6.1

Я услышала чьи-то тихие шаги. Кто-то подошел ко мне и мягко опустился на ковер рядом.

– Вер… – Я услышала тихий голос Алёны. – Вер… Прости меня, а. Я не хотела тебя так расстраивать… Прости, пожалуйста…

Я всхлипнула, подняла лицо, затем протерла очки, что держала в руках, и надела их. Совершенно с растерянным лицом Алёнка сидела напротив меня. Веснушки на ее бледном лице словно потускнели. А в этой одежде, Алёнка была одета в худи и джинсы, и с ее короткой стрижкой, в сумерках девочку можно было бы запросто принять за мальчишку, если бы не переливчатые изящные сережки-гвоздики с бриллиантами в ушах.

– Всё нормально, – сказала я, вздыхая и откидывая голову на стену. – Не переживай. Ты самая маленькая из всех причин для моих слез.

– Все равно прости, – сказала Алена тихо, она отвела взгляд и потерла запястье со спортивными детскими часами. – Я ужасно себя вела…

– Всё хорошо, Алён. – Улыбнулась я. – Я прощаю.

Девочка подняла на меня взгляд и улыбнулась.

– Спасибо… Меня просто так всё бесит в последнее время… Поэтому… Я такая вот… И правда, как Диана. – Алёна покривила ртом. – Вот только она мне совсем не сестра, поэтому, пожалуйста, не говори, что мы похожи.

– Как это не сестра? – удивленно спросила я, приподнимая брови.

– Три года назад моя мама второй раз вышла замуж, – удрученно сказала Алёна. – Диана – дочь её нового мужа. Такая же невыносимая, как и её папаша…

Я сочувственно улыбнулась, глядя на девочку. Та почесала щёку и развела руками, глядя на меня, мол, всё вот так.

– А папа твой где, Алёнка? – спросила я тихо.

– Папа в Америке, – ответила девочка, тяжело вздохнув. – Я так хочу к нему уехать... Так жду этого. И он меня очень ждет. Мы с ним каждый день по скайпу разговариваем. Но отчим никак не хочет меня отпускать, мама просит его, говорит, что с тетей поеду… Но тот рогом упирается… А без его денег – мы вообще никакие. У папы деньги есть, но отчим пресекает все попытки брать у него какие-либо средства. Козел, короче, этот Захар Ильич. Терпеть его не могу. Свинья…

Губы у Алёнки задрожали, но на слёзы она себе право не дала. Я хотела поддержать её, но не успела сказать и слова.

– Вер… А где твои родители? – вдруг тихо спросила девочка.

Я тяжело вздохнула. Приподняла очки и потерла переносицу.

– Мой папа сейчас в больнице… – Мой голос мгновенно дрогнул, и в горле снова что-то заскреблось. – Он был ранен в перестрелке, довольно сильно ранен. Но он уже почти поправился, через две-три недели его уже точно должны выписать…

Я почему-то вдруг подумала, что не хочу уезжать. Что это будет непросто оставить всё, и уехать далеко-далеко, скорее всего, во Францию, пусть и горячо любимую мной, к папиной сестре. В любом случае, раньше у меня таких мыслей даже не возникало. Нет-нет, конечно же, я уеду вместе с папой. Иначе я рискую потерять его. Я посмотрела на Аленку. Та словно побледнела, лицо её вытянулось от ошеломления. Теперь девочка молча смотрела на меня своими огромными голубыми глазищами.

– Ого… Я… Мне так жаль, – только и смогла прошептать она, моргнув. Кажется, Аленка совсем растерялась. – А мама твоя где?...

Стоп-вопрос, кажется, да? Но вполне ожидаемый. Алёнке-то откуда знать всю эту историю? Сдерживать свои слёзы было как-то слишком непросто. Сердце и так рвалось на куски, а в горле стоял ком. Я молчала, но лишь некоторое время.

– Мама умерла, Алён, – хрипло сказала я. – Погибла в автомобильной аварии пять лет назад.

Алёна совершенно по-детски прижала руку ко рту. Я вдруг увидела, что глаза её заблестели. Попытка сдержать слезы не удалась. Она вытерла их рукавом и спросила:

– Можно я тебя обниму?

Я улыбнулась и протянула к ней руки.

– Конечно, можно, котёнок.

Алёнка подползла ко мне и крепко сжала в объятиях.

– Ты прости меня, Вер, – бормотала она. – Ты за всё прости. За все, что я тебе наговорила и за поведение моё…

– Всё хорошо, не расстраивайся, – сказала я, похлопав её по спине. Аленка уселась рядом со мной и положила голову мне на плечо.

– Вер, а ты… Ты когда уедешь, может, если вдруг вернешься на денечек, напишешь мне как-нибудь? Мама наверняка разрешит мне встретиться с тобой.

– Конечно, напишу, – сказала я, взъерошив Алёнкину чёлку. – Пойдем с тобой сходим в кафе-мороженое.

Аленка подняла голову, глядя на меня горящими глазами.

– Ура! Я обожаю кафе-мороженое!

– Вот и отлично, – сказала я, улыбаясь. Аленка снова положила мне голову на плечо.

– А ты не будешь скучать по Москве? И по друзьям? По дому?

– Не знаю, Алён, – тихо сказала я. – Буду, наверное. Наверное, даже очень сильно. Но мы не можем не уехать с папой. У нас нет другого выхода…

– Если у вас проблемы, может, стоит у Макса помощи попросить? Он Дианку уже столько раз из такой дряни вытаскивал, а эта дура вообще мастер вляпаться куда-нибудь… Макс... Он ведь может помочь!

Я фыркнула.

– Да пошёл он к чёрту, этот Макс. Козёл, – выругалась я с обидой, но тут же прикрыла рот рукой и скосила взгляд на Алёну. – Ты за мной не повторяй. Это я так на эмоциях ругаюсь…

– Ой, да ладно, – фыркнула уже Алёнка. Она помолчала немного. – Слушай, а… вы с ним на ножах, что ли? Ну, с Кедровским…

Я повела свободным плечом, чуть сжав губы.

– Ох, Алёнка…Это такой сложный вопрос… – Вздохнула я, беря себя в руки и успокаиваясь. Я подумала о Максиме – нет, у нас, вроде, сложились вполне хорошие отношения, но иногда у кого-то крышу сносит, это уж точно. – Даже не знаю, если честно, как тебе на него ответить…. Не на ножах, конечно. Но иногда он ведет себя, как идиот. А у меня нет ресурса, чтобы терпеть его выходки. Поэтому и выходит…Иногда, что мы… Ну… Сцепляемся с ним. Я, конечно, тоже не всегда адекватно себя веду… В общем, зайка, давай не будем об этом. Это такая сложная тема. Про наши взаимоотношения с Кедровским можно книгу, наверное, написать.

– Женился бы он лучше на тебе, а не Диане, – сказала Алёнка, вздыхая.

У меня аж лицо вытянулось, но сердце, признаться, знатно заколотилось при этих Алёнкиных словах. Я нервно посмеялась.

– Ох, нет, моя милая, – ответила я, целуя Аленку в макушку. – Диана подойдет ему, куда больше, чем я. Давай-ка мы с тобой лучше пойдем, закончим с уроками, а то сейчас Кедровский уже должен вернуться, а я не очень хочу с ним пересекаться.