Глава 24

Вторую ночь после возвращения от Жени я пытаюсь уснуть, но как только проваливаюсь в сон, дергаюсь от кошмаров. Какие-то мерзкие мужики в наколках тянут ко мне руки, дергают за волосы. Зову Женю и просыпаюсь от собственного немого крика.

Обнимаю Дашку, спящую рядом. Прижимаю к себе малышку. Вдыхаю ее запах и даже боюсь представить, что было бы, затащи меня Тарань в комнату для свиданий.

Целую родную макушечку, всхлипываю и сама себя успокаиваю.

Все хорошо. Женя нас защитит. Обязательно нейтрализует этого подонка, и тот меня никогда не найдет!

Засыпаю под утро, а в половине седьмого утра меня будит горничная.

— София Александровна, просыпайтесь. Вас велели разбудить, — аккуратно тормошит меня за плечо равнодушным тоном чопорная строгая горничная. — Через пять минут зум с Евгением Николаевичем. Спускайтесь. Вас ждут, — смотрит как на насекомое, случайно залетевшее в богатый и чистый дом.

Ждут? Зум в Женей? А почему с вечера не предупредили. Я бы будильник поставила и поднялась бы пораньше. Навела бы красоту. А сейчас только бы успеть…

— Да, да, хорошо, — подрываюсь с постели.

Наскоро причесываюсь и умываюсь. Чмокаю в щечку Дашку и, надев тренировочный костюм, скатываюсь вниз. Никак не пойму, почему так рано Женя решил выйти на связь. Но мне и спросить-то некого. В этом большом доме, похожем на дворец, я будто в вакууме.

Радушие первой встречи мгновенно сменилось отстраненностью. Александра и Инна даже не вышли из своих комнат, когда я вернулась вместе с Проскуриным.

На усталых ногах прошла в спальню к Даше и даже не обратила внимания.

И только сейчас дошло. Что-то изменилось. Или мне кажется?

Иду на запах и вздыхаю раздраженно, как ежик. Знала бы, вообще не ложилась бы. Только уснула, могла еще часик поспать…

Слышу знакомые голоса. Александра и Инна о чем-то переговариваются вполголоса.

Ухо улавливает гадкое «Употребил».

Странное какое-то слово. Вроде бы нейтральное, а мне по нервам бьет. Это же не про меня, правда? Вытираю об штаны липкие от пота руки, сглатываю вязкий ком, перекрывший горло, и отважно делаю шаг в столовую.

— Доброе утро!

А там уже за большим столом восседает семейство Проскуриных и Александра в шелковой пижамке. При виде меня все разговоры смолкают. Петр Николаевич давит взглядом жену, а лицо Александры расплывается в фальшивой улыбке.

— Сонечка, доброе утро. Женя тебе посылочку с курьером прислал, — кивает она на террасу. Проскурин делает знак рукой, и в столовую входит невысокий мужчина с портфелем и букетом алых роз.

— Боброва София Александровна? — спрашивает он у меня.

— Да, это я, — цепляюсь руками за стул. — Паспорт нужен?

— Нет, мне вас описали, — учтиво улыбается курьер. Вручает букет, достает из портфеля небольшую бархатную коробку и протягивает ее мне.

Утыкаюсь носом в цветы. Не свожу любопытного взгляда с коробочки.

И выдыхаю восхищенно. Кольцо! Женя прислал мне кольцо! Обозначил мой статус перед родственниками.

Пытаюсь выровнять дыхание, но не могу.

— Спасибо, — шепчу дрожащими губами. Отдав розы горничной, кручу коробочку в руках, нажимаю на кнопочку. Но та не открывается. И я чувствую себя аборигеном, получившим бусы из рук конкистадора. Ерунда какая-то! Потом открою.

— Дай сюда, — без разрешения забирает у меня коробочку Инна. Нажимает куда-то и сама открывает бархатную крышку.

— Вот это да! — вскрикивает восхищенно. — Я представляю, сколько Женя отвалил!

— Покажи, — командует ее мать. Ловким движением берет кольцо с белого ложа и внимательно рассматривает.

— Мой сын — редкий придурок, — фыркает она и, наконец, замечает меня. Небрежно кладет кольцо обратно и командует. — Надевай, Соня. Только носи аккуратно, — отчитывает меня как глупышку. — Вещь очень дорогая. Почти бесценная.

Хочется развернуться и уйти. Сбежать из этого дурацкого дворца и больше никогда тут не появляться. Такое странное ощущение, будто ко мне в душу влезли грязными руками.

«Это же мое помолвочное кольцо. Мне его подарил Женя!» — в груди закипают слабые отголоски гнева.

Не умею сердиться, но сегодня меня просто подрывает от злости.

— Спасибо, — смотрю на Инну и Александру в упор. А потом перевожу взгляд на кольцо. И прикрываю в ужасе веки.

«Кровь из глаз», — как говорит моя Карина.

Нет! Такое я точно не надену! Ужасно дорогое и совершенно безвкусное. Широкий платиновый ободок, квадратный бриллиант чистой воды. Как гайка, честное слово!

Надеваю его на палец. Вроде по размеру, а вся рука обвисает. Мне бы что-то полегче. Тонкое, изящное, почти невесомое. А не этот булыжник! Рассматриваю его и точно знаю, я носить такое не буду. Не мое это.

Инна уже включает зум, и на экране появляется Бобров.

Все мои мысли и переживания уходят прочь, будто их и не было. Вглядываюсь в улыбающееся лицо будущего мужа. Залипаю на веселых добрых глазах. И губы сами растягиваются в улыбке от радости.

— Привет…

— Привет, Сонечка. Я тебе угодил? — добродушно спрашивает он и смотрит на меня. Только на меня.

— Да, очень красивые цветы и… кольцо, — отвечаю, но мои слова тонут в общем гаме и крике Жениных родственников.

— Поздравляем! Поздравляем! — Инна и Александра целуют меня в щеки, вопят радостно «Добро пожаловать в семью!». А Женя внимательно наблюдает с экрана за этим цирком.

Внутри все переворачивается от возмущения и обиды. Нет, не так я представляла нашу помолвку.

«Да какая тебе разница! Человек из заключения тебе подарок прислал, а ты недовольна», — укоряет меня совесть.

— Женя, я… — начинаю говорить, но меня тут же перебивают.

— Очень красивое кольцо! Соне понравилось, — бодро докладывает Александра.

— Мам, я, кажется, не тебя спрашивал… — мягко останавливает ее Женя.

— Да, очень красивое. И цветы… — замечаю негромко. Не хочу никого обидеть, а сама чуть не плачу. Почему я не могу остаться наедине с будущим мужем? Поговорить спокойно. Сказать, что мне нравится, а что нет. Или меня сразу лишили права голоса?

— Носи, не снимая, — то ли шутит, то ли велит Бобров. — Вернусь в июне, сразу поженимся.

«Погоди! — так и хочется закричать. — Почему в июне? Мы же собирались в апреле. Ты же сам говорил! Есть какие-то серьезные причины, или ты, Женечка, включил заднюю?»

«Поматросил да и бросил», — как бабушка говорила.

Внутри поднимается волна паники. Что происходит? Щеки пылают жаром, а в голове всплывает гадкое «Употребил!». И меня пробирает мороз по коже. Может, в этом все дело? Никто не дает на первом свидании. А я…

Слов нет. Таких дур, как я, еще поискать надо!