Глава 22

Главные герои вот-вот должны были поцеловаться, когда раздался дверной звонок. Сто тысяч раз просила Рустама взять с тумбочки дубликат ключей, но он наотрез отказывался посягать на честь моей двери и ее замочной скважины. Шутник! Заставлял меня не только отвлекаться от сериала, но и вытаскивать свою неповоротливую тушку из удобного кресла и тащить ее в коридор.– Ты испортил самый романтичный момент, – проворчала я, открывая ему дверь.Он скинул ботинки и понес в кухню два огромных пакета с продуктами. Из них потянулся запах свежей выпечки, копченой рыбы и бананов. Все, как я любила. Вернее, мой капризный пузожитель.Гладя живот, я прошла вслед за Рустамом, который уже забивал мой холодильник продуктами.– Ты молчалив, – заметила я, заглядывая в пакет и облизываясь при виде банки сгущенки.– Я сейчас такую девчонку встретил! – выдохнул он с горящими глазами, выуживая эту банку из пакета.Я успела перехватить ее и отправить на шкаф.– Ты не говорила, что в вашем супермаркете работает сногсшибательная кассирша! – сказал он мне то ли шуткой, то ли претензией.Взяв из ящика консервированный нож, я принялась вертеть его на банке, глотая слюнки.– Дай сюда, пока не порезалась.Пришлось повиноваться, достать ложку и усесться за стол в ожидании лакомства.– Ты как кошка, – засмеялся Рустам, поставив передо мной открытую банку. – Блюдце? Вазочку?Я зачерпнула полную ложку сгущенки и отправила в рот, мотая головой и мыча от протеста и удовольствия. Буквально закатила глаза от самого сумасшедшего вкуса на свете. Сладкая, тягучая, насыщенная. В жизни не ела сгущенки обалденней.– Ты вообще меня слышишь? – поинтересовался Рустам. – Я тебе так-то рассказываю, что собираюсь жениться.– Бананчик ополосни, – попросила я, указывая на пакет с фруктами и овощами.– Бананчик? – с улыбкой покивал он. – Тебе его завернуть в копченый лосось? Или так проглотишь?– Не ехидничай.Я снова набила рот сгущенкой. И почему раньше я ее особо не ела? Она же намного вкуснее конфет и тортиков!Рустам помыл банан и взялся за нож, чтобы почистить и порезать.– Не-не-не, так давай! – потребовала я, забрала банан, сняла половину кожуры и обмакнула кончик в сгущенку.– Перчику? – засмеялся Рустам и вернулся к разгрузке пакетов и своему рассказу. – Короче! Она просто богиня! Глазища огромные, грудь… – Глянул на мою «троечку» и решил не акцентировать внимание на пятом размере предмета своего обожания. – Как грудь, – закончил мысль.– Вика, – промямлила я, жуя. – Ее зовут Вика. Она недавно тут появилась. Все на нее западают.– Но она же не всем дает свой номер? – Рустам на секунду замер с банкой горошка и кукурузы в руках.– А тебе дала?Отставив их, он вытащил чек из заднего кармана джинсов, развернул и показал написанный маркером ряд циферок. Я пригляделась к позициям, чуть сощурилась и спросила:– Сколько-сколько ты потратил?– Нисколько, – нахмурился он, убирая чек обратно. – Вика, говоришь? Виктория. Шикарное имя.– Чем ты ее взял? – хмыкнула я, вовсе не ревнуя его. Наоборот, я была бы рада, если бы у него наконец появилась постоянная девушка. Достали стервы, которым он нужен только ради покатушек на лошадях. – Как обычно, предложил оседлать жеребца? Блин, оказывается, это так пошло звучит… – задумалась я и навернула еще ложку сгущенки, закусывая бананом.– Ты меня обижаешь.– Констатирую факт. Ты слишком хороший. Вот тобой и пользуются.– Кто бы говорил! – Он закрыл холодильник и сел напротив меня. – Так и не написала ему?– Куда? На деревню дедушке? У меня нет его номера, нет адреса, ничего нет.– Захотела бы – давно бы нашла, – фыркнул он недовольно.Все эти месяцы Рустам только и делал, что уговаривал меня сообщить Андрею Туманцеву о моей беременности. Но я не решилась сделать это тогда и уже не решусь никогда.Да, я плохо спала. Да, я много о нем думала. Но с тетиных похорон прошло семь месяцев, а он до сих пор не спросил, почему я не приехала. Я даже не выразила ему соболезнования. Пережила это горе в одиночку и заставила его скорбеть без поддержки. Я не забывала, что это он бросил меня. И не собиралась навязываться. Мне было, чем заняться.Я провалила экзамен по вождению, вместо машины купила детскую, окончила краткосрочные курсы и стала заниматься таргетированной рекламой в соцсетях, постепенно наращивая клиентскую базу, продолжила учебу в универе, даже не думая об академическом, и берегла своего малыша, чтобы рос крепеньким и сильным во всех смыслах. На Андрея Туманцева у меня попросту не было времени. Наигралась. Сыта по горло.– Рустам, – вздохнула я, готовая тысячный раз повторить ему одно и то же, но в этот момент мой живот вдруг напрягся. Словно его чем-то туго-туго перетянули.– Что с тобой? – не менее напрягся Рустам.– Не знаю, – ответила я растерянно. – Какое-то странное ощущение.– Схватки?– Да ну брось! – усмехнулась я, снова ныряя в банку. – До родов еще десять дней. У меня билет на субботу.– Ну знаешь, меня мама в машине «скорой» родила. Мне как-то ее календарик был до лампочки.Я проглотила еще сгущенки и почувствовала новый спазм. Отложила ложку и, поджав губы, посмотрела на мобильник. У меня еще никогда не было подобных ощущений. Но разве так начинаются схватки? А где же воды? Адская боль до криков? Полуобморочное состояние?– Позвони, – поддакнул Рустам, подвигая мне мобильник.Глянула на часы. Было шесть. Не так уж поздно. Однажды я звонила своей акушерке в одиннадцать. Она всегда была со мной мила.Ответив после третьего гудка, она меня внимательно выслушала и спокойно сказала:– Так, Валерия, не паникуй. Рустам рядом?Он всегда был рядом. Даже на УЗИ со мной ходил.Я кивнула, но в ответ получила тишину. Поняла, что меня не слышно, и ответила:– Да, рядом.– Отлично. Дай его мне.Я нахмурилась, передавая ему телефон. Он испуганно вздернул брови. Будто ему сейчас будут давать инструкцию, как принимать роды. А у меня живот снова скрутило. Пришлось обнять его обеими руками и поморщиться.Слушая, что ему говорит мой врач, Рустам все сильнее бледнел и вытягивался в струну, а когда она закончила, отложил телефон и сообщил:– Лер, у тебя схватки. Только без паники. Дыши расслабленно.– Как ты? Ртом? – нервно усмехнулась я.Уголки его губ слегка приподнялись.– Доктор сейчас не в городе. В клинику, куда ты записана, мы долететь не успеем. Поэтому рожать будешь тут.– На кухне под столом? – сглотнула я.– А? Нет-нет! – опомнился он. – Она сейчас позвонит в местный перинатальный центр. Там работает какой-то крутой акушер-гинеколог, от которого она в восторге. Сказала, даже если у него выходной, она его за уши вытянет принять у тебя роды. Так что берем тревожный чемоданчик и едем. Нас там встретят.– В твоем голосе столько паники, что у меня не получается дышать расслабленно, – выдавила я, чувствуя, что утяжеление живота становится менее безобидным. – Бери этот гребаный тревожный чемоданчик. – Я зажмурилась от стянувшей мышцы живота боли.– А где этот чемоданчик? – Рустам подскочил со стула.– В детской у кроватки, – ответила я и стиснула зубы.– Пять сек! – Он рванул в комнату и крикнул оттуда: – Лер, тут нет никаких чемоданов! Только какая-то сумка со шмотками и подгузниками!– Это он и есть! – ответила я, вытаскивая себя из кухни и не зная, то ли злиться на него, то ли смеяться от его растерянности.– Какой дурак назвал гору пеленок тревожным чемоданчиком? – пыхтел Рустам, вылетая в коридор. – Лер, ты зачем встала?– А что, вместе со стулом в роддом ехать?Он взял меня под руку, помог обуться, накинул плащ поверх моего домашнего плюшевого костюма и нахлобучил берет.– Ты в нем похожа на мою бабулю, ей-богу, – умудрился подшутить.Я оскалила зубы, возвращая его к теме нашей поездки:– Мы «скорую» вызовем или попутку ловить будем?– Ну что ты! Я же на коне прискакал, – обуваясь, засмеялся Рустам. – Лер, мы тебя теряем. У меня вообще-то тачка. – Пикнул автобрелоком, напоминая, что это именно он купил машину, от которой я отказалась в последний момент. – Твоя докторша сказала, что так будет быстрее, чем ждать «скорую».– Лишь бы еще и надежнее, а то я боюсь родить от страха.– Очень смешно.Не выпуская меня из своих объятий, он вывел меня из дома, усадил на заднее сиденье, дал себе минуту выдохнуть для успокоения души и тела и сел за руль.Как бы мне хотелось, чтобы в этот самый лучший день на его месте был Андрей. От сожаления слезы наворачивались. Может, я сама виновата, что так все вышло. Может, наоборот, права. По крайней мере, во мне еще теплилась надежда, что мы с ребенком можем оказаться нужны Андрею. А если бы он отвернулся от нас, зная о беременности, сейчас было бы еще больнее.Рустам был аккуратен на дороге и каждые полминуты спрашивал, как я, отчего схватки становились еще более ощутимыми.– Лучше молчи, – просила я, выдыхая и поглаживая скованный спазмом живот.– Воды не отходят?– Не волнуйся, твоя машина не корабль, а мой плодный пузырь не море. Не утонем.– Докторша сказала, так бывает.– Я в курсе, – почти рыча, ответила я.В перинатальном центре обо мне уже были предупреждены. Зарегистрировали меня быстро, усадили в коляску и повезли к лифту, поинтересовавшись, будет ли мой молодой человек присутствовать на родах.Мы с Рустамом переглянулись, и он замер перед раздвинувшимися дверями.– Извините, но я пас, – честно сказал он.Впрочем, я никогда и не просила его присутствовать на родах. Это даже не оговаривалось!– Я подожду тут, – добавил он, указывая на кофейный автомат. – Не торопись. Удачи.Двери задвинулись, санитарка нажала на цифру «3», а сопровождающая меня медсестра с доброжелательной улыбкой оповестила:– Доктор, который будет принимать у вас роды, прибудет с минуты на минуту. А пока мы поможем вам подготовиться.– А акушер что, мужчина?– Да. Вас разве не предупредили? Профессионал своего дела. Долгие годы практиковал в Европе. Работает в нашем центре всего три месяца, но успел принять десятки самых сложных родов.Я протяжно выдохнула через рот, погладила напрягшийся живот и попыталась смириться с мыслью, что ночка будет «веселой». Особенно после слов:– Вам не о чем волноваться. Вы в надежных руках доктора Туманцева.