3.2

Я не помню, сколько прошло времени. Я, по-прежнему не разувшись и не раздевшись, лежала в прихожей на плитке, которая красивым кусочком отделяла грязную зону прихожей от коридора, как и вся остальная квартира, кроме санузлов и кухни, выложенного дубовым паркетом. Мама любила паркет. И любила натуральные материалы. До сих пор помню, с каким вниманием она относилась к ремонту в нашей квартире….

Брякнул телефон. Кто-то написал в ВотСапп. Я поняла, что меня и так уже размазало дальше некуда, и я должна взять себя в руки. Поднявшись на ноги, я наконец-то разулась и сняла верхнюю одежду. Я направилась в ванную комнату и, быстро приведя себя в порядок, вернулась в прихожую. Моя рука скользнула в рюкзачок, и я вытянула оттуда свой смартфон.

Сердце пропустило удар, и в животе что-то неприятно сжалось. Сообщение от Макса Кедровского.

«Жду тебя завтра в офисе к десяти утра. Без опозданий и отмазок. Новый пропуск уже заказан, не забудь паспорт».

Я раздраженно кинула телефон на тумбу рядом с книгой Гёте.

– Здороваться, интересно, не учили?  – буркнула я.

Даже не собираясь отвечать на сообщение, я направилась на кухню – хотелось выпить крепкого кофе. Завтра меня уж точно ждёт сложный день. Слёз уже не осталось, но таблетки надо будет принять – иначе будет невыносимо всё это вытерпеть. Впрочем, куда уже хуже?..

Я подошла к зеркальным дверям БЦ. Сколько помню компанию Кедровского, они всегда здесь сидели. Макс обожал этот БЦ, но я вполне разделяла его чувства – это и правда был один из самых приятных местных бизнес-центров. А на моей любимой Белорусской их хватало. Здесь мы с Кедровским тоже совпадали – Макс обожал Белорусскую, и я тоже очень любила этот район. Тут я проходила свою практику, здесь, у Тверской-Ямской, находилось моё любимое Подворье Сергия и Германа Валаамских, куда я не раз приезжала, тут вообще было много всего, что было мне дорого.

Бизнес-центр, конечно, впечатлял. Та ещё стекляшка. Внутри все сверкало чистотой и порядком. Охрана, пропускной режим, ресепшн, большая гардеробная, две дорогущие кофейни. Ну, как обычно.

Я поднялась на десятый этаж. Прошла по широкому коридору мимо стеклянных стен, либо закрытых жалюзи, либо просто матовых. Все здесь сияло, крича, что этот БЦ действительно высокого класса.

Я знала, где находился нужный мне кабинет, поэтому сразу же направилась туда.

Он был почти такой же, как и остальные, с матовыми стеклянными стенами и дверью, на которой красовалась табличка, отливающая холодным металлическим блеском.

«Кедровский Максим Сергеевич, генеральный директор компании "Мельхиорикс"».

Прикусила губу от жгучего желания достать где-нибудь маркер и подписать «… и полный дурак». Я как раз занесла кулак для того, чтобы постучать в дверь, ужасаясь собственному волнению и страху, что тугими змеями зашелестели внутри, как дверь передо мной уже распахнулась.

Я вздрогнула от неожиданности, и уставилась на красивое лицо Кедровского, который сощурив каре-зеленые, чуть приподнял бровь, оглядывая меня сверху вниз.

– Опаздываешь, Воробьёва, – просто сказал он. – Проходи.

Он приоткрыл дверь, веля жестом заходить в его кабинет. Я прошла, уже начиная злиться. Кабинет у Кедровского был внушительным, просторным. Много картотечной мебели, шкафчики со стеклянными дверцами – и все в таком чистоте и порядке. Каждый документик к документику. Цветные корешки новеньких папок-регистраторов, не то что у нас в университете – все какие-то древние журналы и поношенные папки почти с советских времен. Два больших окна с жалюзи – вид на город, в основном на крыши домов и кусочки дорог и улиц, потому что высокий этаж.

Кондиционер, кулер, два маленьких кожаных диванчика, на которых Кедровский, без сомнения, пока не начал встречаться с Дианой, а может и после, периодически драл своих секретарш или других своих фанаток. Между диванами низкий журнальный столик из стекла с двумя глянцевыми журналами по бизнесу и белоснежной чашкой на блюдце с недопитым в ней кофе. Две кадки с высокими фикусами по углам кабинета, возле одного из фикусов небольшой аквариум и, конечно же, внушительный рабочий стол с навороченным компьютером и самой разной канцелярией в полном составе. Никакого бардака здесь не наблюдалось вообще ни в одном уголке. Как будто этот кабинет существовал лишь для журнальных фотосессий.