7.4

Следующая неделя прошла в диком темпе самых основных сделок – пик пришелся чуть раньше, чем мы ожидали. Наверное, в кабинете Кедровского за всю неделю я провела больше времени, чем за своим рабочим компьютером. Это всё из-за французов. Мы решили согласовывать всё у нас в офисе или лишь один раз выбрались в одно из ближайших кафе – на самую последнюю и короткую вылазку. Бизнес-ланч закончился заключением сделки с компромиссными условиями, а главное – устраивающими нас по обоюдным фронтам.

Я, наверное, за последние годы впервые так много переводила и так много говорила по-французски. И, честно говоря, я даже успела устать от этого. Прямо отпуска захотелось!

В субботу вечером в БЦ в зале для мероприятий уже стояла наша бронь – близилась вечеринка по поводу завершения всех сделок. Французы покидали нас, и Макс не мог не отметить удачно заключенные сделки и проводы наших нынешних партнеров хотя бы небольшим фуршетом.

На фуршет, конечно же, надо было явиться, как подобает – платье, туфли и прочие хорошо знакомые мне атрибуты, необходимые для аналогичных мероприятий. Уже привычными жестами, с некоторой тоской, и даже улыбкой, вспоминая своё прошлое, как буквально с совершеннолетия приходилось с родителями выезжать на мероприятия и учиться всему этому, я записалась в салон красоты на укладку, маникюр и ещё парочку процедур.

В преддверии вечера я достала свое любимое вечернее платье – едва прикрывающие плечи рукава, довольно глубокий, но всё же вполне целомудренный вырез, юбка в пол с высоким разрезом. И, конечно, мои туфли с ремнем на щиколотке – всё как я люблю. Осталось найти свой клатч, и порядок.

В день фуршета, как ни странно я была уже в полной готовности, ничего не потеряла и не проспала, но попала в такую жуткую пробку на такси, что всё равно опоздала, хоть и не намного.

Расплатившись с водителем, я вышла из такси возле нашего БЦ и поспешила к стеклянным дверям.

В холле я сразу остановилась возле высокого зеркала и улыбнулась. Мои волосы были убраны в элегантную прическу, маникюр, хоть и, по-прежнему неброский, но приятный, был обновлен и радовал меня, как и, в целом, весь мой образ. Я поднялась на лифте на третий этаж, вошла в зал и огляделась. В конференц-зале царила некоторая полутьма, но красивые однотонные гирлянды и софиты создавали достаточно света, чтобы атмосфера была приятной, даже праздничной и настраивала на лад вечеринки. Несколько длинных столов тянулись по стенам, укрытые хрустящими белыми скатертями и сервированные самыми интересными и дорогими закусками для вечернего фуршета. Гостей было не так много, но и не так мало, как я ожидала. Немного повременив, я направилась к небольшой освещенной площадке. Собственно, сейчас именно возле этой площадки все и собрались, слушая Макса Кедровского, одетого в шикарный светло-серый костюм и, конечно, как всегда всего уложенного, ухоженного, прекрасного-распрекрасного. Макс вещал формальные благодарности, говорил о приятных впечатлениях, оставшихся от проведенной работы и радости по поводу заключенной сделки. Я мельком огляделась, выискивая официанта с бокалами шампанского, но тот как будто бы исчез, хотя вроде бы только что был тут.

Когда я вновь посмотрела на Кедровского, он как раз перевел взгляд на меня. В свое удовольствие, я заметила, как он слегка запнулся, и глаза его чуть расширились от удивления. Ну да, тут мышь-серая-очкастая-мгушная вдруг приоделась, как тут не удивиться.

Кедровский закончил речь спустя минуту. Все поаплодировали и разбежались по залу вкушать яства, пить и наслаждаться жизнью под не особо ценный трёп. Впрочем, люди отдыхали, и пусть. Я сама сюда пришла больше для этого, нежели для чего-то ещё. Поймав наконец-то взглядом белокурого официанта в белой рубашке и выглаженной жилетке, держащего поднос, на котором высились бокалы с игристым, я было сделала два шага по направлении к нему тут же уткнулась в Кедровского.