3.3
– Прошу, – Кедровский указал мне на одно из двух кресел, что стояли напротив его стола.
– Скажи, Кедровский, тебя вообще здороваться учили когда-нибудь? – процедила я, бросая на него гневный взгляд. Я уселась в кресло, наблюдая за тем, как Макс обходит свой стол и изящно усаживается за него.
– Во-первых, я теперь твой начальник – и ты, Воробьева, давай-ка меняй свой тон, – сказал он грубо. – Во-вторых, ты мне должна, помнишь? Так что в твоих интересах, чтобы эти будущие полтора месяца прошли в максимально комфортной для нас с тобой атмосфере. А здороваться учили. Так что вот тебе: здравствуй, Воробьева, пора тебе начинать слушать о своих обязанностях.
– Нравится подчинять, да? – гадко ухмыльнулась я, уже на пределе гнева. – Этим здесь обычно занимаешься?
Я чуть качнула головой в сторону двух зеленых кожаных диванов.
Максим устало выдохнул, положил ладони на лицо, слегка потер глаза, и, откинувшись на спинку кресла, снова посмотрел на меня.
– Скажи, Воробьева, ты совсем дура? – спокойно спросил он. – Или у вас там, в МГУ, ещё всё-таки не только по названию умные бывают?
– Да пошел ты к черту, Кедровский.
– В общем, так. Если не прекратишь выёживаться, я прямо сейчас позвоню твоему отцу…
Я вскочила с кресла и мгновенно оказалась у стола Максима, прямо напротив него. Уткнув руки в столешницу, я испепеляла его взглядом, и все равно, как бы мне этого не хотелось, успевала отмечать на заднем дворе сознание то, каким он красивым был в этом своем темном костюме, в белой рубашке, галстуке. Как красиво было его смуглое лицо с высокими скулами, широким, таким мужским подбородком, густыми, почти прямыми бровями. Вот блин, а… Хорош гад, но я спуску за это не дам.
– Если ты ещё хоть раз посмеешь побеспокоить моего отца…
Кедровский поджал губы. Моя истеричность на него никак не действовала, и я вдруг почувствовала себя сумасшедшей истеричкой. Вообще, получается, что так оно и было, если трезво судить о ситуации.
– Послушай, Вера, – внезапно по имени ко мне обратился Кедровский. Это заставило меня охладить свой пыл и вскинуть брови. – Если ты считаешь, что я жажду работать с тобой – ты очень сильно ошибаешься. Я бы всё на свете отдал только, чтобы ты здесь вообще не появлялась, вот уж честно. У меня пик по сделкам в следующие полтора месяца. И все эти сделки с чертовыми французами и с документами на французском. Мне реально нужен человек с твоими знаниями и опытом, чтобы все прошло, как можно лучше и прибыльнее. Нанимать его за отдельные деньги – это будет дорого, даже для меня. Особенно после сорванной сделки, которая имела для моей компании веское значение. Так что да, ты моя должница, поэтому тебе тридцать процентов с твоей работы. И да, я это использую, поэтому полтора месяца тебе придется отработать, как бы нам обоим не было тошно от этого. Но давай-ка мы уже оба с тобой с этим смиримся, и как-нибудь перетерпим этот период.
Я плюхнулась обратно в кресло, остыв от всех своих эмоций. Надоело быть дурой. В конце концов, Макс прав. Теперь я злилась уже на себя. По двум причинам. Первая – очевидна, я вела себя, как ненормальная, а вторая… Мне до боли неприятно было, что я была так неприятна Кедровскому, чего греха таить. Не хотелось сейчас признаваться себе в этом, но правда остается правдой.
– Я слушаю тебя.
– Главным образом, с тебя переводы всей документации по сделкам на данный период, синхронный перевод для меня с выездами на мероприятия, мелкие секретарские поручения и некоторая работа, как моего личного помощника – кое-что по бронированию, назначению времени сделок, оформлению документов или звонков и прочее в этом духе.