Глава 17

— Ой, — дергается София по пути к койке. — Стойте, Евгений Николаевич! — смотрит на меня в ужасе.

— Что не так, роднуль? — опускаю девчонку на кровать. — Я тебе противен? Боишься меня? — спрашиваю, а у самого сердце частит, как у припадочного.

Сейчас скажет: «Да пошел ты, дядя! Меня от тебя тошнит. Засунь свои хотелки в задницу. Дом отписал, и свободен».

— Нет, то есть да, — выпаливает София. И я без сил опускаюсь рядом. Будто из меня дух вышибли. Одним словом. Напрочь.

— Давай, расскажи, — поправляю подушку и сам придвигаюсь ближе. Нависаю над девчонкой. Хоть вдохнуть ее запах напоследок. И отпустить.

Я — не насильник, что бы там себе не напридумывала маленькая дурочка.

— Говори, — приказываю хрипло. Кладу ладони рядом с ее лицом, смотрю на девчонку в упор. И спохватившись, чуть отстраняюсь, давая ей побольше свободы. А то зажал в углу, мужлан хренов…

— Вы мне не противны, но я боюсь, — шепчет она, смущаясь. — Немножко.

— А что тогда останавливаешь? — рычу, убирая с лица тонкие блондинистые прядки.

— Там же нотариус ждет, — приподнявшись на локте, выпаливает София. — Вы еще должны документы подписать. В портфеле две папки! — одаривает меня обалделым взглядом.

— В ж. пу нотариуса, — кладу ладонь на затылок Софии. — Пусть ждет. У нас всего четыре часа, — поясняю торопливо. — В следующий раз приедешь на дольше. Адвокатам велю длительную свиданку выбить, — прихватываю несильно шелковистые волосы. Впиваюсь в губы поцелуем. Жадным и пьянящим.

«Дорвался ты, Катран», — усмехаюсь мысленно. И хочу Софию, как не хотел никогда ни одну женщину.

— Давай тебя разденем, — шепчу, задыхаясь от желания. Стягиваю с девчонки кофточку, опускаю с плеча тонкую бретельку майки и балдею от тонких беззащитных плечиков.

Такую лелеять надо. Оберегать. Славка, гад, пусть только попробует ей навредить. Он у меня поплачется. Землю жрать будет, кровью харкать.

— Иди ко мне. Дай посмотреть на тебя, — стягиваю с девчонки майку и брючки. И напоровшись на колготки, крякаю недовольно.

Ну что за херня?!

В душе раздражаюсь на Софию. Знала же, куда шла! Какого как капуста нарядилась? И тут же обрываю дурные мысли.

Знала и не знала. Не шалава же она, чтобы в плаще на голое тело на свиданку ходить.

— Снимай их, — киваю на колготки. Триггерят они меня, суки. Обычно телки в чулках. А тут… Но София явно не из этой породы. Чистая девочка. Бесхитростная. Такой у меня никогда не было. И если упущу, не будет никогда.

Девушка, смущаясь, избавляется от колготок, а я от робы. Тянусь к ней, сгорая от нетерпения. Взрослый вроде мужик, а кроет как баклана.

Обнимаю за плечи, невесомо целую в шейку, в ключицу, вытаскиваю шпильки из строгой дульки, и когда волосы рассыпаются по плечам, выдыхаю куда-то в темечко.

— Ну наконец-то!

Привычным движением расстегиваю бюстгальтер, стягиваю трусики с мишками. И замираю на месте.

— Какая же ты красивая, девочка моя…

Дую на розовые соски, облизываю их и дергаюсь от тихого голоса.

— Так нечестно, Евгений Николаевич, — тянет София с придыханием и улыбается, зараза. — А вы?

— Ах, да, — с готовностью молодого жеребчика стаскиваю боксеры. Чемпион вырывается на свободу. Стоит как часовой на КПП, и еще в стороны раскачивается, сука. — Иди ко мне, — привлекаю Софию к себе. Снова целую. Медленно и жадно, как оголодавший баклан.

А она мне отвечает. Порывисто обнимает за шею, прижимается, трется сиськами.

— Девочка моя, — останавливаюсь лишь на секунду. Смотрю на затуманенные желанием глаза, веду пальцем по мягким, припухшим губам. Убираю назад непослушные волосы, хватаю за лицо обеими руками и снова вторгаюсь языком в нежный девичий рот. Целую и не могу остановиться.

Спускаюсь ниже к соскам, глажу упругие полушария. Обвожу языком ярко-розовые, будто малина, вершинки. Девчонка ерзает от нетерпения. Сиськи подпрыгивают как мячи. А я схожу с ума. Если сейчас не окажусь внутри, просто сдохну.

— Сонечка, — прошу хрипло. — Давай, роднуля моя. Не могу больше ждать.

София послушно раздвигает бедра. Становлюсь между ними. Смотрю на нее и осторожно языком провожу по влажным складкам и горошине клитора.

— Ой, нет! Не надо! — причитает София, подрываясь с места. Да еще пытается отодвинуть мою башку от нежной пуськи. Зараза мелкая.

Нет, девочка. Так не пойдет.

Обхватив покрепче бедра, поднимаю голову.

— Тебе неприятно? — выдыхаю изумленно.

Обычно всем бабам нравится