Глава 7

“Бесшовный Олег Владимирович” гласила табличка, закрепленная рядом с дверью, ведущей в кабинет главврача.

- Однако, какая говорящая фамилия, - невольно усмехнулся Никита и постучал в дверь. Сразу же прозвучало:

- Входите!

Главврачом оказался седовласый мужчина лет шестидесяти пяти. Обычное лицо, решительный и твердый взгляд карих глаз.

- Слушаю! - Олег Владимирович оторвался от бумаг.

- Здравствуйте, Олег Владимирович. Меня зовут Никита Витальевич Беркут. Я к Вам по вопросу усыновления мальчика, от которого отказались вчера, - не стал ходить кругами Никита. - Я знаю, что на него написан отказ, и хочу его усыновить. Мы с женой хотим, - поправился.

Говорить о том, что он пока еще не женат, Никита не стал, решив сначала пообщаться с Олегом Владимировичем.

Главврач откинулся в кресле и внимательно посмотрел на мужчину, вошедшего в его кабинет. Олег Бесшовный на своем веку повидал уже многих усыновителей. Были те, кто усыновлял родственников - внуков, племянников или совсем уж дальнюю родню. Но главное, родных.

Были и такие, как этот - самоуверен, далеко не беден и совсем еще не стар, чтоб своих детей иметь, тем не менее вот, усыновляет. Значит, есть проблема, связанная со здоровьем. И неважно, у кого из двух в семейной паре.

Но этот мужчина выделялся из всех, с кем Олега сводила судьба и должность. Было что-то цепляющее во взгляде этого Беркута. Что-то, заставляющее думать, будто он знает о тебе намного больше, чем все остальные. Создавалось впечатление, будто он видит тебя насквозь, вернее нет, не насквозь, но как-то иначе.

Странное чувство. Притягивающее и одновременно пугающее.

- Присаживайтесь, Никита Витальевич, - главврач кивнул на стул, стоящий у его стола. Дождался, пока Никита опустится на него, и только потом уточнил:

- А Вы хотите именно этого ребенка усыновить?

- Да, именно его, - Никита произнес это твердо, ни секунды не колеблясь и глядя ему в глаза. Нет, в самую душу.

“Черт! Совсем крыша едет с этой болезнью Светушки!” - ругнулся на себя Бесшовный.

Никита же, увидев, что врач отчего-то стушевался, задал встречный вопрос:

- Олег Владимирович, а почему Вас это удивляет? Что не так с этим мальчиком?

- Да нет, с ним всё так, - врач замялся, - но дело в том, что на него уже есть заявка от другой семейной пары.

- Заявка? Именно на него? Почему? - Никита скептически усмехнулся. - Разве он какой-то особенный?

“Нет, Богдан, конечно, особенный! Но только для меня”, - добавил мысленно.

- Понимаете, есть семейные пары, которые хотят усыновить только мальчика и непременно с темными волосами. Кому-то нужна девочка и только со светлыми волосами, - начал было говорить Олег Владимирович, но был перебит Никитой:

- То есть всем этим усыновителям ребенок нужен, но вместе с тем очень важен еще и его окрас? Как у щенка? Вы сейчас серьёзно?

Олег Владимирович тяжело вздохнул и принялся объяснять:

- Напрасно Вы, Никита Витальевич, так свысока об этом говорите. Люди имеют право хотеть сына или дочь. И имеют право желать, чтобы усыновленный ребенок, по сути, абсолютно неродной им по крови, был бы максимально на них похож. Очень часто, точнее, почти всегда, люди скрывают то, что ребенок ими усыновлен. Поверьте, у всех свои, и очень веские, на то причины. Уверен, что и у вас с женой они именно такие же, так?

Врач помолчал, давая Никите возможность ответить или хотя бы кивнуть. Не дождался и продолжил говорить:

- И что-то мне сейчас подсказывает, что не просто так именно этого, - Бесшовный выделил интонацией указательное местоимение, - мальчика вы с женой хотите усыновить. В противном случае вы бы пошли в дом малютки и выбрали бы ребенка там. К сожалению, у нас много детей, от которых отказались родители. Так что это Вы мне объясните, почему Вы хотите усыновить именно этого мальчика?

Врач замолчал. Молчал и Никита. Но каждый из них молчал по-разному: врач ждал ответа, а молодой мужчина, сидящий сейчас напротив него, словно бы что-то пытался рассмотреть или увидеть.

Никита всматривался в Бесшовного несколько секунд, отчего у пожилого и опытного доктора по спине побежал холодок. Спустя эти несколько долгих секунд Беркут едва заметно кивнул каким-то своим мыслям, моргнул, отчего неприятное ощущение сканирующего взгляда словно бы пропало, и решился:

- Олег Владимирович, как Вы относитесь к вещим снам? Понимаю то, КАК звучит мой вопрос, но, прежде чем Вы на него ответите, позвольте, я расскажу?

- А позволю! - согласился легко. - Чаю или кофе хотите?

- Чай, если можно. Черный, крепкий, без сахара, - Никита устало откинулся на спинку стула, на котором сидел, и потер лоб, то самое место, где его коснулся во сне ангел.

Врач легко встал со своего места, подошел к столику в углу и щелкнул кнопкой на электрочайнике. Разлил по большим кружкам заварку из заварочного чайника, долил кипятка и вернулся к столу. Поставил одну кружку перед Никитой, пояснив:

- Грешен, сам люблю хороший черный чай. Только перед Вашим приходом заварил.

Никита отхлебнул первый глоток и одобрительно кивнул:

- Благодарю.

Врач не торопил, он уже понял, что этот молодой мужчина совсем не прост. И дело было не в том, как он был одет и как держался. Нет. Была у этого мужчины странная энергетика. Модное слово, но ему, врачу с сорокалетним стажем, это было очень хорошо заметно. Да и вот, опять же, этот сканирующий взгляд, после которого хотелось передернуть плечами даже ему, много чего повидавшему за долгую врачебную практику. Так что да, в вещие сны он, Бесшовный Олег Владимирович, точно верил.

Никита сделал еще пару жадных глотков крепкого чая и заговорил. И начал он свой рассказ со своего самого первого сна о старшем брате.

- Я не так давно вижу эти сны, на данный момент чуть больше двух лет. Пришло само, внезапно и почти всегда о жизни брата, - пояснил закончив.

Бесшовный как раз сегодня утром встречался с Андреем Беркутом, так что да, сам видел всю ту “красоту” на лице мужчины.

- Обо мне самом сны всегда были неясными и как будто недоговоренными. Думаю, знаете, ну или слышали, что такие “странные”, ну или, если хотите, “одаренные”, как я, - Никита невесело усмехнулся, - не могут видеть свое будущее. Вот и я не видел. До прошлой ночи.

Он рассказывал свой сон, а Олег Владимирович слушал, всматривался в мужчину, сидящего напротив, и вдруг понял, что именно в нем цепляло: этот мужчина ЗНАЛ больше, чем мог рассказать.

И Никита подтвердил догадку Олега:

- Я не всё могу рассказать. Знаете, мне как будто не дают. Точно знаю, что вижу во сне больше, а потом, просыпаясь, рассказываю и понимаю, что не все помню. Потом, спустя примерно полгода после всего случившегося с братом, я стал видеть ауры людей. Не всегда и не у всех. И опять мне как будто позволяют это у кого-то увидеть, а у кого-то нет. В ведении бизнеса помогает, а вот в жизни не всегда, - Никита усмехнулся, а потом посмотрел на Олега и спросил:

- Хотите знать, вижу ли я Вашу?

- Хочу.

- Светло-голубая, в оттенок к серому, с двумя огоньками. Вы не святой, Вам приходилось и приходится делать то, что претит Вашему внутреннему “Я”. Вот как раз серый оттенок цвета об этом и говорит, - ответил, не глядя на Олега.

- Ваша правда, - Олег усмехнулся. - Никита, я услышал Вас. Со своей стороны могу обещать, что постараюсь помочь Вам. Но не всё в моих силах, как Вы понимаете. Вот необходимый пакет документов, который должен у вас с женой быть.

Бесшовный, молча и при этом слишком пристально глядя ему в глаза, протянул папку.

И сам взгляд пожилого врача, и его выразительное молчание несколько озадачивали. Никита открыл папку и понял причину столь пристального взгляда - в ней были собраны документы семейной пары, по всей видимости, той самой, которая и хотела усыновить Богдана.

Врач не имел права ему их показывать, мог бы и просто дать список необходимых бумаг, но почему-то решил показать.

Никита просмотрел все документы и справки, закрыл папку и вернул её врачу, ответил, глядя тому в глаза:

- Благодарю за помощь!