17.3

Чувствовала я себя просто отвратительно. Утро прекрасным солнечным светом радовало, расцветая за окном в летней городской зелени, но я едва-едва могла этим наслаждаться – меня слегка, но всё же знобило, горло болело и как-то неприятно то ли подташнивало, то ли просто есть не хотелось. В общем, всё как всегда. И когда я успела простудиться?

Мы с Максом вернулись две недели назад. За эти две недели Надька с Гюго, которые с радостью приняли предложение Максима работать на него, как раз помогли закончить все мои дела с переездом. Теперь квартира моих родителей пустовала – папа перевез свои вещи во Францию, мои теперь были у Макса, а квартира… Ну, пока надо было решить, что делать с ней дальше – наверное, сдавать?

Я вздохнула и поморщилась, ощущая неприятную колкость озноба, проходящую по телу. Ну как так, а?

Вчера было воскресенье, мы ездили с друзьями в ресторан в Европейском и, наверное, вечерняя прогулка по набережной дала вот такой вот результат. Но ведь вчера было так тепло! Как я могла умудриться заболеть?

Я стояла на кухне, одевшись в свой любимый плюшевый костюм, и задумчиво кусала губы. Макс собирался в офис, и я как раз хотела его проводить.

– Вера, обязательно позвони мне через пару часиков – сообщи о самочувствии. Я всё-таки считаю, что может стоит показаться врачу, – обнимая меня и целуя в скулу, сказал Максим. Он уже стоял возле двери, собираясь выходить.

– Макс, тридцать семь и один – это слишком мелкий повод для медицинского обследования. Просто я слегка простудилась… Не беспокойся.

– Я люблю тебя, – Макс улыбнулся, коснувшись моих губ поцелуем. – До вечера.

Я улыбнулась, так хорошо ощущая аромат дорогого одеколона и кофе. Кедровский был весь такой прекрасный в своем деловом костюме, с укладкой, в безупречных часах. Он был таким, каким я его раньше видела только тогда, когда приходила к нему в офис на работу. Теперь же он был моим мужем. Я прикрыла глаза, и сердце мое затрепетало от счастливого осознания этого.

Макс ушел, а я вернулась на кухню, собираясь заварить себе мятного чая. Чувствовала я себя всё ещё не очень, поэтому, пока чай заваривался, я снова померила температуру – тридцать семь и три.

– Ну, вообще, – скидывая свое абсолютно отвратительное состояние на простуду, протянула я. Отложив градусник, я направилась в спальню, чтобы достать свой теплый кардиган и хорошенько укутаться в него.

Чувствовала я себя ужасно ещё и потому, что меня поташнивало, и как-то, несмотря на то, что я никак не могла припомнить чего же это я могла такого неправильного съесть, тошнота усиливалась.

Кусая губы, я подхватила смартфон, когда мне позвонила Надя.

– Вера, привет! – защебетала она в трубку. – Слушай, Макс попросил заехать к вам, забрать папку с какими-то бумагами по сделке с канадцами… Он забыл сегодня утром. Я зайду? Откроешь?

– А… Да? – растерянно спросила я, потерев лоб. – Забыл… Да, конечно, заходи. Я тебе сейчас найду её. Привет, Надь…

– Что-то у тебя голос какой-то невеселый, – спросила Надя несколько обеспокоенно. – Что-то случилось?

– Нет-нет, я просто что-то чувствую себя не очень…

– Да ты что, Вера! Может, врача? У тебя температура? Макс знает?

– Знает, Надь, ты только не говори ему ничего – он и так переживает. Температура просто смешная… Скорее всего, я просто отравилась чем-то… Меня что-то тошнит так.

– Так, я уже у лифта. Давай открывай, будем разбираться сейчас.

Надя подошла к двери, и я открыла ей, приветствуя. Улыбнулась, увидев её такую деловую, явно довольную новой работой, в сером костюме и аккуратно убранными каштановыми волосами. Надя держала в руках портфель и явно преобладала в весьма хорошем настроении. Я хотела было пригласить ей пройти, как вдруг почувствовала, что всё, меня скрутило под горло, и мне остается только бежать, и быстрее, пока не стало поздно!