11.1

Мы некоторое время помолчали. Макс смотрел куда-то в одну точку, погруженный в свои мысли, я же ждала чего-то… Сама не знаю чего. Заметив сообщение от Нади в ВотСаппе, я нахмурилась и провела пальцем по сенсорному экрану.

«Вер, я сегодня свободна если что. Пиши, когда освободишься – пересечемся. Лучше на Чистых». Я тут же отписала Наде, что Кедровский уже отпустил меня, и что я смогу с ней встретиться через два часа. Но для начала надо было закончить оставшиеся дела.

– Макс, я могу идти? – спросила я, поднимая взгляд на Кедровского. Тот, будто бы вспомнив вообще, что я сижу в его кабинете, перевел на меня взгляд и кивнул.

– Да, конечно.

– Тогда до встречи на мероприятии? – поднимаясь с кресла, спросила я. Тот кивнул.

Я развернулась и направилась к двери.

– Вера, – снова позвал меня Максим, когда я уже была готова выйти из кабинета. Я обернулась. – Ты уверена, что вы всё решили? Я ведь могу попробовать помочь.

Максим смотрел на меня, сверля серьезным взглядом. Моё сердце рвалось, и мне хотелось плакать. Резало так, что руки дрожали. Черт возьми, Кедровский, зачем же ты сейчас вдруг проникаешься ко мне такой отзывчивостью? Что с тобой, Макс? А со мной что?...

– Ты не сможешь, Максим, – ответила, не скрывая тоски. – Ничего не выйдет.

– Почему ты так уверена в этом? – спросил он, мне показалось, что почти в отчаянии. Мне, наверное, кажется, или просто мое больное воображение себя развлекает.

Я приоткрыла дверь, собираясь побыстрее выскользнуть в коридор. Внутри меня всё сдавило каменной глыбой, и я едва держалась. Держалась, но на самом краю – мне хотелось упасть, уткнуться лицом в ковёр и реветь. Сердце рвалось в клочья. Что я могла ответить ему? Что?

– Потому что Гёте написал "Фауста", – сказала я тихо. – Вот почему. Всего доброго, Максим. И до встречи...

Я развернулась и вышла из кабинета, закрыв за собой дверь. Говорить нам всё равно было больше не о чем. В отделе кадров были уже готовы к расчёту со мной, поэтому всё прошло как никогда быстро и в доброжелательной обстановке. Получив расчёт, я прошла в наш зал, подошла к своему рабочему месту и несколько торопливо собрала свои немногочисленные пожитки. Проверила все несколько раз, в том числе и компьютер, затем направилась в коридор. 

Все уже были вовсю заняты своей работой, поэтому я ограничилась лишь тем, что скинула в рабочий чат прощальное сообщение с вежливыми благодарностями и добрыми пожеланиями. Мне ответило несколько человек, особо тепло отозвались те, с кем я успела познакомиться получше. После – я вышла из чата, навсегда распрощавшись со своим аккаунтом.

Несмотря ни на что, из здания БЦ я вышла ощущая себя хорошо. Долг был почти отдан, за мной оставалось только одно мероприятие, и мне было безумно хорошо от того, что всю неделю не придется просиживать в офисе. Мне и правда нужно было отдохнуть, набраться сил, подумать. И, конечно… Вдоволь окунуться в свои страдания. Надо было прожить это как-то. Хотя бы попробовать.

Больше всего, конечно, я была рада, что мне не придется всю неделю мучиться от боли, находясь рядом с Кедровским. И это было главной причиной моей радости – ибо сердце мое болело так, как никогда. Я уже не была влюблена, и понимала это весьма отчётливо. Я любила его. И эта любовь меня терзала так, что мне хотелось выть.

Я решила не ехать на такси. На улице стояла чудесная погода. Мне хотело петь и плакать – это было абсолютно сумасшедшее состояние молодой женщины, утонувшей в безответной и невозможно сладкой любви, которое только можно было представить. Я наслаждалась весенними запахами города, яркими красками афиш, редкой зеленью, блеском чистых машин, играющими лучами солнца на стеклах офисов и в окнах жилых домов. Я любила всё. Я любила всё, но сердце моё разрывалось на миллиарды клочков, и эта боль была почти невыносима.