Глава 14

Вновь меня захлестнул былой озноб. Вверх по руке промчался табун мурашек. Я резко выдернула руку из мужской ладони и, нервно поскребя шею пальцем, взглянула на тетю. Вряд ли она упустила из вида мое чрезмерное напряжение, но напирать не стала. Интуиция подсказывала ей, что я задета за что-то живое.– Присядем? – предложила она. – Я так голодна, что готова проглотить десять порций паэльи.Положив одну руку на свой плоский живот, второй она потянула своего неблагодарного мужа-лжеца-изменника к семейному круглому столу, за которым я так или иначе оказалась между ними двумя.От угрызений совести мне хотелось провалиться сквозь землю. Тетя была единственным человеком в мире, кто не предал меня, а поддержал. В благодарность я переспала с ее мужем. Каких бы масштабов ни была его вина в этой Игре, моей она не умаляла.– Красный тебе к лицу, – вдруг произнес он, откупорив бутылку ароматного вина.Будто лезвием прошелся по моим воспоминаниям. Выдернул меня из реальности, в которой я старалась его забыть, и забросил обратно – в день нашего знакомства. Только в этот раз я была не очарована им, а разочарована.Плеснув понемногу в три бокала, он развернулся к грильнице и принялся укладывать куски прожаренного мяса на тарелки.Я с огромным трудом отвела взгляд от его упругой задницы, обтянутой тканью брюк, взяла стакан воды и отхлебнула большой глоток.– Суперский мужик, да? – влюбленно проговорила тетя, безотрывно следя за мужем-подонком. – Уникальный.– Ага, – вздохнула я. – Уникальный…Он вел себя так, словно ничего предосудительного в отношениях нашей троицы нет. Это нормально – трахнуть племянницу жены и напеть ей сказок о неизлечимой болезни тетки.Никакая она не больная! Подтянутая, веселая, с копной ухоженных блестящих волос. Немного бледная, но она всегда жаловалась маме, что загар не берет ее даже под испанским солнцем.Да, тетя Ева всегда жила для себя. Материнство и борщи – это не про нее. Но она точно не заслужила свинского отношения к себе. Даже стало интересно, как этот проклятый Андрей сумел выдернуть с ее счета десять миллионов? Сказал, что на пожертвование для больных раком детей? Вообще не удивлюсь!– Минуту, – улыбнулся он в своей манере подергивать уголком рта. – Принесу соус.Оставив тарелки с мясом на столе, он вернулся в дом, и я смогла выдохнуть.– Как вы познакомились? Он что, был шеф-поваром в ресторане, где ты ужинала?Тетя рассмеялась, поднесла бокал с вином к носу и втянула его аромат.– Я расскажу тебе позже, окей?Я пожала плечом. Все равно уже ничего не изменится. Ее муж не станет меньшим говнюком, а у меня не убавится моральных терзаний. Но самое поганое – я не посмею признаться тете. Чего я добьюсь? Да, она прогонит его. И меня, которую будет проклинать всю оставшуюся жизнь. Никому я не сделаю лучше.– Вижу, ты с ним счастлива, – кое-как улыбнулась я.– Безумно, – призналась она. – Давид был отличным мужем. Я подарила ему свою молодость и ни разу об этом не пожалела. Но только с Андреем я познала, что такое быть женщиной. Любимой, желанной, манящей. Ни у кого из всех моих мужчин не было столько блеска в глазах и стремлений заботиться обо мне. Хотя он на три года младше меня.В искусстве обольщения Андрей и правда любого за пояс заткнет. Он ведь и на меня с блеском в глазах смотрел. Заботился. Защищал. Оберегал. Сволочь!– Так будет вкуснее, – произнес он, вернувшись и положив по ложечке соуса на край тарелок. – Твой любимый, Лин.Тетя погладила его по руке и пояснила мне:– Видишь, какой упрямый. Два года называл меня Евангелиной. Упрашивала его говорить просто Ева. Отказывался. Но я победила. Лина – не Ева. Даже непривычно было. Смирилась. – Она одарила усаживающегося мужа довольной улыбкой. – Люблю же его.У меня в горле снова пересохло. Я потянулась к воде, и Андрей тут же произнес тост:– Выпьем за сегодняшний вечер.На секунду замерев, я отвела руку в сторону, взяла бокал с вином и подняла. Представила, как выплесну густой напиток ему в морду, и растянула губы в улыбке:– И за знакомство.– Поверь, Андрей с тобой уже сто лет знаком. Я же ему столько о тебе рассказывала, правда, милый?– Да, – согласился он, переведя пронизывающий взгляд на меня. – Как будто сто лет знаком.«Зато я тебя будто впервые вижу!» – прокричала я мысленно, стукнулась с их бокалами и залпом опрокинула в себя полусладкое, терпкое вино.Андрей лишь пригубил напиток, а тетя даже ко рту поднести не успела, как мужская рука легла на ее предплечье, тормозя.Она взглянула на мужа с мольбой и поджала губы, но он категорично мотнул головой. Тете пришлось отставить бокал и переключиться на сок. К сожалению, я так и не поняла причины, по которой Андрей не хотел, чтобы тетя выпила. Может, она не знала границ или буйствовала от алкоголя. Во всяком случае, я заметила, что он ею манипулирует. Подчинил себе и играл, словно куклой. Как знакомо!– Как тебе Марбелья? – спросил он у меня, не позволив даже кусочек мяса отрезать.Я подняла лицо и колко отметила:– Душно.– Очень рекомендую искупаться перед сном в бассейне, – вмешалась тетя. – Вода – парное молоко. Будешь спать, как младенец.– Я не взяла купальник.– Можешь прыгать прямо в белье. А завтра мы купим тебе кучу купальников.– В конце концов, можешь купаться хоть нагишом, – добавил Андрей с полыхнувшими искрами в темных дьявольских глазах. – Наши охранники – парни приличные, подглядывать не станут.Какой же скользкий извращенец!Я взяла пустой бокал, протянула ему, намекая, чтобы наполнил, и ответила вопросом:– А хозяин?Отложив нож и вилку, он поднял бутылку, налил мне и себе, поболтал вино в своем бокале и, откинувшись на спинку кресла, сказал:– А хозяин уже занят.Тетина ладонь снова легла на его руку. Она таяла от него, как мороженое на солнцепеке.– Я рада, что у моей единственной тети такой любящий и верный муж, – тостом вымолвила я, сделала глоток и получила не менее едкий ответ, от которого чуть не захлебнулась:– А я рад, что у нее такая мудрая и находчивая племянница.Опростав бокал, я вернула его на стол и принялась набивать рот мясом, пока не наговорила лишнего. Меньше всего мне хотелось расстраивать тетю. А больше всего – сбежать отсюда.Вот о какой скорой встрече он намекал в письме! Вот почему просил думать, прежде чем что-то сделать! Человек, который сам ни о ком, кроме себя, не думал!– Вкусно? – поинтересовался он.Я заострила внимание на сцепленных на столе пальцах. Он ничуть не стеснялся держать свою жену за руку и при этом расслабленно общаться со своей любовницей. Мне не хватало воображения, чтобы представить, насколько гнилая у него душа.– Съедобно, – выдавила я и подвинула ему бокал.Тетины брови полезли на лоб. Наверное, я увлеклась алкоголем. Но иначе не могла унять дрожь от злости и следа чувств, которые безжалостно растоптал ее муж.– Похоже, ты перестарался, – проворковала тетя, сглаживая углы моей нетактичности. – Андрей хотел попробовать кое-что новенькое, – обратилась она уже ко мне, пока он снова наполнял мой бокал. – Побаловать девочек. Он у меня очень старательный.– Да, я заметила. – Не стукаясь бокалами, я отхлебнула и продолжила есть.По правде говоря, блюдо вышло замечательным – нежным, пряным, во рту таяло. Но я не могла удостоить этого Андрея такой чести, как комплимент. Не заслужил.Зазвонил тетин телефон. Она нехотя отвлеклась от нас и переключилась на звонок.– Прошу прощения. Я на минуту.Едва она встала, как ее муж вытянулся в струну:– Все в порядке?– Это по документам, – улыбнулась она и, поднеся телефон к уху, отошла в сторону.– Ты мерзавец, – наконец смогла сказать я.Его глаза буквально впились в меня. Обдали холодом. Подали сигнал умолкнуть. Однако меня уже было не остановить.– Ты знал, кто я?Он молчал, мерно постукивая столовым ножичком по столу.– Знал, отвечай?– Знал. С самого начала.Досадливо хохотнув, я допила вино и звучно поставила бокал на стол.– Спасибо за ужин!Поднявшись с кресла, хотела откланяться, но пошатнулась и шлепнулась прямо на колени Андрея. Градусы ударили в голову так, что перед глазами все закружилось. А он, гад, совсем не изменился. Тот же взгляд, запах, жар тела, прикосновения.Я забарахталась в его объятиях, чтобы встать, но он не отпускал меня. Вопреки тому, что в нескольких шагах от нас моя тетя и по совместительству его жена разговаривала по телефону и могла в любой момент обернуться.– Пусти, – прошипела я.– Не брыкайся, – ответил он, сцепив зубы.Я попой ощутила, как напрягается его член. Так и норовил сквозь ширинку просочиться.Тетя повернулась вполоборота, и я замерла. Услышала, как гулко бьется собственное сердце. В красках представила, как она взглянет на нас и тут же уничтожит. Но она снова отвернулась, продолжая с кем-то болтать на испанском.– Не прикасайся ко мне, – пригрозила я.– Как? Так? – Его ладонь нагло нырнула под подол моего платья. – Или так? – Губы опустились на мою шею.Я зажглась кострищем. Взорвалась миллионом бомбочек. Как ошпаренная соскочила с его колен и замахнулась для пощечины. Врезала бы, если бы он не успел перехватить руку.Сдавливая мое запястье, медленно поднялся на ноги, дернул меня на себя и процедил:– Иди спать.Мои глаза наполнились слезами. Он был прав, я много выпила. Для всех будет лучше, если я успокоюсь и отрезвею. Несмотря на то, что он слишком много на себя брал, отдавая здесь приказы.Оттолкнув его, я заплетающимся шагом вернулась в дом, где наткнулась на диван, едва не пересчитала костями ступеньки лестницы, а потом плюхнулась на кровать и через открытое окно слышала приглушенные голоса.– Лерочка пошла в туалет? – забеспокоилась тетя.– Нет, спать. Просила пожелать тебе спокойной ночи от нее, – спокойно наврал Андрей.– Ах, жаль, – вздохнула она. – Мне с ней столько нужно обсудить.– Еще успеете. Не завтра же она улетает.– Ты, как всегда, прав, мой дорогой.– Идем спать, Лин. Уже поздно.Больше я их не слышала. Обнимала подушку, в которую ревела, и фантазировала, как они где-то в соседней комнате занимаются любовью. Как он зубами стягивает с нее белье. Как целует ее, ласкает, пронзает собой. Как смешивается их дыхание и пот. Как сливаются их тела и души.Он хоть и был младше тети на каких-то три года, но между ними было гораздо больше общего, чем между мной и им. Он – взрослый мужик, испробовавший все, что можно. Я – наивная девочка, которая до него целовалась-то два раза в жизни с какими-то неудачниками.Я слушала завораживающую тишину дома, боясь услышать скрип кровати, стон тети, довольный рык Андрея – то, от чего окончательно сойду с ума. Либо они делали все тихо, либо обошлись поцелуями, пообещав оторваться, когда выпроводят ребенка – то есть меня.Когда плакать уже не было сил, слезы кончились, а подушку можно было выжимать, я впервые услышала посторонний звук. Приближающиеся по коридору шаги.Села в кровати, напрягшись до кончиков волос. Посмотрела на полоску света под дверью и увидела, как он подошел к ней.Сглотнув, ждала, когда же повернется ручка. Понимала, что, если сейчас он войдет, я плюну на все правила приличия, повисну на его шее и не отпущу, пока он не поклянется, что любит только меня.Он не вошел.Простоял минуту по ту сторону двери и ушел.Не поддался искушению, побоялся, что прогоню, или просто перехотел, я не знала.Упала обратно на кровать, прижала к себе мокрую подушку и, прикрыв глаза, выдохнула.Сегодня он ушел. А завтра может ворваться. И что мне тогда делать?