Глава 24. Заговор

В огромных, холодных покоях, где даже летний воздух казался тяжёлым от позолоты и интриг, Роксана Версаль стояла у высокого стрельчатого окна. Её тонкие пальцы нервно теребили кружево на манжете, а взгляд, устремлённый в идеально подстриженный парк, ничего не видел за пеленой собственных обид.

Мысли ворочались в голове, как раненые звери.

Его величество, казалось, потерял к ней интерес ещё до того, как она успела привыкнуть к своей новой роли. А теперь, по шёпоткам, которые разносили услужливые камеристки, выходило, что и генерал, и король вьются вокруг другой. Вокруг той, которую все называли «слабой».

Горечь разъедала душу Роксаны, как кислота. Ревность пульсировала в висках, превращая холодную злость в раскалённый добела уголь.

Три ночи подряд! Король провёл с этой хрупкой, бледной тварью три ночи, в то время как она, Роксана Версаль, обладающая острым умом и безупречным вкусом, вынуждена любоваться на собственную пустующую постель.

Тишину нарушил вежливый, но настойчивый стук в дверь.

Роксана вздрогнула, обернулась. В покои скользнула служанка и коротко произнесла:

— Мадам, к вам посетитель.

Удивление мелькнуло на идеально бледном лице Роксаны. Кто посмел явиться без приглашения в столь поздний час?

Через мгновение в её будуар скользнула молодая девушка. Её платье было простым, но дорогим, а во взгляде читалась та же хищная целеустремлённость, что снедала и саму Роксану.

Девушка бесцеремонно опустилась на диван рядом с ней, сложив руки на коленях, и, не тратя времени на любезности, сразу перешла к делу.

— Вам ведь тоже претит это внимание короля к его новой фаворитке? — спросила она, и голос её звучал тихо, но в нём звенела сталь.

Роксана медленно перевела на неё взгляд, прищурилась, оценивая собеседницу, и ответила с ледяной усмешкой:

— Допустим. И что же вы предлагаете?

— Она хрупка и слаба здоровьем, — продолжила гостья, подавшись вперёд. — Сломить её будет не так трудно. У неё нет ни вашей выдержки, ни моего терпения. Но одной мне... не справиться. Нужен союзник.

Роксана сделала вид, что задумалась, хотя в голове уже закручивались шестерёнки плана. Она медленно провела пальцем по изящной ножке бокала, оставленного на столике, и произнесла с притворным безразличием:

— Если она слаба здоровьем, значит, и понести не сможет. Бесплодная наложница во дворце — всё равно что увядший цветок. Король быстро охладеет к ней, и она наскучит ему быстрее, чем вы думаете.

— Или она опять приманит его своей тайной техникой, — прошипела девушка, и в её глазах вспыхнул гнев. — Вы же знаете, что именно её он искал всё это время? Не просто тело, а нечто большее. Она очаровывает его не красотой, а искусством.

— Как её? — нахмурилась Роксана, садясь прямее. — Разве это не наложница Грей? Поговаривали, что именно она использует запретные приёмы для привлечения мужчин.

— Нет, — гостья покачала головой, и её губы скривились в презрительной усмешке. — Мои источники во дворце утверждают иное. Грей — всего лишь пешка. Она обманула короля, подставившись под его взгляд, но сама она не более чем декорация. Вся её «магия» — это умелые руки наложницы Валькур. Это та, кто стоит за кулисами. Та, кто создаёт иллюзию.

Глаза Роксаны опасно блеснули. Значит, дело не в случайности, а в продуманной схеме. Две наложницы действовали в тандеме, одна прикрывала другую, и теперь вся королевская охота была лишь хорошо сыгранным спектаклем.

— И что же вы готовы предложить? — спросила она наконец, полностью принимая игру.

— Всё просто, — ответила девушка, и её голос стал вкрадчивым, почти ласковым. — Мы устроим чаепитие. От такого приглашения она не сможет отказаться, ведь это будет считаться проявлением доброй воли со стороны старших наложниц. А после чаепития... она просто забудет о том, что вообще существовала. Мы сделаем так, чтобы этот вечер стал для неё последним.

Роксана на мгновение задержала дыхание, обдумывая услышанное, а затем с ироничной улыбкой взглянула на свою собеседницу:

— Хорошо. Это дерзко и разумно. Но вы уверены в своих действиях? Она ведь ваша родная сестра. Вы готовы переступить через кровь?

Тишина повисла в комнате, тяжёлая, как предчувствие бури. Молодая девушка не отвела взгляда. В её глазах не было ни тени сомнения или сожаления — лишь холодная, пустая решимость, которая была страшнее любой открытой ярости.