Глава 39

Праздник во дворце должен был длиться ещё неделю, утопая в реках вина и лжи. Но для простых людей — ремесленников, торговцев и крестьян, съехавшихся со всех концов Империи на ярмарку — он длился всего три дня. Ирис понимала: нужно действовать сейчас, пока торговые караваны не свернули шатры, а улицы забиты чужаками, среди которых легко затеряться.

В тот день, когда генерал Беркут пришёл поблагодарить её лично, она знала что пришла ее пора.

Он явился в её покои без доклада — огромный, неловкий в этих тесных женских комнатах, с большим холщовым свёртком в руках, перевязанным пеньковой верёвкой. Развернул его прямо на туалетном столике, сметя флаконы с духами: плотные отрезы шерсти тёмных цветов, корзина засахаренных фруктов, дорогие масла для бани. Всё то, что мог позволить себе честный военный с хорошим жалованием, откладывающий по монете в месяц.

— Это вам, — сказал он глухо, старательно отводя взгляд куда-то в сторону окна, словно боялся встретиться с ней глазами. — За Версаль. Я не знаю, как ещё могу выразить свою благодарность за то, что вы замолвили слово.

Ирис посмотрела на подарки, потом медленно перевела взгляд на него. В её глазах не было ни теплоты, ни кокетства — только холодный расчёт.

— Вы должны мне два желания, — сказала она ровным тоном, от которого у многих послов подкашивались ноги.

Генерал замер. Его массивная фигура напряглась.

— Как два? — искренне удивился он, морща лоб.

— Я помогла вам спасти бывшую наложницу Версаль, — начала загибать пальцы она. — Это раз. А второе... — она сделала паузу, наслаждаясь его замешательством. — Второе — за мою обманутую честь. Вы позволили самозванцу носить ваше имя, ваш мундир и вашу репутацию. Обманывать людей. Обманывать меня. Это стоит гораздо дороже жизни какой-то монахини.

Генерал смешался окончательно. Кровь прилила к его лицу, окрашивая грубые щёки густым багрянцем. Он опустил голову так низко, что подбородок коснулся ворота мундира. Ему, боевому командиру, было физически больно признавать такую оплошность системы безопасности.

— Простите, — выдавил он тихо. Слова дались ему тяжело. — Мы использовали этот трюк годами, всё было под контролем. Я не думал, что актёр зайдёт так далеко и начнёт плести свои сети вокруг вас.

— Вы не подумали и я могла пострадать.

— Я исполню всё, что будет в моих силах и полномочиях, наложница Валькур, — ответил он наконец, взяв себя в руки и выпрямившись. Теперь перед ней снова стоял солдат, готовый принять приказ.

Ирис кивнула, принимая капитуляцию.

— Тогда мне нужно два кинжала скрытого ношения и выход в город.

Генерал удивлённо вскинул брови. На мгновение его лицо вытянулось. Он явно ожидал другого — золота из казны, постоянной личной охраны, места фрейлины при королеве или гарантии неприкосновенности. Но никак не этого.

— Кинжалы? — переспросил он, нахмурившись. — Зачем вам оружие? Если кто-то посмеет...

— Это моё дело, генерал, — отрезала она ледяным голосом, делая шаг вперёд. Ткань платья шелестнула угрожающе. — Вы дали обещание. Два долга. Не заставляйте меня напоминать о чести рода Беркутов.

Он помолчал, буравя взглядом пол. Затем тяжело вздохнул, признавая поражение.

— Хорошо.

Слово своё он сдержал.

Вскоре она стояла у служебных дверей генерала, переодетая в платье младшей судомойки.

Простое серое платье из грубой колючей шерсти, плотный льняной платок, туго повязанный на затылке и скрывающий волосы до самых бровей.

Генерал лично проверил карету. Её действительно спрятали — втиснули между двумя громыхающими телегами, полными овощей, среди женщин-поварих, что ехали закупать провизию для дворцовой кухни. От них пахло луком, чесноком и дешёвым табаком. Никто не задавал вопросов женщине в сером.

Карета дернулась и выехала через западные ворота, прогрохотав по подъёмному мосту. Ирис затаила дыхание, глядя, как каменные исполины стен отдаляются, превращаясь в зубчатую линию на фоне неба.

Она ждала этого момента долгие месяцы.

Оказаться на улице оказалось сбывшейся мечтой и самым страшным кошмаром одновременно.

Город встретил её оглушительным шумом, криками зазывал, скрипом колёс и гулом тысяч голосов. Запахами жареного мяса с вертелов, кислого вина, острых специй, конского навоза и дыма. Улицы были запружены людьми — крестьяне в лаптях толкались с ремесленниками в чистых рубахах, купцы орали друг на друга, цепляясь за полы кафтанов, дети носились под ногами у прохожих.

Ирис вышла из душной повозки и просто стояла посреди рыночной площади, запрокинув голову. Глубоко вдыхала воздух полной грудью. Свобода. Настоящая, пьянящая свобода. Ни мраморных стен, ни золотых решёток, ни стражи за портьерами, ни фальшивых улыбок наложниц, готовых воткнуть шпильку в глаз.

Она пошла вперёд — без цели, без чёткого плана. Просто брела по рядам, разглядывая товары, вслушиваясь в разговоры, впитывая жизнь всеми порами кожи.

Она видела горы пряностей, разложенных в глиняных чашах — шафран цвета закатного солнца, чёрный перец размером с горошину ада, корица, завёрнутая в пальмовые листья. Видела ткани, развешанные на просушку — алый шёлк, синий бархат, золотая парча, которые мерещились ей даже закрытыми глазами.

Оружие на прилавках кузнецов-оружейников — прямые мечи, изящные сабли, хищные наконечники для стрел. Она задержалась у одного из прилавков, проводя пальцем в перчатке по лезвию топора. Хорошая сталь. Чистая работа. Не чета парадным игрушкам из королевских арсеналов, покрытым бесполезной гравировкой, но достойная уважения.

Она искала следы своей прошлой жизни. Храм Меча. Острова Архипелага. Земли Севера, которые она когда-то называла домом. Но здесь, на этом грязном, живом рынке, были только слухи, сплетни и сказки для приезжих. Торговцы говорили о далёких странах, о проклятых морях, о кораблях-призраках, что привозят диковинные товары из-за края света. Она слушала, запоминала интонации, ловила географические названия, но ничего конкретного, никаких ниточек к своему прошлому не находила.

И тут холодная логика Хранительницы ударила в висок набатом. Ирис поняла одну очень простую вещь: генерал отпустил её слишком легко.

Слишком спокойно. Слишком просто. Не попытался остановить. Не предупредил об опасности улиц после заката. Человек, командующий армией, не мог быть настолько беспечным.

Её вели сюда. Ей позволили выйти.

Ирис резко остановилась. Рынок внезапно стал слишком тесным, люди — слишком близко. Она медленно обернулась.