19.2

Я сидел в гостиной в полной темноте, глядя на светящийся экран моего смартфона. Я звонил уже второй раз, но отец не брал трубку. Меня всё быстрее охватывало мрачное состояние беспробудной, липкой тоски, но я даже не пытался бороться с ней.

Что ж, я знал, что с моим отцом шутки плохи, но сам решил рискнуть. Однако я не думал, что всё зайдет так далеко. И тем более, что это коснётся Веры. Надо же, а ведь он пошёл самым прямым путём, через все болевые к самому сердцу – просто забрал мою Веру и всё. Мог ли я знать, что такое может произойти? Господи… Мне даже было страшно представить, на что он мог пойти, чтобы, как он выражался, показать мне своё место. На себя мне было плевать. Я боялся за Веру, и боялся за нашего ребёнка.

Интересно, отец знает, что Вера беременна? А если знает, то что? Впервые в жизни мне было по-настоящему страшно. До холода, до дрожи.

Я закрыл глаза и устало надавил пальцами на веки. Метаться в панике смысла не было. Если отец и хотел увезти Веру, то мог увезти её куда угодно, и пока он не выйдет на связь, надеяться мне было не на что.

Вот так вот он стянул все разорванные цепи в один короткий поводок – выждал время, дал нам успокоиться, отпустить всё, а потом просто пришёл и забрал её. И кто знает, что ему могло прийти в голову… Нет, я, конечно, надеялся, что до такого днища, как калечить, насиловать и прочее, он не дойдёт, как и до убийства.

Но в голову всё равно лезли самые разные мысли. Я сжал телефон в руке и в третий раз попробовал позвонить. Два гудка, трубку сняли. Моё сердце замерло, я даже перестал дышать.

– Добрый вечер, Максим.

– Где Вера? – сквозь зубы процедил я, сжимая трубку с такой силой, что она едва не затрещала в моих пальцах.

– Вера здесь, со мной, – ответил отец спокойно. – Можешь не волноваться, с ней всё в порядке.

Я закрыл глаза на несколько мгновений и тихо, протяжно выдохнул. Меня едва не повело от облегчения. Я был уверен, что отец говорил правду.

– Где вы? – спросил я холодно. – Я хочу забрать её.

– Конечно, ты её заберёшь, – сказал отец. – Но тебе придется подождать.

Гнев снова всколыхнулся внутри меня едким пламенем.

– С какой стати?

– Утром я позвоню тебе, и скажу, где мы. Приедешь, поговорим, – просто сказал отец. – Во-первых, уже поздно – нестись куда-то на ночь глядя после всего тебе не стоит, во-вторых, Вера всё равно уже отдыхает, а в-третьих, у тебя будет целая ночь, чтобы немного пораскинуть мозгами над нашим последним разговором, твоим, скажем, неблагодарным отношением ко мне и остальным. Уверен, что ты скучаешь по жене, и будь спокоен – она по тебе тоже, но до завтра можешь даже не пытаться искать встречи с нами.

«Я ненавижу тебя», – хотел сказать я, но осекся. Не стоит. Пока Вера у него, лучше не стоит кидать таких слов. Кто знает, что ему может прийти в голову.

– Жду твоего звонка завтра утром, – процедил я, принимая его условия. Я знал, что он хотел от меня только этого чертового подчинения. Сейчас же у меня не было выбора – приходилось играть по его правилам.

– Замечательно, – ответил отец. – Я позвоню. Доброй ночи.

Он сбросил звонок, я же швырнул телефон на диван и закрыл лицо руками. Подонок. Как просто ему всегда было заставить меня ненавидеть его. Как просто… Одним щелчком. И он всегда считал, что так он демонстрирует мне то, каким должен быть я – стальным, несгибаемым.

Но я не буду. Он не знает, какой я. И ещё не знает, к чему может привести весь этот его концерт. В конце концов, самое первое, в чём он ошибается, так это в том, что я боюсь его. Его сумасбродства, его поступков – да, возможно. Но не его.