Глава 49

Если бы не Женя, я бы пропала! Пусть даже на расстоянии, но он меня оберегает. Заботится. Советует.

Даже в голову не пришла идея открыть ИП. Нет у меня ни знаний, ни опыта. Мною понукать можно, письма писать оскорбительные. Настаивать на моем увольнении. Благо Женя рядом. Подсказывает, помогает.

Из гимназии я уйду! Работать в серпентарии не собираюсь. И обращаться со мной, как с пустоголовой куклой, не позволю. Илья еще вчера написал и разослал жалобы в трудовую инспекцию и в прокуратуру.

Теперь надо оформить ИП и работать спокойно.

Вытираю Даше попу, а сама пытаюсь понять, с чего начать? Надо, наверное, в налоговую съездить. Но Женя просил остаться дома. Значит, останемся!

В дверь звонят, и одновременно трезвонит сотовый.

— Мы никого не ждем, — предупреждает меня Ксения, когда я бросаюсь к двери.

— Спроси, кто там! — шепчу, отвечая на звонок директора.

— София Александровна, — официально начинает она. Хотя обычно зовет меня по имени. И Сонечкой вместо солидного «София».

— Слушаю вас, Варвара Петровна, — вскидываюсь впопыхах. И даже припомнить не могу, чтобы кто-то из администрации мне звонил. Я — маленькая серая мышка, недостойная внимания великих особ.

— Что происходит, Боброва? — рявкает она в трубку. — На работу ты не выходишь. Жалобы на нас во все инстанции настрогала. Кто тебя уволил? Ты что придумала? Да еще родителей в заблуждение вводишь. Говоришь, что тебя отстранили.

— Простите, — выдыхаю в трубку. — От гимназии пришло официальное письмо. Из канцелярии звонили…

— Бред какой-то! А ко мне ты прийти не могла? Сразу в трудовую инспекцию поперла, — выговаривает Варвара.

Мне бы собраться и что-то ответить, но я напряженно слежу за переговаривающейся с курьером из-за двери Ксенией.

— Говорит, Женя куклу Даше передал, — шепчет она.

— Он мне ничего не говорил, — отвечаю еле слышно. Но Варвара слышит каждое мое слово и припечатывает грозно.

— Боброва? Я с кем разговариваю? Ты почему отвлекаешься?

— Простите, Варвара Петровна… — мямлю я, как обычно. Но неожиданно для себя и для окружающих выдаю решительно. — Я вам сейчас перешлю всю переписку и скрин из телефонной книги. Вы там разберитесь, пожалуйста, сами. Кто и зачем от имени администрации гимназии рассылает подметные письма? И если выяснится, что это фальшивка, мои адвокаты отзовут все жалобы.

— Боброва… хмм… — прокашливается Варвара. Чувствуется, как ее накрывает тихая ярость. — Ты там пьяная, что ли? Я кому сказала? Быстро в гимназию…

— Не могу, к сожалению, — отвечаю спокойно. — Очень вас прошу обращаться вежливо. С моим увольнением нормы приличия никто не отменял.

Отбиваю звонок, холодными руками закрываю пылающие щеки и в ужасе смотрю на Ксению.

— Я нахамила директрисе. Видимо, сошла с ума, — только и могу выдохнуть.

— Ты — герой, Соня. Знаю я этих сколопендр. Сама пять лет в школе проработала. До сих пор в дрожь кидает, — признается она с нервным смешком и кивает на дверь. — С курьером что делать? Он под дверью стоит.

— Сейчас я Жене позвоню, — решаю на ходу. Тыкаю пальцем в контакт и улыбаюсь, когда мой любимый мужчина тут же отвечает.

— Да, роднуля…

— Женя, тут от тебя куклу для Даши принесли, — говорю тихо, кошусь на малышку, играющую на диване с медведем. И больше всего боюсь ее расстроить. Там кукла за дверью, а нехорошая мама что-то выясняет.

— Куклу? — уточняет он порывисто. — Сонь, я — дурак, надо было передать что-то ребенку. Но я точно ничего не отправлял. Никаких курьеров. Странная история. В квартиру никого не впускать. Курьер пусть ждет. Сейчас от Кольцова ребята подъедут, изымут эту чертову куклу. Проверят…

— О, господи! Я бы не додумалась…

А Ксения уже вызывает Кольцова и велит курьеру дождаться.

— Кукла? Где кукла? — с любопытством оглядывается по сторонам Даша. — Мамоська, я очень хоцю куклу. Пупсика такого больсего.

— Соня, похоже, это мои передали. Скорее всего, там прослушка… — бубнит мне в ухо Бобров.

— Женя, миленький, как бы мне дождаться тебя, — всхлипываю я в трубку. Словно тигр в клетке меряю шагами студию и не могу успокоиться. И здесь достали меня эти Бобровы! Вычислили. Раньше я одного Славу опасалась, а теперь всю его семейку.

— Потерпи, солнышко, недолго уже осталось. Звони, как соскучишься, — хрипло выдыхает в трубку Женя, и мне на душе становится легко и спокойно.

— Погоди, — обрываю собственную эйфорию. — А почему ты свободно пользуешься телефоном? Вышло послабление режима?

— Да я в больничке, Сонь. Отдельная палата. Все дела… — самодовольно фыркает Бобров. Хвастается.

— В больнице? — оседаю на диван. — Как в больнице? Что случилось?

— Да порезался. Неосторожное обращение с ножом, понимаешь, — поясняет досадливо.

— Ты там картошку чистил? — шучу сквозь слезы.

— Ага, типа того. Овощи — они такие опасные, — веселится он.

— Береги себя, — умоляю полушепотом. Смаргиваю слезы.

— Ты тоже.

Прикрываю глаза, пытаясь представить, что произошло. Напали на него? Но Женя не скажет. Решит меня не волновать. Как с маленькой, честное слово!

В трубке бьются гудки второй линии. Смотрю на экран телефона. Директриса. Ей-то что опять надо? Вроде бы все обсудили…

— Жень, прости, тут звонок из гимназии, — прощаюсь наскоро и отвечаю Варваре.

— Боброва. Мы все проверили, — давит она каждым словом. — Ты лжешь и вводишь людей в заблуждение. Никто тебя не увольнял, слышишь? Выходи и работай. Сейчас же все брось и дуй в гимназию, — приказывает мне она. — Иначе уволю за прогулы.

Вздрагиваю от ужаса. Но тут же беру себя в руки. Женя скоро выйдет. Я не одна. Нет смысла терпеть хамство директрисы.

А с меня будто морок сходит. Почему со мной так разговаривают? По какому праву?

— Варвара Петровна, разговор бессмысленный. Хотите, увольняйте. Сегодня я не приду. Завтра тоже.

— А как же твои ученики? — выдыхает она возмущенно. — Ты о них подумала, Боброва?

— Я им сама объясню, — заявляю решительно.

— Только сманивать не вздумай. Я тебя по судам затаскаю, — рявкает в трубку Варвара.

Чувствую, как на меня накатывает оторопь, но заявляю спокойно.

— Всего хорошего, Варвара Петровна. До свидания.

— До свидания, — бормочет она ошалело.

И я обрываю звонок с видом победителя.

— Ты была крута! Ты всех победила! — подмигивает мне Ксения. Пританцовываю на месте. Хватаю на руки Дашку. Кружу по комнате. Малышка хохочет. Прижимаю ее к себе, целую и слышу тоненький дрожащий голосок.

— Мамоська, я хоцю куклу. Ее мне плинесли! Там! За двелью.