Глава 40

Ирис резко остановилась. Рынок внезапно стал слишком тесным, люди — слишком близко. Она медленно обернулась, но никого так и не увидела. Она не видела хвоста за собой, будто она и вправду свободная.

Она гуляла по узким, извилистым улочкам нижнего города, куда не заглядывают кареты знати. Купила у уличной торговки горячую лепёшку с мясом и пряным соусом — еда обжигала пальцы и была невероятно вкусной, совсем не похожей на пресные дворцовые деликатесы. Ирис с жадным любопытством разглядывала прохожих.

Вся одежда вокруг была для неё новой — в прошлой жизни она никогда не видела ни таких ярких расцветок, ни такого кроя. Яркие шерстяные юбки крестьянок, расшитые цветными нитками передники прачек, тяжёлые кожаные сапоги ремесленников и лёгкие плетёные сандалии бродячих артистов. Люди казались другими — иными лицами, иной речью с непривычным акцентом, иными привычками громко спорить прямо посреди дороги. Но чем дольше она смотрела, тем яснее понимала: на деле они оставались теми же самыми людьми из её прошлого. Смеялись над глупыми шутками, отчаянно торговались за каждую монету, сплетничали у колодцев, любили до безумия и ненавидели до смерти. Внешность провинций никогда не меняла истинную суть души.

Она обошла весь центральный рынок вдоль и поперёк и поняла окончательно: карту здесь не найти.

Нужна специализированная лавка картографа или отделение Гильдии Путешественников. В обычных книжных их не держали — слишком дорого хранить бумагу, которая портится от влажности. Типографии столицы не делали дешёвых маленьких копий для продажи зевакам; всё создавалось под заказ богатых домов месяцами кропотливой работы. Она нашла лишь пару мелких, засаленных лоскутов пергамента с описанием местных болот и графских лесов — даже её Дворец Грёз был отмечен там жирной чёрной точкой без названия, но никаких островов Архипелага, никаких далёких земель Севера, никаких следов Храма Клинкового Пути.

Ирис тяжело вздохнула и убрала очередной бесполезный свиток обратно на пыльный прилавок старьёвщика. Торговец разочарованно крякнул.

Забравшись слишком далеко от центральных площадей, ориентируясь больше на интуицию, чем на знание улиц, она попала в неприятную ситуацию.

Узкая, кривая улочка, зажатая между глухими стенами складов, внезапно вывела её в тупик — грязный, тёмный закуток, заваленный гнилыми ящиками и пропахший кислым дешёвым вином, мочой и тухлой рыбой. Ирис резко остановилась, инстинктивно разворачиваясь на каблуках, чтобы уйти той же дорогой, но путь ей уже преградили трое.

— Эй, малышка, составь нам компанию, — окликнул её один, выступая вперёд. От него разило перегаром так, что цветы на подоконнике могли бы завянуть.

Пьяная компания. Портовые рабочие или грузчики с товарных складов — судя по грубой одежде, мозолистым рукам и красным обветренным лицам. Один, самый молодой и наглый, жадно раздевал её взглядом, оценивая фигуру. Второй, пониже ростом и хитрее, не сводил глаз с кожаного кошеля, что висел у неё на поясе поверх простой юбки. Третий просто молча ухмылялся, покачиваясь с пятки на носок, перекатывая во рту солому.

Ирис напряглась всем телом. Мышцы спины мгновенно одеревенели. Рука медленно, незаметно для окружающих скользнула к бедру, где под многочисленными слоями ткани был спрятан кинжал.

— Отойдите, — сказала она ровно, глядя прямо в глаза тому, кто стоял ближе всех. Голос прозвучал тихо, но сталь в нём заставила бы отступить и трезвого солдата.

— Ой, какая строгая цыпочка, — пьяно заржал тот, что смотрел на кошелёк, делая ещё один шаг вперёд. Его спутники поддержали гоготом. — Да ладно тебе, красавица, не бойся. Мы просто хотим поговорить о погоде.

Он протянул руку, намереваясь схватить её за предплечье.

И в этот момент из густой тени дверного проёма выступил он.

— А ну отошли от неё. Живо.

Голос был ледяным. Абсолютно спокойным, лишённым всяких эмоций. И таким твёрдым, монолитным, что пьяная компания замерла на месте, словно налетев на невидимую стену.

Псевдогенерал стоял всего в двух шагах от них, небрежно скрестив руки на широкой груди.