Глава 14

Марта настаивает на том, что должна приготовить ужин, и никакие мои уговоры на нее не действуют. Поэтому мы договариваемся, что она будет это делать по рецепту: чтобы приготовить ужин для шадхара, возьми одного Бенджи… Ну и дальше роль дирижера и топ-менеджера в одном лице.

Думаю, они справятся.

В кабинет отца Элис я иду уже с боевым духом: поддержка Марты для меня сейчас будет неоценима. Она лучше всех знает поместье, время от времени все же помогала в лаборатории — хотя искренне старалась не лезть — и, самое главное, знает город и людей. В этом мне память Элис помочь не может.

Именно этот дух и помогает мне, когда мне снова приходится столкнуться лицом к лицу с шадхаром. Причем буквально.

Он стоит, возвышаясь надо мной и давая понять, что все рассказанное мной в кухне — это хорошо, но он знает, что это ложь. Мне бы бояться его, но внутри все ярче разгорается огонек противостояния.

— Я здесь, потому что не люблю, когда мне лгут, — произносит шадхар, гипнотизируя меня, как удав кролика. — И еще меньше люблю, когда из меня пытаются сделать идиота.

Чувствую, как сердце сбивается с ритма, а потом начинает биться слишком часто.

— Так просто не будьте им, — говорю я, вздернув подбородок. — И давайте работать, зачем тратить время?

Язык мой — враг мой. Но отступать? Ни за что!

— Вы играете с огнем, неара Торн, — говорит этот наглый шадхар. — Но по поводу времени я с вами согласен. Темнеет рано.

Он прав: уже сейчас света не хватает даже рассмотреть ледяной блеск в глазах Кайана, а я собралась работать с определителями растений. Чем быстрее я пойму, что у меня из сырья, тем раньше я определюсь, какие лекарства смогу делать.

— Нет, с огнем я не играю, я сейчас за ним пойду, — говорю я и делаю шаг назад, словно выходя из состояния транса. — А то здесь не видно дальше носа.

Еще один шаг. Разворачиваюсь и собираюсь уже выйти из кабинета, но его горячие длинные пальцы смыкаются на моем запястье.

— Стойте, — говорит он. — Возьмите эфиролитовую лампу. А то подожжете мне здесь что-нибудь.

“Какая щедрость”, — чуть не слетает с моих губ, но я останавливаю себя.

— Спасибо, — говорю я. — Но как же вы?

— Я обойдусь магическими сопровождающими, — отвечает Кайан, и в воздухе над столом действительно вспыхивают уже знакомые световые огоньки.

Так вот как они называются. Конечно, зачем ему вообще нужны светильники и эфиролиты, когда есть магия!

Я молча забираю у него лампу. Мы на мгновение касаемся пальцами, и я краснею, как школьница. Хорошо все же, что здесь темно. Шадхар потирает виски и слегка морщится. Голова болит?

У аркана? Это фантастичнее, чем магия.

— Везет вам, арканам, — бурчу я, отступая в тень, туда, где Бенджи расставил горшки. — А нам, простым людям, приходится полагаться на масло, эфиролиты и остатки здравого смысла.

— Не завидуйте, Элис. У всего есть своя цена, — его голос звучит уже из-за спины, низкий, бархатный и опасный. — И иногда она выше, чем вы можете себе представить.

Я оборачиваюсь, чтобы понять, о чем он, но Кайан уже делает вид, что меня нет. Ну и хорошо. У меня и без него дел достаточно.

Я ставлю лампу на ближайшую полку и смотрю на зеленый хаос, который нужно систематизировать. А чтобы систематизировать, надо сначала понять, что есть что и чем я обладаю.

Тянусь к книжному шкафу, благо он рядом, и вытаскиваю тяжелый том: “Флора Северного разлома”. Открываю книгу, вдыхая запах старой бумаги, и начинаю работать.

Что же… определителем пользоваться я умею, а тут, к счастью, ничего новомагического в этом плане не придумали. Придвигаю к себе ближайший горшок.

В полумраке, разогнанном светом лампы, я вижу толстые, мясистые листья с зазубринами по краям. Здесь, в мире Элис, растение называется ледяным шипом, но оно слишком сильно напоминает алоэ. Разве что немного видоизмененное — голубого цвета и почти прозрачное.

Я провожу пальцем по листу. Растение обезвожено, но живо.

“Сок обладает мощным регенерирующим свойством, но при попадании на здоровую кожу вызывает онемение”, — гласит подпись под названием растения. По действию действительно похоже на алоэ.

И это прекрасные новости! Завтра с самого утра надо будет попробовать сделать экстракт для Марты. Да и в город продавать можно будет. Если найду способ.

Перехожу к следующему горшку: поникшее серое растение с фиолетовыми прожилками. Согласно книге — сонная лоза. Имеет запах, схожий с валерианой. Ну и действует аналогичным образом — как легкое седативное.

Сделаем спиртовую вытяжку. Учитывая, сколько нервов мне треплет один конкретный шадхар, без нее у меня глаз дергаться начнет.

Я перебираю горшки один за другим. Ситуация, конечно, аховая, но не безнадежная. Из двадцати спасенных растений гарантированно выживут штук восемь. А это уже на восемь больше, чем можно было ожидать. Полуживая мята, соцветия календулы с семенами, что-то очень похожее на шалфей и бадан, пара магических растений, аналогов которым я не нашла, и еще одно… которое так и не смогла определить.

Оно не подходит ни под одно из имеющихся описаний. Я несколько раз проходила по цепочке, сравнивала жилкование, край листа и цвет. Нет в книге такого!

— Вы смотрите на это растение так, будто это самое интересное, что вы видели в своей жизни, — выводит меня из раздумий голос шадхара.

— Уж точно интереснее старых бумаг, — огрызаюсь я, громко захлопывая книгу.

— Я наблюдал за вами, — произносит он. — Если вы, как говорите, видели работу ваших родителей, то эти растения должны быть вам как родные. А кажется, будто вы видите их в первый раз. Мне кажется, я и то знал больше растений, чем вы.

“Когда кажется, креститься надо!” — снова удерживаю я фразу, едва не слетевшую с языка.

— Вам не кажется, шадхар, что вы уделяете моим скромным ботаническим изысканиям слишком много внимания? — парирую я, обхватывая пальцами ножку лампы. — Боитесь, что я найду ядовитое растение и подсыплю вам в чай?

Он откидывается на спинку кресла и потирает пальцами подбородок. Свет над ним уже не такой яркий, как был в начале. Почему? Чтобы было легче меня рассматривать?

— Яд — это вопрос дозировки, неара Торн. Вам ли этого не знать, — произносит шадхар.

— Именно поэтому он опасен в руках того, кто знает, как правильно рассчитать дозу, — отвечаю назидательно. — Я закончила.

Кайан усмехается. Эта усмешка не добрая, она хищная, обещающая проблемы.

— Тогда идите, неара Торн, — он кивает на дверь. — И передайте Марте, что я ужинать сегодня не буду.

Я прохожу мимо Кайана, замечая, что он морщится и прикрывает глаза, когда свет от лампы попадает на него. Еще раз бросаю взгляд на тусклые магические сопровождающие.

В голове поселяется странное предположение, но… Всем в этом мире известно, что арканы не болеют. Это в их крови и их магии. Чушь.

Я ужинаю в одиночестве: Марта рано уходит спать, Бенджи занимается дровами, Бродяга, предатель, говорит, что у него одно очень важное дело, и с тихим хлопком исчезает.

Впрочем, после всего этого дня тишина кажется мне подарком. Я ухожу к себе в спальню, подкидываю в камин дровишек и устраиваюсь в кровати с дневником матери Элис.