10.4

– Это всё из-за этой перестрелки? – спросил Макс. – Вы из-за этого уезжаете?

Он выдохнул, откинулся на спинку кресла. Под его скулами заходили желваки. Он прикрыл глаза, и слегка потер пальцами веки.

 – Не совсем, – честно ответила я. – Вернее, не только из-за этого… То, что случилось с папой стало последней каплей. Но всё, что было до этого – смерть мамы и…То, что случилось потом. Ты знаешь…

Я отвела взгляд. Наткнулась на глухую стену в своих мыслях, я всегда её возводила, когда вспоминала о том самом эпизоде, который стал вторым звеном, связавшим нас с Кедровским. С Кедровским, с которым мы уже так давно зная друг друга, шли параллельными путями в разных мирах и периодически пересекались. Первым звеном стала гибель наших матерей. Вторым – тот случай с Артуром Лебедевым-младшим.

– Ты про Лебедева? – хрипло спросил Максим, хмурясь ещё сильнее. Он смотрел на меня с сочувствием, с какой-то необъятной тоской.

Я кивнула.

Меня снова потихоньку начало выбрасывать в тот страшный вечер, но каждый раз я одергивала себя, не давая возможности пережить всё это снова в моих мыслях. Когда-то Лебедев и Кедровский были лучшими друзьями. После того, что произошло, от их дружбы не осталось ничего, и остаться не могло. От Лебедева отвернулись, но как-то сквозь пальцы. Была бы на моем месте другая, из их тусовки, может, и отвернулись бы по-настоящему. Я им была по барабану. И то, что произошло, по сути, тоже. Но не для Максима. Тогда я поняла, что Кедровский на самом деле совсем не такой человек, каким его видят те, кто с ним живет бок о бок в их «золотом» мире.

– Вер. Ведь есть что-то ещё. – Кедровский был серьёзен до невозможности. И красив, как не знаю кто вообще – аж в груди сводило. – Вы что, и правда хотите всё бросить и уехать? Мне сложно в это поверить, даже если это и не моё дело, но Василий Альбертович всегда до невозможности любил свою страну, свой дом, Москву… Как и Наталья.

Я вздохнула. Постучала пальцем по запястью, прикусила губу. Ох, как мне больно. Как больно… И что это Макс заладил? И без того мука – сил нет, но почему вдруг его это так тронуло?

– Нет, конечно, – ответила я, так и сяк передвигая в руках конверт с приглашением. – Но нам надо уехать. Мы бы не хотели. Это правда. Мы оба с папой любим всё, что нас окружает, наш дом, страну, Москву. И мама любила. Но… Макс, умоляю, не спрашивай меня, я всё равно не скажу …. Есть причина, по которой мы должны будем уехать отсюда. Вот и всё.

Кедровский сверлил меня взглядом. На его красивом лице я не могла прочитать не единой эмоции – ничего вообще. Только некоторую тоску и усталость в каре-зеленых глазах.

Максим отвлекся на телефон, прозвонивший уже хорошо знакомой мне мелодией, затем нахмурился, раздраженно отбросив телефон к монитору.

Я прикрыла глаза и всё же решилась спросить.

– Что случилось у вас с Дианой?

Кедровский кинул на меня быстрый взгляд и несколько грустно усмехнулся.

– Уже весь офис трещит, да? – Макс потер лицо ладонями, и посмотрел на меня. – Мы расстались. Ну, вернее, я её бросил.

Я вскинула брови и, не зная, что сказать, пожала плечами.

– Мм…Ясно…

– Можешь порадоваться за меня, – совершенно искренне улыбнулся Максим. – Я уже давно думал об этом. Вот наконец-то свершилось.

– О… – только и сказала я. – Тогда прими мои поздравления. Даже не знаю, насколько ужасно это звучит по отношению к Диане. Почему-то… мне кажется, что она не была этому рада.

– Так и есть, – ответил Макс. – Устроила скандал и разгром в моей квартире. Впрочем, слилась довольно быстро. И, если уж честно, давно я себя так хорошо не чувствовал.

«Видать, и правда в конец его достала, – ошеломленно подумала я. – Из женской солидарности искренне ей сочувствую, ну, а если думать в целом, то поделом».