Глава 13

Большой агрессивный внедорожник нагло несется по трассе. Обходит другие машины, словно стоячие, сигналит, если не хотят пропускать.

С заднего сиденья кошусь на приборную доску, но не могу разглядеть цифры на спидометре.

С какой скоростью мы едем? Даже спрашивать боюсь.

— Скоро будем, — улыбается мне сидящий рядом Проскурин. — Харитонов пойдет с тобой. Все сразу выпишет, и мы домой рванем, — инструктирует торопливо. Машинально оборачиваюсь назад, смотрю на машину, идущую следом. Тоже внедорожник, только поменьше. Там дополнительная охрана и нотариус Харитонов с регистрационной книгой и заполненной доверенностью. Бобров распишется, и все.

«Много времени процедура оформления не займет. Вечером буду дома», — вздыхаю неожиданно и тут же напарываюсь на внимательный взгляд дяди Пети.

— Ничего не бойся, девочка, — уговаривает меня он. А может быть, и себя заодно. Смотрит печально, словно знает что-то, но боится сказать лишнее.

Связано ли это со мной? Не знаю. Возможно, Бобров отказался подписывать дарственную или выдвинул новые условия? Непонятно. Но с самого утра Петр Николаевич выглядит задумчивым и осунувшимся.

— Все в порядке? — набравшись смелости, спрашиваю я.

— Да, давление с утра колпашит, — морщится он. — Сейчас приедем, вас провожу, у Любы таблетку выпью и подремлю немного. А ты, София, как встреча закончится, сразу от Жеки звони мне. Я Стаса пришлю, — кивает Проскурин на водителя. — Пообедаем у Любы и обратно рванем.

— У Любы? — переспрашиваю на автомате. Хотя какая мне разница, где перекусить?

— Да, Любовь Петровна. Хозяйка дома. Мы у нее флигель снимаем. Когда Инна с маманей приезжают, хоть есть где остановиться. Ну и спецам нашим не всегда и не сразу добро на посещения дают. То на киче дезобработка, то карантин, то проверка. Дом тут по-любому нужен. И хозяйка хорошая. Готовит вкусно. Чисто всегда. Это Инна моя ее нашла. Вот просто нюх у нее на хороших людей…

— Как это могут не принять? — охаю в ужасе. — И что тогда?

— Думаю, все обойдется, — вздыхает Проскурин. — Иначе бы уже нам сообщили. Но по-любому, крыша над головой есть. Пожрать тоже. Так что не боись, девонька, прорвемся.

— Мне к Даше надо. Мы с ней никогда не расставались, — говорю, стараясь сдержать подступившие слезы. — Даже не представляю, как там она…

— Не у чужих, небось, — ворчит добродушно дядя Петя. — Поверь, у нас Дашке скучать будет некогда. Инна обожает девчонок.

«Вот этого я и боюсь», — скулю мысленно. Но уже ничего изменить нельзя. Надо получить эту дурацкую дарственную, вернуться домой, забрать ребенка у Проскуриных и спокойно жить дальше.

Одно хорошо, Слава к нам больше не сунется. С родственниками отца он не общается. Самого Боброва, как я поняла, не уважает, но побаивается. Жильем мы с Дашкой будем обеспечены, а алименты пусть Слава засунет себе…

В сумке тренькает сотовый. Выуживаю его поспешно. Вдруг что-то с Дашей, и Инна мне звонит. Но нет… На экране высвечивается фотка бывшего. Красивый Слава в черном пальто и белой водолазке смотрит на меня с восхищением и любовью. Я даже помню день, когда фотографировала его. Мы только узнали пол ребенка и возвращались домой из перинатального центра.

— Кто там? — отвлекает меня от размышлений Проскурин.

— Слава.

— Не отвечай. Напиши, что не можешь говорить, и сведи разговор к переписке. Не надо ему знать, куда ты едешь и зачем. Поняла? — просит мягко. Инструктирует. Но в каждом слове мне чудится строгий приказ. И я не смею ослушаться.

Обрываю звонок. Пишу бывшему коротко.

«Не могу разговаривать. Что ты хотел?»

«Я приехал, София. Открой мне. С какого хрена ты поменяла замки?»

«Дом мой! Что хочу, то и делаю!» — отвечаю порывисто. Перечитываю сообщение бывшего вслух для Проскурина.

— Странно. Очень странно, — жует он губы в кривой усмешке. — Что ему понадобилось, придурку?

«А зачем ты приехал?» — отправляю сообщение.

«Хотел погулять с Дарьей», — тут же приходит ответ.

«Ты же отказался от ребенка!» — печатаю гневно.

Телефон снова взрывается трелью. И я снова сбрасываю вызов.

«Ты что придумала, сука? Я никогда не откажусь от Дарьи. Дверь мне открой, тварь. А то пожалеешь. Судиться со мной захотела? Да я урою тебя, идиотка».

Хочу отправить эсэмэску, но ничего не вижу от слез, пальцы трясутся, а горло перехватывает спазмом.

«Слава, милый, почему ты так со мной?» — всхлипывая, прикусываю губу.

— Что там? — рычит Проскурин. Технично вынимает трубку из дрожащих пальцев. Читает и присвистывает.

— Ну, урод! И в кого он у нас такой уродился? Не возражаешь, я ему сам отвечу? — лениво интересуется Петр.

Киваю на автомате. Мне самой сейчас точно не справиться.

— Вот и хорошо, — усмехается он и быстро печатает сообщение и дает мне почитать.

«Жалею, что с тобой вообще познакомилась, Слава. Ты же урод конченый. Дверь открыть не могу. Мы уехали с Дашей. В следующий раз обязательно предупреди заранее».

— Конченого сотрите, пожалуйста, — сквозь слезы прошу Проскурина. — Стилистика не та. Я такие слова не употребляю. Слава догадается.

— Как скажешь, — тут же соглашается со мной дядя Петя. Стирает «конченого» и нажимает на кнопку отправки.

Слава долго не отвечает. Видимо, шокирован моим резким ответом. Но когда машина въезжает в небольшой поселок, от бывшего приходит короткое «Ок». Выдыхаю. Кладу телефон в сумку и зачарованно смотрю на длинный беленый забор, на частные домишки с другой стороны дороги. На очередь на крыльце около большой металлической двери. И сердце екает от тревоги.

Все. Приехала. Дальше дороги нет.