Глава 15

— Давай, София, рассказывай, — Бобров садится за стол. Указывает мне на место напротив.

Все как на приеме у директора. Только в комнате без окон все серое. Стены, мебель, и даже кровать у стены покрыта серым покрывалом.

Не зря же говорят, казенный дом.

— Приступим, — подмигивает мне Бобров. Лениво достает из портфеля амбарную книгу в черном кожаном переплете, внимательно читает вложенные в нее документы.

— Так, нормально все, — кивает, пробегая каждый лист по диагонали. — Я надеюсь, ты не обиделась, что я дом Дарье отписал?

— Без проблем, — подскакиваю поспешно. — Мне главное — благополучие дочери. Только, пожалуйста, не разлучайте нас! Даша — единственное, что у меня есть! — не выдерживаю я. Сложив руки в молитвенном жесте, реву в голос.

— Ну, ну, девочка, — в тот же момент Бобров оказывается рядом. Садится передо мной на корточки. Берет меня за руки. В огромных сильных лапищах греет мои ладони. — С чего ты эту чушь напридумывала? — смотрит на меня с жалостью и сожалением. — Я что? Урод какой? Отнимать ребенка от матери! Нет. Даже думать забудь. Малышка останется с тобой. Но я терпеть не могу нелогичные поступки. Даша — моя кровь и плоть. Поэтому дом достается ей. Из-за Славы я сильно задолжал твоей дочери.

— Спасибо, — всхлипываю жалобно. — Я боюсь, Евгений Николаевич… Обжегшись на молоке, дую на воду, — смотрю прямо в лицо Боброва. Разглядываю высокие скулы, впалые, гладко выбритые щеки, волевой подбородок и залипаю на серых глазах, внимательных и насмешливо-добрых.

— Ты теперь под моей защитой, лапуль, — улыбаясь, похлопывает меня по руке. — Давай, расскажи подробно, что Славка тебе наплел, и почему ты собственность своей семьи отписала моему уродцу.

Каждое слово бьет по нервам. Почему? Зачем? Мой дед со стороны матери строил Москву, вкалывал как проклятый. Тяжелая работа. Но за нее квартиру давали. Вот и пошел в каменщики. И, наверное, никогда не думал, что наша квартира, кровно заработанная, пойдет на погашение долгов моего мужа игромана.

Как и однушка бабушки по отцовской линии. И гараж. Вся недвижка семьи!

— София, — Бобров мягко похлопывает ладонью по моим пальцам. — Я задал тебе вопрос.

Внутри раскаленной лавой разливается желание. Низ живота тянет, в груди стучит.

Неприятная ситуация. Это потому что у меня после Славы ни одного кавалера не было.

Голодная!

Так Карина говорит.

— Почему? — повторяю глухо. Стараюсь взять себя в руки. Наблюдаю, как Бобров поднимается на ноги и бредет на свое место. Руки мгновенно леденеют, будто меня на мороз выкинули. — Да потому, что Слава и был моей семьей. Я — сирота. Меня бабушка воспитала. Вот и хотела свою семью создать. Любить хотела, жить с мужем…

— Тварь, — сжимает кулак Бобров и тут же спохватывается. — Прости, я не о тебе. Славка — гад, извини за него, — роняет порывисто. — Я должен был проконтролировать. Но тут самого завертело, — оглядывает он демонстративно камеру.

И я сразу понимаю, что отвлекло Катрана от проблем сына.

— Вы тут ни при чем. Я сама виновата. Надо было головой думать. Но я так доверяла мужу. Невозможно было не доверять! Вот и поплатилась. Дура, — удрученно опускаю голову. Сижу как школьница перед директором.

Может, Бобров и прав, что решил дом подарить Дарье. А то мало ли, кто еще мне лапши на уши навешает.

— Ты не дура, — улыбается мне Бобров. Убористым быстрым почерком вписывает данные в нужные строки, расписывается на каждом листе и восклицает довольно. — Готово, лапуль. Теперь никто у тебя дом не отберет. Замки хоть поменяли? — смотрит насмешливо.

— Да, конечно. Петр Сергеевич прислал ребят.

— Вот и хорошо. Больше Славка к тебе не сунется, — рыкает он. — А я с него спрошу. Не сомневайся.

— Когда выйдете отсюда? — ляпаю, не подумав.

— Нет, зачем? — пожимает плечами Бобров. — В ближайшее время прилетит ответка этому уроду.

— Какая? Может, не надо! — охаю я. — Его жизнь сама накажет, — повторяю любимую поговорку крестной.