Глава 16

До конца дня я не покидала своей комнаты. Решила, что пусть лучше тетя сочтет меня психически нездоровой грубиянкой, чем сукой. Я не просто не могла смотреть ей в глаза после того, что натворила, я не хотела.Стыд и ревность засели шипящими змеями в моей груди. С одной стороны меня мучили угрызения совести, с другой – я видела в тете соперницу.Не открыла ей дверь, даже когда она пришла узнать, в чем дело. Боялась стать зачинщицей скандала. Свалила резкий перепад настроения на головную боль и просидела в комнате, как затворница.Осмелилась выкарабкаться из своего добровольного заточения только на утро следующего дня. Когда тетя и ее подлый муж уже завтракали на террасе.Я плохо скрывала волнение. Избегала прямых зрительных контактов. В основном, молчала, изредка поддакивая. И боролась с дрожью в руках: дважды уронила вилку и расплескала сок.– Это потому что ты вчера ничего не ела, – решила тетя, подзывая горничную прибрать на столе. – Наверное, еще бессонница мучила?– Да, – хрипнула я, покосившись на Андрея, – бывали ночи и получше.Он был абсолютно невозмутим. Тапал пальцем по смартфону, листая ленту новостей, завтракал и успевал кокетничать с женой.– На новом месте всегда так, – улыбнулась тетя. – Я полтора года привыкала к Испании. И ты привыкнешь.– В этом нет необходимости, – ответила я. – Я возвращаюсь домой.– Уже? – Ее улыбка померкла.Андрей наконец обратил на меня пристальное внимание, откинувшись на спинку кресла. Пусть знает, что вчера я не шутила и не угрожала.Горничная закончила вытирать стол и перестала мельтешить перед глазами.– У меня кое-какие дела. Утром позвонила риелтор. Она нашла для меня интересный вариант. Я хотела бы посмотреть квартиру.На самом деле, это было правдой лишь наполовину. Риелтор и правда нашла для меня подходящую «двушку», но квартиранты съедут только в следующем месяце, так что время терпит.– Она что, не может подождать? – удивилась тетя. – Обязательно вырывать тебя посреди отпуска? Ты еще не видела города, страны! Может, вообще передумаешь возвращаться.– Не передумаю, – тверже сказала я. – Здесь все чужое.– Детка моя! – Тетя перегнулась через столик и положила свою тонкую ладонь на мою руку. – Ты просто плохо себя чувствуешь. Как только отдохнешь от перелета, мы покажем тебе такую Испанию, о какой ты даже не мечтала. Правда же, милый?Милый чуть сузил глаза, вытер уголок губ салфеткой и, бросив ее на стол, заявил:– Зачем навязываться, Лин? Нужно уважать решение Валерии. Хочет домой – пусть едет. Заскучает – всегда может вернуться.– Сейчас она подумает, что мы выпроваживаем ее, – проворчала тетя, но сделала это как-то по-доброму. Лишь бы муж не обиделся.– Неси паспорт, – добавил он. – Я повезу Лину в…– Спа! – перебила она его.– Угум, – нехотя кивнул Андрей. – В спа. Заодно заскочу в кассу, куплю тебе билет.Он говорил с таким давлением, словно действительно выпроваживал меня, видеть больше не желал, завуалировано кричал, чтобы проваливала.– Вы меня очень выручите, дядя, – выдавила я из себя, выудила руку из-под тетиной ладони и вернулась в комнату.А чего я, собственно, ждала? Что он начнет отговаривать меня? Устроит истерику? Признается во всем тете? Скажет, что любит только меня? Наша история могла закончиться хэппи эндом, только будучи сценарием индийского кино!Снова запершись в комнате, я схватилась за голову и стала расхаживать из стороны в сторону.Дышать было тяжело. Легкие будто превратились в камни. В голове звоном повторялись его слова. Воспоминания его взгляда резали больнее ножа.Он должен был понимать, что я уйду навсегда. Обратной дороги не будет. Я не дам ему третьего шанса.– Боже, – тяжело вздохнула я, кинувшись к сумочке, – о чем я думаю? Какой третий шанс? Он женат! На моей тете!Вынула документы и рванула обратно на террасу. Положила паспорт перед Андреем, шлепнувшись в кресло и подвинув себе тарелку с завтраком. Надо было подкрепиться. Хватит морить себя голодом из-за этого подонка.– На ближайший рейс, полагаю? – Этим вопросом он окончательно и бесповоротно воздвиг между нами стену.– Дорогой, – сделала ему замечание тетя, слегка нахмурившись.– Лина, ты же слышала, у Валерии дела. Не хочешь же ты, чтобы из-за нас она упустила интересный вариант недвижимости?Он взял мой паспорт, встал из-за стола и, склонившись к жене, поцеловал ее в висок. При этом не отрывая взгляда от меня. Демонстрируя мне свою власть над нами обеими. Подлец!– Доедай, любовь моя. Жду тебя в машине.Она погладила его по руке, расплывшись в счастливой улыбке.– Жаль, Лерочка, что ты вдруг решила уехать, – вздохнула тетя, когда Андрей ушел. – Я хотела показать тебе другую жизнь.– У меня все складывается отлично, – произнесла я. – Не волнуйся.– Да, теперь я вижу, что ты в полном порядке. Хотя, если честно, я очень встревожилась, когда ты попросила денег. Ночами не спала. Не потому что я пожадничала, не подумай ничего дурного, – расслабленно хихикнула она. – Просто вообразила себе всякого. Юная красавица, оставшаяся без родных, одна, посреди большого города… Я боялась, что ты во что-то ввяжешься. Андрей успокаивал меня, а я места себе не находила.С ума сойти! Я о таком даже не догадывалась. Тетя и словом не обмолвилась, когда мы с ней разговаривали по телефону.– Но ты приехала и убедила меня, что у тебя есть голова на плечах. – Она обвела меня грустным взглядом, отодвинулась от стола и встала. – Ладно, я побежала. Завтракай, не спеши. Если передумаешь, дай знать. Я все же надеюсь, что ты отложишь свое возвращение домой.Проводив ее глазами, я отложила вилку и уставилась в никуда.Сколько прошло времени между моей просьбой к тете занять денег и началом Игры? Пять-семь дней? Я уже толком не помнила. Но если она капала своему мужу на мозги, а он дорожил ею, то запросто мог тайно отправиться к племяннице и выяснить, в какое дерьмо та сунула голову!Вот почему на первой Игре он никого не выбрал. Он ждал меня.Вот почему его желания были странными. Он не собирался втягивать меня в сексуальные игры.Вот почему он пытался держать дистанцию. Он не хотел изменять, обманывать, разбивать сердца.Он просто любил жену.Я услышала, как взревел двигатель заведенного кабриолета. Повернула голову в сторону звука и отчаянно пробормотала:– Что же ты наделал, Тринадцатый?