Глава 5

— Мамоська, мы тут будем жить? — восторженно тараторит Даша. — Мы не заблудимся? — глаза малышки расширяются от изумления.

— Да, любимка! Это наш дом, — подхватываю дочку на руки. — Никто нигде не заблудится! — кричу весело. Кружусь вместе с дочкой и до конца не верю нашему счастью.

Слава, конечно, говнюк, каких поискать. Но помог. Не оставил нас на улице.

— Сейчас съездим на квартиру за нашими вещами и вернемся, — объясняю дочери. И только сейчас спохватываюсь, что надо предупредить хозяйку.

— Ангелина Арсеньевна, — звоню ей. — Мы сегодня съезжаем. Верните мне залог, пожалуйста.

— Нет, деточка, — трубным басом обрывает мои просьбы старуха. — Ты должна была предупредить меня за месяц. А если день в день, то залог остается у меня. На то он и залог, — вздыхает тяжко.

— Сегодня только пятнадцатое число, — пытаюсь переубедить хозяйку я. — У вас еще есть время найти новых квартирантов.

— Ты со мной споришь, что ли? — нехорошо усмехается она. — Забирай вещи и проваливай— бросает грубо.

А когда мы с Дашей приезжаем, не пускает нас в квартиру.

— Ты мне еще за коммуналку должна! — орет в трубку домофона. — И недоимку. За эту… как ее…недозахваченную прибыль.

«Вот именно, что за недозахваченную», — усмехаюсь горько. Прикусываю губу, чтобы не нагрубить.

— Зря вы так, — роняю в сердцах и бегу через двор в местное управление тсж к крестной. Это она постаралась. Определила меня на квартиру к Ангелине.

— Ну что с тобой делать, Сонечка? — всплескивает руками Лара. Мамина подруга и бабушкина крестница. — Сиди тут. Я сама.

И возвращается через полчаса красная, взлохмаченая, но с моим чемоданом и с двадцатью тысячами залога.

— Мы ее победили! — устало плюхается на стул прямо в пальто. — Только Гелька сказала, больше тебя не пустит. Разосрались мы с ней в хлам, — смеется крестная.

— Ну и не надо! Мы не вернемся, — гордо вздергивая подбородок. — Нам Слава дом отдал. Ему отец подарил. Хороший такой дом, знаешь…

— Дом? Бобров подарил? На него не похоже..

— Поехали, покажу! — подскакиваю с места.

Вызываю такси. И когда мы все погружаемся в неприметный серый хундай, прижимаюсь к плечу крестной.

— Я сама до сих пор не верю. Настоящий богатый особняк…

— Пока своими глазами не увижу, — хлопает меня по руке.

Хундай тормозит около нашего дома. Выскакиваю первая, забираю чемодан из багажника. Отпираю калитку и распахиваю ее.

— Прошу! — кричу весело и едва не танцую. — Надо за продуктами сходить. Тут магазин рядом, — тараторю входя в дом.

— Эту махину тебе Бобров оставил? — до сих пор не верит крестная. — Серьезно?

— Ну да, — улыбаюсь я. Стаскиваю куртку, кружу по холлу и напеваю. — Документы все у меня, лалала! Надо только оформить.

— Покажи, — приказывает крестная. — Пока сама не увижу, не поверю.

— Да вот же! — отдаю ей файл. — Вроде все правильно.

— Вроде, — ворчит Лариса. — Вроде. Но зная Боброва, я ни в чем не уверена. Скользкий тип. Крысеныш, блин.

Внимательно читает документы. Там наверняка все правильно.

Евгений Николаевич подарил дом Славе. Муж отдал все документы мне и генеральную доверенность. Все нормально. Все верно. А остальное меня не касается. Я и так рискнула Дашкиными алиментами. Дом по-любому лучше.

— Выписок из госреестра не хватает. Заказать надо. Но вроде все ровно, — вздыхает крестная. — Давай я тебя к подружке в мфц отправлю. Она быстро все оформит..

— Ой, спасибо, Ларочка, — обнимаю на радостях.

Бегу в магазин за продуктами. Новоселье все-таки! А когда возвращаюсь, натыкаюсь на расстроенный взгляд крестной.

— Я же говорю, Боброву верить нельзя, — сокрушенно разводит она руками. — Тут такое дело, Сонечка, — мнется, подбирая слова. — Дом этот Жека Бобров действительно подарил своему сыну незадолго до вашей свадьбы. Но Слава его не принял. И дом до сих пор принадлежит Евгению Николаевичу. А он знаешь где?

— Где? — охаю в ужасе.

— В Караганде! — огрызается Лара. — В Каяльске то есть. В колонии отбывает срок. И распоряжаться домом твой бывший не имеет права. Вообще никакого. Вот же сволочь! — сжимает в кулаки пухлые ладошки крестная. — Попадись он мне, гад ползучий!

Лицо заливается алым румянцем, в висках стучит, а колени подгибаются. Выходит Слава опять меня обманул!

— Пока Бобер в колонии никто тебя отсюда не выселит, конечно. Но я бы съехала обратно к Ангелине. Мало ли… А то останешься с ребенком на улице.

— Мы уже там были, — мотаю головой, с трудом справляясь со слезами.

И вспоминаю, как технично и жестоко Слава выгнал нас из квартиры, в которой я родилась.

Как-то поздно вечером к нам с дочерью пришли судебные приставы и велели убираться.

Дали всего лишь двадцать четыре часа на сборы.

Я звонила тогда Славе. Умоляла. Но ничего не помогло.

— Ладно, не паникуй, — обнимает меня крестная. — Пока хозяина нет, никто тебя из дома не сможет выгнать. Бобру сейчас явно не до этого.

— А вы его знаете?

— Да кто же его не знает, девонька?! Властный, жесткий тип. Очень большой бизнесмен. А поплатился за свои амбиции. Послал куда подальше нашего мэра. Ну, а тот закусился. Не дал ему работать. А потом посадил. Столько собак навешал…

— Слава говорил, что он вор и не хотел с ним общаться. Говорил, что любые разговоры об отце, табу в нашей семье.

— Слухи ходят, что он человека убил; — сделав огромные глаза шепчет Лара и прикрывает рот ладошкой.

— Надо посоветоваться с юристами, — заявляю на умняке. — Может, удастся переоформить дом на меня?

Но как? Звонить Славе я не хочу. Да и не возьмет он трубку. Отказ от алиментов тоже обратно не вернуть. Поэтому остается только одно — искать другие варианты и действовать, пока Слава не опомнился и не отобрал у нас и это пристанище.