Глава 23

POV Алиса

То, что ты делаешь — завораживающе. Каждое движение, каждый вздох и каждый небрежно брошенный взгляд в мою сторону. Я пытаюсь запомнить твою улыбку, которая так редко и лишь на миг, почти неуловимо для глаз, появляется на твоем лице, тем самым делая тебя похожим на всех. Не таким до безумия идеальным, не таким совершенным — лишь человеком со страхами и желаниями, которые мельком просматриваются в стальном взгляде зелёных, чуть серых, глаз. Каждый твой шаг в мою сторону — убивающий. Я перестаю быть собой: теряюсь в мыслях, исчезаю из этой глупой, нереальной Вселенной, попадая в какой-то далекий мир собственных грез, где есть лишь ты и я. Мы.

И ты прожигаешь меня своим взглядом — смотришь будто сквозь мою душу, заставляя казаться такой маленькой на твоем фоне, лишь игрушкой в твоих руках. И я хочу, до потери сознания хочу, чтобы ты играл мной, управлял, делал все, что пожелаешь. Только бы ты был рядом. Так чертовски близко.

И чувствовать твое дыхание — невероятно. Оно обжигает разгоряченную кожу, заставляет сердце трепетать, почти вырываться из грудной клетки, разрывая ее. Когда ты так близко — я будто теряю сознание, перестаю дышать, жить, существовать. Все, что от меня остается — оборванные выдохи твоего имени и просьбы продолжать. Я хочу тебя, безумно хочу тебя всего. Больше, чем сама могу представить, и больше, чем когда-либо получу. Твои прикосновения сводят меня с ума. Тонкие, длинные пальцы проводят неуловимые линии на коже, а я уже забываю, как дышать. Почти до крови кусаю губы, чтобы жалостно не стонать, не просить ещё. Сильные руки сжимают предплечья, когда ты притягиваешь меня ближе. Все, что мне остается — смотреть на твое идеальное лицо в ожидании поцелуя. В глупом, невыносимом ожидании новых прикосновений, поцелуев.

И я заново изучаю и без того знакомое, идеальное лицо и такое же прекрасное тело взглядом. Твои волосы опять в легком беспорядке, а отдельные пряди падают на лоб, и ты даже не пытаешься их убрать. У тебя острые скулы и такие же черты — это ведь так схоже с твоим характером. Твоя внешность так оттеняет душу — до безумия. На твоих губах — сухих и с привкусом мандаринового ликера — всегда полуулыбка, которая заставляет меня забывать обо всех и всем. К черту людей, к черту весь мир — для меня существуешь лишь ты.

И эти зелёные, немного серые при свете глаза, которые каждый раз дарят мне самодовольный, страстный и немного поверхностный взгляд. Но я ведь знаю, что он — любящий. В странном понимании любви. Мне нравится вкус твоих поцелуев. Когда сухие губы касаются моих — ты почти впиваешься в них, проникаешь языком глубже в рот, сводишь меня с ума, доводишь до края. Когда ты целуешь шею — немного кусаешь нежную кожу, оставляешь бордовые следы, свои собственные метки, будто владеешь мной всецело. А так и есть на самом деле — я вся твоя. И я влюблена в тот вкус твоих губ — всегда мандариновые, приторно-сладкие, но с кислинкой, а еще такие хмельные. Я опьяненная твоими поцелуями. И только бы ты не разрывала эти сладостные моменты, когда я теряю любую связь со всем, кроме как с тобой. И тогда мне кажется, что мы можем даже быть одним целым, состоящим из двух частей.

И эта близость — наша близость — невероятно, чертовски приятна. Ты всегда следуешь одной и той же схеме, держишь все под контролем. Ты держишь меня под контролем, направляя и приказывая, управляя и убивая — совсем немного. Стоишь на расстоянии нескольких метров, перебирая пальцами ткань своей рубашки. И нет, ты не нервничаешь — соблазняешь, стоя в предвкушении.

Когда ты немного закусываешь губу, мне начинает казаться, что я сейчас упаду, растворюсь в тебе, твоих движениях и манерах. Но ты не даешь мне этого сделать. Подходишь близко — даже слишком близко — и лишь смотришь в мои карие, влюбленные глаза. Немного улыбаешься, а тем временем я теряю над собой контроль. Кровь начинает бешено бежать по венам и артериям, а все мои вдохи — слишком быстрые и урывчатые. Мне не хватает воздуха — я так отчаянно хочу дышать тобой, жить тобой. И я могу лишь глупо желать спасательного поцелуя.

Мысли перемещаются в голове так быстро, что я и не успеваю их различать — все они смешиваются воедино. Грудная клетка вздымается, а сердце отбивает бешеный ритм. Так и хочется разорваться на частички, дать ему волю, но оно лишь трепещет в ожидании тебя. Идеального тебя, Максим.

Я все ещё наслаждаюсь твоим видом, идеальностью и грацией твоих линий — они совершенны для меня. То, как ты выглядишь, то, что ты делаешь — моя причина жить. И я с замиранием сердца каждый раз жду твоих прикосновений, чтобы понять, насколько же многогранный и яркий мир, который ты мне открываешь — странный, до боли приевшийся и родной, но все еще новый, полный открытий. Как и ты — мое прекрасное несчастье с этим стальным и прожигающим взглядом. Ты смотришь на меня, контролируешь, забираешь себе, а я поддаюсь — хочу быть твоим.

Бери меня, делай, что хочешь, но лишь никогда не отпускай. Ведь я хочу навсегда потеряться в этих простынях среди вкуса твоих губ и твоих тонких пальцев, когда чувства обретают собственные оттенки.

* * *

POV Алиса

Ночь. Тишина. Казалось бы, все идеально. Я сглотнула и подвинулась всем телом ближе к тебе. Я не могла лежать на кровати, не могла уснуть. Я сидела на полу, прямо напротив окна, и смотрела на звезды. Они были такими красивыми, загадочными. Прямо как ты.

Мне так хочется потеряться где-то с тобой: у бесконечного моря, у края бездонной пропасти и, может, в собственном полете, когда, расправив крылья, лечу вниз, попутно разбиваясь о скалы. Но иногда — совсем редко — хочу потеряться с тобой где-то между золотых колосков пшеницы, когда солнечные лучи согревают так нежно, пробираясь своим теплом куда-то глубоко в душу.

Я мечтаю о твоих объятиях, когда пальцами перебираю лучи света, попутно играя с золотыми колосками. Мы будто в детской сказке, а ты — мой принц. И я до этого не верила в теплоту нежности, но ты заставляешь пустить в душу невозможное. И перебираешь пальцами мои спутавшиеся волосы, незаметно улыбаясь. А счастье так и накрывает с головой. И иногда будто жжет острый поцелуй крапивы, но твои пухлые губы забирают всю боль, как и остальное, оставляя лишь спутанный рассудок и дух неукротимой свободы.

Мое дыхание вырывается из груди, сердце колотится в бешеном ритме, будто океан разливается внутри, накрывая волнами ключицы, ребра — то, где спряталась душа. Чувства всегда замирают где-то в груди, чтобы потом ожить с новой силой. Я всегда удивлялся, почему же природа такая красивая. Все ее цвета солнечные, теплые, яркие, заставляют поверить в настоящее чудо. Но потом я увидел тебя — и все остальное поблекло. Твои ресницы трепещут, когда я целую твои губы, щеки, веки. И я все гадаю: любишь ли ты меня или ловишь момент искреннего чувства. Ведь то, что у нас есть сейчас — настоящее, чем бы оно ни было. Ведь даже когда меня тянет к вечности вниз, ты ловишь меня у обрыва, заключая в теплые объятия. И я лишь вдыхаю твой запах, такой до боли родной, прекрасный, знакомый. Ты пахнешь спелыми яблоками, цветами, пшеницей и свободой. Я отпускаю свою душу в твоих руках — и она летит куда-то ввысь, оставляя после себя лишь лучик солнечного света. И мы оба так глупо пытаемся их поймать, наслаждаясь прохладой росы и запахом полевых цветов. Наверное, это и есть любовь — свобода души, когда стоя у обрыва, ты не падаешь, а взлетаешь.

* * *

Умение любить не приходит со временем. Оно не приходит с опытом. Умение любить искренно, бескорыстно, самозабвенно — это проклятье, с которым приходиться жить лишь немногим. Для нее же такая любовь была даром.

Она искренне верила, что все зло в мире — от недостатка любви. И всегда пыталась исправить эту несправедливость. Ведь те, кто предают, были преданы сами. Те, кто ненавидят, когда-то любили слишком сильно. И те, кто спрятались от мира за каменной стеной, все ещё пытаются склеить разбитое сердце.

Она умела любить мир. Маленькие вещи, на которые мало кто обращает внимание.

То, как мурчит сонный кот на ее коленях.

То, как разносится аромат жасмина по улице весной, когда она бежит на последний утренний автобус.

То, как пекарь в кондитерской напротив всегда напевает детские песни на французском, пока делает ее любимые круассаны с вишневым джемом.

И то, как смотрят влюбленные друг на друга.

Но больше всего она любила его. Его слишком сладкие фруктовые духи. Его разбросанные вещи по квартире. Его выпитые на треть чашки с кофе, которыми были заставлены все тумбы и полочки. Его нежное дыхание на своей коже, когда они засыпали, обнявшись. И его пьянящие поцелуи с привкусом карамели.

Казалось, будто бы Земля останавливалась, когда она смотрела на нее. На неловкие движения по квартире, когда он бился о каждый угол. На смешные танцы, когда они убирались под музыку. На его длинные ресницы, под которыми прятались изумрудные глаза, полные света и тепла. На его душу, которая пряталась глубоко внутри, боясь показаться наружу, чтобы его снова не разорвали в клочья.

Когда-то он стала для нее новым началом. В момент, когда весь мир рушился, вдруг началась новая глава книги. С чистого белого листа. И тогда она поняла, что белый — самый теплый цвет. В нем есть солнечный свет. В нем есть тепло. В нем есть надежда. И в белом столько любви, сколько можно вместить в одно понятие, и даже больше. Если бы ее спросили, какого цвета ее любовь, она бы так же ответила «белый». Ведь она любила его фарфоровую кожу. Его кудрявые волосы. И его снежный холод, которым он отгораживал себя от других. Она любила его самозабвенно.

Она приносила себя в жертву, искренне веря, что ее любви хватит на всех. Она любила, даже когда ее игнорировали дни напролет, отказываясь о чем-либо говорить. Она любила, даже когда отталкивали ее при поцелуях. Она любила, даже когда вырывались из ее объятий. Она любила и отдавала всю себя, ведь верила, что лёд однажды оттает. Ведь в ее сердце тепла было на двоих и ещё чуть-чуть для всего мира.

Когда-то ее могли бы перепутать с самой яркой звездой на небе. Когда-то ее улыбка могла бы растопить все льды Арктики. Когда-то она верила, что ее любви достаточно для всех. И утонула в любви к другому, одному-единственному. И действительно, любви хватило. На каждую мелочь в этом мире. На всех людей, которые любви не заслуживают. Она останется до последнего вздоха, ведь ее мир теперь заключен в бездонной зелени его глаз.