Глава 56

— Обед будет через сорок минут, — возвращается обратно Нарейко и застает нас врасплох. — Женя, тебе бы помыться. Сонечка, покажи, где у нас банно-прачечный комбинат, — усмехается самодовольно.

А меня снова кроет от ревности. На что намекает этот гад? Он там с Соней развлекался?

— Я не знаю, Адам Николаевич, — хлопает глазами моя девочка. Элементарной наивностью разбивает вдребезги хитровыделанные инсинуации хозяина дома.

— Вниз по лестнице. Там деревянная дверь, — улыбается хищно он. Раскачивается, как полный придурок, с носка на пятку, ухмыляется самодовольно и заявляет с театральным вздохом. — Эх, Соня, Соня, не захотела ты мне подыграть…

— Адам Николаевич, — заливается она краской.

А я давлю взглядом противного братца.

— Как был придурком, так и остался, — цежу сквозь зубы.

— Взаимно, — лыбится тот и добавляет совершенно серьезно. — Ровно через сорок минут вас жду. Успеете ванну набрать и поплескаться. Только чур за буйки не заплывать и с бортика не нырять, — ржет как конь.

— Вот спасибо, — хватаю за руку Соню. — Куда, говоришь, бежать?

— Послал же господь глуповатых родственников, — закатывает глаза Нарейко. — Людмила Антоновна, — одаривает холодным взглядом пожилую горничную, поднимающуюся по лестнице со стопкой белоснежного белья, — проводите, пожалуйста, наших гостей в ванны. Мою любимую наполните. Надеюсь, она чистая…

— Да, конечно, — поспешно кивает ему женщина в форменном темно-синем платье и поворачивается к нам. — Следуйте за мной.

А нас долго просить не надо. Сбегаем по мраморной лестнице вниз, открываем заветную дверь и попадаем в мраморный зал с колоннами.

— А где гарем, одалиски? — оглядываюсь по сторонам и присвистываю восхищенно. — Я смотрю, мой братан живет на широкую ногу. Весь мировой запас мрамора извел.

И получаю в ответ укоризненный взгляд горничной.

Она молча споласкивает огромную ванну, включает воду и затыкает пробку.

— Соли и пена на полке, — показывает на небольшой шкафчик, притаившийся между двумя колоннами.

— Сонечка, командуй, — шлепаю девчонку по попе.

И как только горничная уходит, стаскиваю с себя ненавистные джинсы и свитер. Спалить их надо, чтобы не напоминали о киче. Спалить и пепел по полям раскидать…

Даже в уме не укладывается. Я свободен. И Соня рядом. Моя Соня!

— Иди ко мне, роднуля, — в одних боксерах неуверенно подхожу к Софии. Наклонившись над ванной, она размешивает в воде какую-то оранжевую муть. Пространство наполняется запахом горького апельсина. Щекочет ноздри. Только меня сейчас волнует совершенно другое. Даст или не даст?

Все-таки один раз у нас было. А вдруг откажет, выдвинет условия. Должна, естественно! Но мне сейчас важнее толкнуться внутрь. Ощутить рядом любимую, вдохнуть запах кожи и восстать из пепла, как птица Феникс

— Сонечка, — обнимаю сзади. Трусь возбужденным пахом об упругие ягодицы. Целую в шею, в ключицу. Заныриваю руками под тонкую блузку и уже не могу остановиться.

Нахрапом тискаю девчонку, истосковавшись по ней, по ее запаху, по волосам цвета меди, по тихому голосу.

— Останови меня, — прошу хрипло.

Но Соня лишь поворачивается ко мне и мотает головой.

— Ни за что, — хихикает тихонечко. Тонкие руки, словно птицы порхают надо мной. Гладят по коротко стриженному ежику волос, бегут вниз по спине, замирают на заднице и обвивают торс, заставляя девчонку прижаться ко мне всем телом. Упругие спелые сиськи трутся о грудь. Низ живота изнывает от заветной близости. Еще чуть-чуть и я потеряю терпение.

Нельзя. Главное не испугать сейчас Соню, не вызвать отвращения.

— Тогда держись, — подхватываю на руки. И Соня крепко цепляется за мою шею. Кружу с ней по сторонам. И наконец, замечаю некое подобие койки. — Нам сюда! — перехожу на бег.

Осторожно укладываю ее на ложе, покрытое белой махровой простыней. Став на колени, нависаю рядом. Утопаю, будто качнувшись на волне.

— Что это? — охает моя рыбка.

— Водяной матрас, — устраиваюсь рядом.

— А он не провалится? — смотрит испуганно Соня.

— Нет, наоборот. Это кайфовая конструкция, сейчас поплывем, — смеюсь я, забираясь руками под цветастую юбку и стягивая с Сони трусики. — Я чуть не сдох, Соня, — провожу пальцем по влажным нежным складкам. — Каждый день без тебя сродни пытке… Давай, девочка, — прошу, слабо соображая.

Куда-то в сторону отбрасываю Сонины вещи, подминаю ее под себя и словно плыву по волнам. Мягко раскачиваюсь в такт с любимой. Чувствую, как тонкие стенки касаются члена, и просто схожу с ума.

— Какая же ты узкая, девочка, — шепчу восхищенно и, подхватив девчонку под ягодицы, увеличиваю темп. Задыхаюсь сам от желания и страсти, довожу Соню до пика и опускаюсь на постель вместе с ней. — Это только начало, — выдыхаю горячечно.

И услышав тихий всплеск, подрываюсь с импровизированной постели.

— Твою ж мать!

— Что там? — приподнимается на локте Соня и тут же падает обратно.

— Вода, — смеюсь я, шлепая босыми ногами по мокрому полу. Выключаю кран. Чуть спускаю воду из ванны. И поворачиваюсь к Соне. — Понакупят некоторые умственно отсталые мраморных тазов, ни тебе ступенек, ни перелива. А про джакузи я вообще молчу.

Сонька хихикает. Молодая, красивая, голая. Кошкой выгибается на постели и смотрит призывно.

— Попалась? — тащу ее в ванну. Усаживаю на колени лицом ко мне и предупреждаю тихо. — Давай, Сонюшенька. Еще разочек…

Аккуратно приподнимаю девчонку, чуть наклоняю вперед, уверенно толкаюсь внутрь и теряю контроль. Обнимаю обеими руками, хватаю языком нежно-розовый сосок, целую взасос, оставляя метины на плечах и шее.

— Девочка моя, — увеличиваю темп и реально схожу с ума, услышав робкий стон.

— Да, Женя! Да! — выгибается навстречу София. И я пропадаю. Из головы выпадают последние мысли и меня словно переносит в другое измерение, где только я и моя Соня.