Глава 8

- Я хочу получить от тебя сумму, необходимую для уплаты пошлины. Той самой, что позволит в случае нашего развода королю не выдать меня поспешно замуж вновь. Для тебя это лишь любопытство, а для меня — неизвестные последствия.

Он едва слышно усмехнулся, но взгляд остался холодным и аналитическим, словно в этот момент он взвешивал мои слова на весах и рассматривал под микроскопом.

— Признаюсь, мне интересен не только твой дар, — негромко произнёс Эдмур, положив локоть на стол и чуть склонив голову, будто прислушиваясь к невидимой музыке, — но и причина, по которой ты так не хотела узнать, что это за дар на самом деле.

Я почувствовала, как сердце болезненно ёкнуло. Мне бы и самой знать, есть ли там что-либо, кроме слепого страха Кайры за свою шкуру…

В голове промелькнула безумная мысль: а что, если написать матери Кайры? Ответит ли она? Даст совет или проклянёт в придачу? Всё-таки, пока я связана браком с герцогом, она, наверное, что-то должна… Хоть немного, хоть каким-то образом помочь дочери.

— Ты не хочешь потом снова замуж? — неожиданно спросил он, словно отстранённо продолжая разговор.

Я внутренне усмехнулась: если он настолько уверен в скором разрыве — пусть так. Меня и год под крышей герцога устроит, особенно если получится выкроить себе максимум комфорта. Правда, с его матерью под боком комфорт — понятие весьма относительное. Но я не из тех, кто сдаётся при первых трудностях.

— Я предпочла бы иметь выбор, — сказала я вслух и заметила, как он задержал дыхание, внимательно глядя мне в глаза. Кажется, для «его» Кайры ответ был бы совсем другим. — Возможно, занялась бы учёбой.

— Тебя, кажется, заинтересовало целительство.

Похоже, лекарка проговорилась о нашем разговоре.

— Мне спасли жизнь. Мой интерес естественен.

— Понимаю. Увы, наши законы суровы. Из-за них даже вдов нередко выдают замуж против их воли.

Я невольно нахмурилась, взгляд скользнул к неподвижному силуэту свекрови за дверью. Моя свекровь ведь вдова…

— Я ничего не помню о твоём отце, — осторожно спросила я, чтобы отвлечься.

— Неудивительно. Ты никогда его не знала, — отозвался Эдмур ровно. — Он умер давно, когда я был ребёнком. Мне пришлось самому разбираться в тайнах некромантского искусства.

Он поджал губы, словно этим движением ставил точку — дальше разговоров на эту тему не будет. Что ж, я его понимаю — сама рано лишилась отца.

Я отложила приборы, чувствуя себя сытой и даже довольной. Даже тревожные мысли немного поутихли.

— Если ты сыта, — нарушил молчание Эдмур, — предлагаю отправиться в мои покои.

Где-то внутри злое раздражение обожгло меня. Вот же нахал. Только я начала склоняться к мысли, что он может мне даже нравиться… А он после всего произошедшего о супружеском долге думает.

— Боюсь, я не в состоянии для такого похода, — отрезала я, не скрывая иронии.

Он взглянул с лёгким насмешливым снисхождением:

— Могу понести на руках, если потребуется. На самом деле я просто хотел взглянуть на твою татуировку, попытаться выяснить её значение, а также проверить артефактами. Они у меня в покоях. Но если не хочешь — я не настаиваю. Как уже говорил, твою ауру я изучил: ничего опасного не обнаружил.

Честно говоря, хотелось только одного — выспаться. День выдался убийственно долгим, но любопытство, как известно, страшная сила…

— Но только проверка, — строго произнесла я.

— Конечно. Тебе сейчас не стоит перенапрягаться.

Почему-то прозвучало так, будто меня собираются напрягать позже и куда серьёзнее.

Мы вышли из зала бок о бок. В полумраке коридора нас встретила застывшая, словно статуя, и бледная, как воск, Кассандра.

— Ты можешь идти, — бросил ей Эдмур, не сбавляя шага. — Мы с госпожой отправляемся в мои покои. Она вернётся в свои апартаменты позднее.

У Кассандры аж рот приоткрылся от неожиданности.

— Но госпожа не готова… — пролепетала она.

— Это решать мне. О любых жалобах своей госпожи будешь докладывать исключительно мне, — холодно обрубил Эдмур, и она поспешно юркнула в сторону, стараясь больше не попадаться ему на глаза.

Интересно, это попытка заботы или откровенная слежка? Хотя, какая разница… Если присутствие некроманта хотя бы делает мою жизнь чуть проще, не давая прислуге вытирать об меня ноги.

Мы пошли по коридорам к его крылу. Я вдруг заметила: его апартаменты расположены куда дальше моих, чем ожидалось. Интересно, это чтобы реже видеть жену?

Наконец мы оказались перед массивной дубовой дверью. Он открыл её, и я шагнула в его апартаменты. Запахло старыми книгами и чем-то ещё — терпким, как сухие травы. В гостиной, кроме диванов, стояли огромные стеллажи с книгами до самого потолка, стол с алхимическими приборами и идеально разложенными инструментами.

Эдмур зажёг несколько светильников, залив комнату мягким, но ярким светом, и провёл меня в соседнюю комнату — его спальню.

Там вещей было куда меньше.

Герцог жестом предложил мне присесть на кровать, покрытую тёмным бархатом.

— Располагайся, — его голос вновь стал холодно-деловым. — Так удобнее будет проводить осмотр.

8.2

— Раздеваться? — уточнила я.

— Да, — невозмутимо подтвердил Эдмур. — Магического зрения, позволяющего смотреть сквозь одежду, у меня, к сожалению, нет.

Я мельком улыбнулась, ощущая лёгкое хулиганское любопытство.

— Бывает и такое? — спросила я уже с интересом.

— Бывает, — с рассеянной усмешкой кивнул он. — Один из приближённых короля обладает этим даром. Чего только аристократы не проносят на бал…Расскажу как-нибудь потом.

Эдмур протянул мне аккуратно сложенную чёрную простыню. Его движения были деликатны и одновременно удивительно заботливы.

— Возьми, если вдруг захочешь прикрыться, — спокойно предложил он и чуть отстранился.

Я кивнула и принялась было расстёгивать собственное платье, но быстро поняла, что завязки на спине держат меня в плену прочнее, чем любые цепи.

— Эдмур, поможешь? Эти ленточки — настоящий вызов, — поморщилась я, повернувшись к нему спиной.

Он подошёл ближе, и на долгий миг в комнате всё стихло. Его пальцы были уверенными, ловкими, и в них угадывалось немало опыта — то ли с ремнями и поясами магических ритуалов, то ли просто с женскими платьями. Расстёгивал он молча, но с непонятной теплотой, будто обычная вещь — неотъемлемая часть сложного ритуала.

Платье мягко соскользнуло с плеч, и я осталась в тонком, изящном белье и шерстяных чулках, на которых так настаивала заботливая Кассандра.

Я присела на кровать. Внутри было спокойно, даже немного отстранённо, как на приёме у врача. Только вместо белого халата — темная мантия некроманта, а вместо медицинских инструментов — волшебные артефакты.

Эдмур задержался на мгновение, всматриваясь в меня с характерной суровостью.

— Раньше бы ты спряталась под простынёй с головой и не осмелилась бы вот так спокойно сидеть, — отметил он, хмурясь.

Я на секунду растерялась, мысленно упрекнув себя за забытое притворство. Хотя еще бы знать что именно мне изображать. Я думала, что после года брака Кайре уже не стоило бы смущаться, но я похоже ошибалась.

— Я пришла выяснить, что значит моя татуировка, — упрямо ответила я, поднимая голову. — Через ткань ты этого всё равно не узнаешь.

На его лице мелькнула едва заметная, почти настоящая улыбка, мгновение — и всё сменилось обычной серьёзностью.

— Насколько всё плохо? — спросила я как можно спокойнее.

Он склонился ближе, изучая странную вязь над сердцем. Его пальцы почти не касались кожи — лёгкое, аккуратное прикосновение, потом — холод прикладного камня, хранящего магию.

— Для тебя — прямой угрозы я не вижу, — наконец заговорил он. — Ни для жизни, ни для здоровья, ни для магии. Скорее наоборот: неприятности грозят скорее мне. Такая татуировка не позволит некроманту призвать твою душу после смерти и не даст использовать тело после кончины.

Его голос был ровным, но в глазах на миг мелькнула тень. Это почему-то оставило ледяной след внутри. Так вот почему я не могла бы даже узнать правду о себе, призвав душу Кайры… было бы, если б не эта защита. Или ловушка? Моя мысль вильнула — а что, если татуировку поставили мне против воли?

— Собственно, среди некромантов подобные знаки вызывают особое раздражение, — негромко добавил он. — Думаю, татуировка была скрыта заклятьем маскировки и проявилась недавно, когда та магия истощилась или была разрушена.

Я искоса посмотрела на него, в душе клокотал новый вихрь вопросов: это решение самой Кайры? Или кто-то убедил её? А может, просто не оставили выбора?

— В любом случае, я попытаюсь узнать точнее, когда это появилось, — тихо сказал Эдмур. — И проверю, нет ли ещё подобных… сюрпризов… Хотя я уже один сюрприз нашел, еще один скрытый магический знак.

- И что он означает?

8.3

Эдмур осторожно поднес мою руку к ребрам с правой стороны, словно я была хрупким артефактом, который мог рассыпаться в пыль. Затем последовал короткий, отточенный взмах. Под его ладонью кожу обожгло холодком, и на ней начал проступать рисунок. Это был глаз, выполненный темно-синими чернилами. А в самом его центре, в зрачке, был изображен крест.

— Этот символ не позволяет обнаружить твое местонахождение любым магическим способом, — его голос был ровным и глубоким. — Но у него есть одно непреложное условие: его можно нанести лишь добровольно. Любая форма принуждения — и магия просто испарится, не оставив и следа. А избавиться от него уже невозможно.

Он склонился ниже, внимательно изучая оттенок татуировки, его дыхание опалило мою кожу.

— Создать такое под силу лишь магу исключительной мощи и опыта. Судя по насыщенности цвета, эта печать была сделана уже в браке. А значит, дорогая моя жена, пока я отсутствовал, у тебя была весьма... насыщенная жизнь. — В его голосе прозвучали нотки едкой иронии.

— И кто же, по-твоему, мог это сделать? И где? — мой голос дрогнул.

— Понятия не имею, — он выпрямился, скрестив руки на груди. — Возможно, во время одной из твоих поездок?

— Поездок? Я куда-то ездила?

Он усмехнулся, но смех вышел сухим, безрадостным. — Ты всерьез думала, что сидела пленницей в замке черного мага и томилась в башне, как дева из сказки? Весьма странные у тебя представления о браке, Кайра.

Я едва не выпалила, что это был бы не самый худший вариант. По крайней мере, он был бы понятным.

— Я просто удивляюсь. В Академию ты меня отпустить не хочешь, а в поездки, значит, отпускал?

— Король не поймет, если я отправлю его «подарок» в учебное заведение, а через год подам на развод. Это был бы политический скандал. Но это не значит, что ты сидела в четырех стенах. Светская жизнь, приемы, визиты к родным... Я даже предлагал попутешествовать вместе, но ты отказывалась.

— Тогда почему, по-твоему, я пыталась сбежать именно из замка, а не из «поездки»? — я вцепилась в эту мысль, как в спасительную соломинку.

— Полагаю, в поездках тебя сопровождала такая свита, что сбежать было бы сложнее, чем из королевской сокровищницы, — он пожал плечами.

— Но у тебя нет никаких идей, почему я это сделала?

Его взгляд стал тяжелым, изучающим. — После этих татуировок... идеи появились. Но я пока не готов ими делиться. Если вдруг вспомнишь сама — буду рад выслушать. А сейчас мне нужно кое-что проверить.

Я послушно легла обратно на кровать. Эдмур достал небольшой, тускло мерцающий артефакт и принялся водить им над моей кожей, хмурясь все сильнее. Тишина давила, и вскоре некромант её нарушил.

— Установить, когда именно появилась первая татуировка, невозможно, — сказал он задумчиво, словно размышляя вслух. — Главное, что теперь их уже не убрать. Никогда.

Что ж, ему определенно было о чем подумать. Как, впрочем, и мне.

Мужчина помог мне одеться и лично проводил до моей спальни.

 Попрощавшись с Эдмуром, я вошла внутрь. В гостиной меня уже ждала Кассандра. Ее глаза блестели от любопытства, она нетерпеливо переминалась с ноги на ногу. Но я лишь отмахнулась, пробормотав, что ужасно устала. Моя горничная, понимающе вздохнув, помогла мне расправиться со шнуровкой платья и, уходя, прошептала: — Этот день точно нужно отметить в календаре красным, миледи!

Я была настолько измотана, что даже не стала уточнять, какое именно событие она собралась отмечать. Голова коснулась подушки, и я тут же провалилась в вязкий, беспокойный сон. В нем меня преследовали странные звуки: то мяуканье, то рычание. Я бродила по туманным лабиринтам своего подсознания, пытаясь найти источник, но он постоянно ускользал.

Разбудила меня все та же Кассандра. Я очнулась в той же спальне, в той же кровати. Значит, вчерашний вечер не был кошмаром. — Доброе утро, миледи. Я накрою завтрак здесь, в гостиной? В столовой все равно никого нет.

— Да, пожалуйста, накрой здесь, — прохрипела я.

Внезапно рядом что-то коротко завибрировало. Я от неожиданности подскочила на кровати. — Ох, это всего лишь почтовая шкатулка, — улыбнулась Кассандра. — Звук означает, что пришло новое послание. Вы, наверное, и об этом артефакте забыли.

«Интересно, а если мне отправят письмо ночью, она тоже будет вибрировать? У этой штуки есть беззвучный режим?» — пронеслось у меня в голове.

Как только Кассандра удалилась, я поспешила к шкатулке. Внутри лежал аккуратный свиток, перевязанный лентой. Письмо от матери.

В первых же строках она писала, что уже знает о случившемся и считает мою амнезию «ужасной, немыслимой трагедией». Но она, как любящая мать, конечно же, готова «проинструктировать» меня и напомнить обо всем, что я должна знать.

Что ж, это было как нельзя кстати. Я как раз собиралась написать ей сама. Глубоко вздохнув, я развернула пергамент, вглядываясь в изящный почерк в надежде найти хоть какие-то ответы.