Глава 21 Мирон

Аде явно дискомфортно в окружающей обстановке и я почти готов ее пожалеть, но мысленно возвращаю себя к случаю с лошадью и меня отпускает. Любит играть на чужих нервах, вот и я на ее немного поиграю.

– И за сколько ты ее себе купил? – Сергей отправил свою молоденькую спутницу за шампанским и бросил на Аду жадный взгляд. Он что, серьезно?

– Дорого.

– Да уж, – Серей посмотрел в свой пустой бокал, – теперь вряд ли кто-то сможет с тобой тягаться в бабле.

– Я старался, – усмехаюсь ему. В последних нескольких важных сделках мне удалось выбить Сергея и лишить прибыли. Но ничего не поделаешь, бизнес – ничего личного.

– Знаешь, я всегда завидовал тебе. Тому, что Ада не обращала на тебя внимания. После нее сложно встречаться с кем-то, таких эмоций невозможно получить ни с одной бабой. Как я часто шутил, с Адой из Ада живешь как в Аду. Но без нее в сто раз хуже было. Зря ты ее купил, Мирон. Сочувствую.

Сергей бросил на Аду последний тоскливый взгляд и отправился к своей молоденькой подружке.

К черту его, иду к парням, с которыми до сих пор дружу и общаюсь, перекидываюсь парой слов. Сам все время поглядываю на Аду, переживаю, чтобы она не сорвалась.

Когда Аня вцепляется в нее своими коготками, оставляю компанию и спешу на выручку. Анины истерические разборки в этой жизни не заслуживает никто. Ну, может только ее жирный ублюдочный муж, который настолько же отвратителен снаружи, как и она внутри.

– Да он на тебе женится, только если ты залетишь, дурочка. И то не факт, кинет денег на аборт и свалит. Да кому ты нужна, шлюха.

Ане хочется залепить пощечину. Жаль, женщин бить нельзя, как говорила моя мама. Так что я просто игнорирую эту истеричку и забираю Аду с собой.

– Пошли танцевать.

– Пошли, – Ада с облегчением смотрит на меня и обнимает в танце, – похоже, я совсем теряю сноровку. Даже не успела сообразить, куда ее послать.

– К черту Аню.

– И как ты с ней спал? Надеюсь, не встречался.

– Нет, – бросаю взгляд на Аню, которая хлещет шампанское и свирепо смотрит на нас и по позвоночнику пробегает нервная дрожь, – я в тот первый раз из ее когтей чуть выбрался.

– Бедный, – Ада прислоняется щекой к моей груди, – замучили моего мальчика.

– Я в долгу не остался, – довольно улыбаюсь.

– И что же было дальше, когда я уехала? – Ада с интересом поднимает на меня свои глаза.

– Я уложил в койку всех твоих подруг, по очереди.

– Мирон, – ее глаза расширяются, – и даже скромную Риту?

– О да, – быстро ищу Риту глазами, натыкаюсь на нее и она заливается краской, берет бокал и убегает в толпу, – был у нее первым.

– Как романтично, – Ада щурится, – а близнецы, случаем, не от тебя?

– Нет, – на это раз мои глаза расширяются, – близнецы?

– Прикинь, двое спиногрызов, – Ада вздыхает, – тебя это все еще ждет впереди, а вот меня не коснется.

– И что, ты никогда не хотела детей?

– Нет, – Ада холодно ведет плечами, – зачем думать о том, чего у тебя никогда не будет. Чтобы сожалеть? Я, пожалуй, обойдусь и без этого.

– Ты так всегда, да? Все, что должно тронуть твое сердце просто удаляешь из своей жизни.

– Мне привязанности ни к чему, Мирон. Ты, как никто, должен это понимать.

– А если бы у тебя было время?

– У меня его нет.

– Ты просто не хочешь, варианты есть.

– Мирон, – Ада кривится, – мы можем уехать. Пойми меня правильно, я на каблуках последний раз расхаживала четыре года назад и если не уйти сейчас с достоинством, но через минут двадцать все будут лицезреть, как я из этого зала выползаю.

– Если бы платье было подлиньше, – смотрю на миниатюрную дорогую тряпочку, обволакивающую тело Ады, – я бы посмотрел. А так, не очень хочется, чтобы моя спутница голой задницей перед всеми сверкала.

– Ты, как всегда, мил, – Ада чуть сдерживается, – и как я раньше не замечала этого в тебе.

– Другими мужиками была занята, милая.

– Ну и ты не отстал, учитывая что я дружила с кучей подружек, ты наверное, ползала в койку уложил.

– Не сомневайся.

– И не сомневаюсь.

– Ревнуешь.

– Я? – Ада хмыкнула и остановилась, – да никогда.

– Точно, – довольно приобнимаю ее за талию, – я вижу, как твои ноздри раздуваются от злости.

– Да пошел ты, Мирон, знаешь куда?

– Ревнуешь, – прикусываю губу и направляю нас обоих в сторону выхода, – прям бальзам на мою израненную расставанием нежную душу.