом в приборную панель, лишь потому что меня сдерживает врезавшийся в тело ремень безопасности. Пока я морщусь от боли, Ник вынимает из пачки сигарету, прикуривает, делает несколько глубоких затяжек и только потом смотрит на меня.

– Я обожаю всё это, – делает он круговое движение рукой, в пальцах которой сжимает сигарету. – Самолёты, их мощь, высоту. Когда я узнал о лётной школе, мать наотрез отказалась даже слушать меня. С Авой я знаком ещё со школы, случайно услышал, что её брат преподаёт в Лётке, познакомился с ним через неё. Я хотел… Надеялся, что он научит меня управлять самолётом по блату. Хотя бы попробовать. Но дружба с ним стоила кое-чего. Я брал таблетки, смывал их в унитаз, отдавал Тревису собственные деньги, и за это получал полный доступ к территории аэропорта. Но он полгода кормил меня обещаниями, и когда я узнал о подставе Авы, решил, что с меня хватит. А ещё… Ещё я не хотел, чтобы об этом узнала ты. – Никлаус горько усмехается: – Но один чёрт – ты узнала. Придётся признать, что я не мастер устраивать идеальные свидания.

Я медленно выдыхаю. Оказывается, я затаила дыхание, пока слушала Ника, и теперь моя голова кружится. В том числе и от облегчения. Я закусываю нижнюю губы, сдерживая улыбку, и тихо замечаю:

– Это нужно было признать ещё на взлетевшем пледе, Никлаус.

Он несколько раз усмехается. А затем тихо смеётся, кивая. Но через минуту его смех обрывается. Он смотрит в сторону, вновь затягивается никотиновым дымом и говорит, словно нехотя:

– Я знал, что нравлюсь ей, но не обращал внимания, потому что мне была выгодна её симпатия. Мне надо было ещё тогда, в баре, когда я увидел вас вместе, предостеречь тебя, но я повёл себя, как настоящая свинья…

– Я бы всё равно тебя не послушала, – признаю я, а затем тянусь к нему и сжимаю его пальцы своими. – Мы на тот момент не то, чтобы с тобой дружили.

– И это снова моя вина, – откинувшись на подголовник, поворачивает он голову ко мне и печально улыбается.

– Ты не можешь изменить прошлое, – резонно замечаю я. – В твоих силах лишь влиять на будущее.

– Звучит мощно.

– Да, мы все – супергерои, – с чувством произношу я и улыбаюсь.

Никлаус смотрит на меня долгим, изучающим взглядом, а затем сильнее сжимает мои пальцы и выдыхает:

– Ты нечто, Аня.

Я смущаюсь, отвожу взгляд и дрогнувшим голосом признаюсь:

– Нет, всего лишь Золушка, которой нужно вернуться домой, пока часы не пробьют одиннадцать. Поедем?

– Это не последняя подстава от Авы, понимаешь? – глухо спрашивает он вместо ответа.

– Понимаю, Никлаус.

Ник выбрасывает окурок, кивает, целует костяшки моих пальцев и, выпустив мою руку из своей, отправляет «карету» в путь.