Глава 48

Больничка, — как санаторий. Перевязали, обезбол вкололи, накормили, отдельную палату предоставили. Со Стасом ситуация, конечно, не очень. Его в областную с мигалкой увезли. Но как сказал перепуганный Михайлов, жить будет.

И на том спасибо.

— Ты же понимаешь, Николаич, за всем не уследишь, — вздыхает он, заявившись на следующий день. — Но все что ни делается, к лучшему. Здесь тебя точно до конца отсидки никто не побеспокоит. Да и сидеть тебе всего ничего. Документы вернулись из главка. Все подписали, извинились. Я тоже приношу свои извинения. Проси что хочешь. Только в пределах разумного, конечно…

— Мне бы ноут с выходом в интернет, — нахально пользуюсь случаем. — Хоть киношку какую посмотрю. А то рука ноет, — киваю на перевязанное плечо.

— Не вопрос. Домашний принесу на время. Только ты это… Порнуху не смотри, а то меня жена потом заругает.

— Да не, — усмехаюсь криво. — Я больше по триллерам и экшену.

— Ну, тогда лады, — улыбается мне Михайлов. Устало трет шею, морщится и снова вздыхает как старый дед. — Ну ты прости, если что… До свадьбы заживет, — кивает на мое подбитое крыло.

— Проехали. Претензий к администрации не имею, — заявляю полушутя.

И мысленно усмехаюсь. Какой заживет до свадьбы? Я как выйду, сразу в ЗАГС попру. На мне, конечно, все как на собаке… Но не за неделю же!

Колпашет меня по полной от предвкушения. По касательной прошел, бл. ть.

«По самому краю. Но видимо, сберег меня боженька. И Соня, моя родная, как ангел-хранитель», — поднимаю глаза к потолку. И сам не понимаю, за что мне награда такая.

Получив в тот же день в аренду старенький допотопный ноут, вхожу по удаленному доступу на сервак компании.

— Игорь, — звоню Кольцову. — Все документы по проверке в облако закинь, — прошу настойчиво. — Вот прямо сейчас, все что есть. Хочу быть в курсе.

— Не вопрос, Катран, — соглашается тот и бросает порывисто. — Хорошо, что ты на связи в интернете.

— А что такое? — напрягаюсь я. Неужели опять что-то с Соней?!

— Да я понять не могу. Около детского сада движуха какая-то. Люди вроде бы не Бабая. Но его машина мелькнула. И самое что интересное, я тут в самоволку пошел. Установил ноги за Инной и Петькой. Так вот… Если наш Бабай тихо и мирно сидит в конторе, то твоя сестра встречалась час назад с нянечкой из детского сада. И сразу же с ее счета сотка ушла той же нянечке. Я, конечно, за благотворительность… Но что-то напрягся.

— Данные с камер видеонаблюдения есть? — тру башку. В висках стучат молотки, затылок ломит, будто по нему кирпичом съездили.

— Да, все есть.

— Тогда тоже скинь в облако. Но и без того все ясно. Я позвоню Соне. Ребенка вести в сад опасно.

— Отлично. Я тоже передам твои рекомендации Ксении.

«Что же это делается?» — пытаюсь дозвониться до Сони. Почему моя семья никак не угомонится? — «Наследства их лишить, что ли?» — проскакивает в голове шальная мысль. Сердце екает. Вот тут в самую точку.

Наследство! Когда я женюсь на Соне, очередность в наследовании резко поменяется. Соня встанет в один ряд с матерью как наследник первой очереди, а если я удочерю Дашку, то и она займет место рядом с моей женой. Маме, в случае моей гибели, вместо всего пирога достанется треть.

«А сестре и Бабаю только лапу сосать останется», — усмехаюсь, дозваниваясь.

— Да, Женя! Да! — с десятого раза откликается Соня. — Ты сегодня рано. Я не ждала.

— Что ты делаешь? — спрашиваю, пытаясь сохранить невозмутимый вид.

— С Дашей воюем. Надо в сад собираться, а она на горшке сидит и вставать не хочет. Представляешь?

Нет, конечно. Я — взрослый матерый мужик. Горшки и кашки от меня далеко, в какой-то другой параллельной вселенной.

— Пусть сидит, Сонь, — улыбаюсь в трубку. — Сегодня никуда идти не надо. Ни ей, ни тебе. Лучше дома побыть. Что-то обстановка около садика нездоровая, — признаюсь нехотя.

Но с Соней иначе нельзя. Милая моя девочка твердо уверена, что если опасность миновала, можно ходить не оглядываясь. Вот только с моими родственниками так нельзя. Мать с Инкой вышли на тропу войны, а Бабай давно по этой тропке бродит. Вон, целую дорогу накатал.

— Тогда мы в парк пойдем, — решает Соня. — Даше нужен воздух. Мы и так сутки никуда не выходили.

«Здрасьте-пожалуйста! Сутки! Тут вражеская сторона к активным действиям готовится, а роднуле воздуха не хватает», — усмехаюсь криво и неожиданно ловлю себя на странной мысли.

Вражеская сторона. Это я об Инке и матери! Прикольный поворот. Кто бы сказал, не поверил бы.

— Сонь, я не против воздуха, но категорически против парка. Если Дашу заберут мои близкие, то я, даже отсюда, найду способ вернуть ее тебе, — роняю грубовато. — Но лучше не допускать подобной ситуации, у ребенка будет стресс. Вы же почти не расставались…

— Да, ты прав, — вздыхает она печально. И я словно наяву вижу грустное личико роднули, глазки, наполненные слезами.

— Не паникуй, Сонечка, ситуация под контролем. Я подумаю, куда вас вывезти до моего возвращения. А пока лучше сейчас себя поберечь. Ты поняла?

— Да, конечно.

— Ты обещаешь?

— Женя, — возмущенно выдыхает роднуля. И меня от нежного голоса пробирает до мурашек. — Мы никуда не пойдем. Будем дома. Не надо никуда нас вывозить. Пожалуйста! Нам и тут хорошо…

— Нравится квартира? — улыбаюсь во все тридцать два.

— Да, очень. Она большая и светлая, — тараторит София. — Садик рядом, моя работа. И парки. Жень, тут так красиво вокруг. Мы бы с Дашей целыми днями гуляли.

— Узнай, а пентхаус там не продается случайно? — спрашиваю вроде бы шутливо.

— Ты серьезно? — охает девчонка.

— Ну да. Если тебе дом нравится, и район хороший, можем купить. Тебе в студии кабинет сделаем. Будешь деток принимать. Как тебе идея?

— О, господи! Женя, вот ты гений! А я второй день уже думаю, как бы мне уволиться из гимназии и не потерять учеников, — радостно восклицает моя любимая. Веселые нотки бьются в ухо звонкими колокольчиками. Будоражат нервы, заставляя одноглазого змея поднять голову.

Только от одного голоса, твою мать! А если она рядом будет, я точно с дубиной в штанах ходить буду. Крыша съедет, стоит только обнять…

«Она у тебя и так поехала», — пинает меня здравый смысл. Давай, придумай что-нибудь. Надо обезопасить девчонок. Инка точно не успокоится.

Закончив разговор, подхожу к окну. Из окна палаты виднеется забор, запретка над ним, а дальше облупленные двухэтажные дома и заброшенные корпуса какого-то старого завода. Вид ужасный, как из триллера про зомби-апокалипсис. Но для меня — лучше не бывает. Там свобода.