Глава 16

— Вот еще! Буду я дожидаться, — фыркает Бобров и снова оказывается рядом. Усевшись на стол, нависает надо мной. Большим пальцем осторожно приподнимает мой подбородок и смотрит строго. Словно буравит меня колючими глазами. И каждый шип впивается под кожу. — Ты до сих пор любишь его? — не спрашивает, обвиняет в тяжком преступлении.

— Нет, не люблю! — выкрикиваю машинально, всплескивая руками в отчаянии. — Как можно любить подлеца?!

— То, чем занимается Слава, называется воровством на доверии, — тихо выговаривает Бобров. Опустив глаза, упираюсь взглядом в его колено, обтянутое серой тканью. И не смею посмотреть в лицо.

Давит на меня этот мужчина. Чувствую себя рядом с ним бабочкой, насаженной на булавку. И молю бога об одном. Только бы поскорее выбраться из этой ужасной камеры, выскочить на мороз, на свежий воздух. Уехать домой. Подальше от этого мужчины, подавляющего меня физически и морально. Кажется, рядом с ним я и дышать не могу.

Да и не хочу я никакого наказания для бывшего мужа. Что толку после драки кулаками махать? Квартиры вернуть невозможно. Я их сама, по собственной воле отдала Славе. Да, он мошенник и гад. Ладно, меня надурил. Так еще и собственную дочку обчистил.

Но и спорить с Евгением Николаевичем не смею. Кто я для него? Придурочная невестка? Что бы я ни говорила, он все равно сделает по-своему.

— София, — пальцы Боброва медленно гладят мою щеку. — Тебе нужен другой мужчина. Тот, который сможет позаботиться о тебе и малышке. Есть кто-нибудь на примете?

— Нет, после развода я ни с кем не встречалась, — поднимаю глаза. Немею от темного жадного взгляда Боброва, от желания, скручивающегося в узел. И кажется, сердце перестает биться.

— Почему? Достойных не было? — выдыхает Бобров. — Прости, что лезу не в свое дело. Но ты молодая, красивая… Любой мужик будет счастлив сделать тебя своей.

— Как-то не задумывалась, — пожимаю плечами. И не нахожу аргументов. — Просто так сложилось. Я никого не искала. Похоже, и меня тоже.

— Дурной какой-то молодняк пошел, — усмехается криво Евгений Николаевич. Садится на столе поудобней и неожиданно притягивает меня к себе.

Переминаясь с ноги на ногу, вдруг оказываюсь между мускулистых бедер Боброва. Сильная рука одним рывком вжимает меня в мощное тело. И не дает отступить. Даже вздохнуть не дает. Ойкаю растерянно. И тут же чувствую, как в бедро упирается что-то твердое.

Ой, мамочки! Зачем я только сюда приехала!

— Лапуль, посмотри на меня, — просит Бобров хрипло. Жадно ведет ладонями по моей спине, хватает голову обеими руками и выдыхает порывисто. — Выходи за меня. Ни одна сука угрожать не посмеет. Ты не пожалеешь, девочка.

— Замуж? — ойкаю в ужасе. — Но мы же почти незнакомы, — пытаюсь привести хоть какие-то доводы рассудка. Но этот мужчина сметает любое сопротивление и упрямо гнет свое. Давит.

— Узнаем, девочка, — легонько пропускает мои волосы через пальцы. — Я готов до конца жизни тебя узнавать. Молиться на тебя. Давай хоть сейчас начнем узнавать, — кивает на кровать в другом углу камеры.

— Я не могу. Я не такая! — выставляю вперед локоть.

И тут же мое запястье перехватывают жесткие пальцы Боброва.

— Я знаю. Знаю, девочка, — утыкается он носом мне в ключицу. — Поэтому и зову сразу замуж. Не могу ждать. Ухаживать не умею. Ты уж прости, — ведет он ладонью по моей шее. — Но слово мое дорогого стоит. И если я тебе говорю, что сделаю тебя счастливой, то даже не сомневайся. Поняла?

— Да, — пищу и сама себя не слышу.

— Вот и хорошо, — принимает за согласие мой писк Бобров. Словно слепой, еле слышно касается большим пальцем моих губ. Технично раскрывает их и, склонившись, целует. Жадно, медленно, страстно. Отбивает любые желания возражать. А потом медленно поднимается с места. Подхватывает меня на руки, словно добычу, и несет к кровати.