Глава 56

— Ты рехнулся?! — закричала я и бросилась к разбитому в хлам аппарату. Первому подарку Ромы. Там столько наших фотографий. У меня даже в разлуке рука не поднималась их удалять, а тут… Их больше нет!

— Что ты наделал?! Что ты натворил?!

— Забудь про это дерьмо, — с рыком в голосе сказал он и сильной рукой оттолкнул от места, где я мысленно, как питомца, хоронила свой телефон. Я отлетела к учебному столу и больно ударилась копчиком.

— Это ты дерьмо! Псих!

Я бы еще много хотела ему высказать, расцарапать пропитую рожу ногтями до крови, но не успела. Он резким движением поднял меня и встряхнул, как тряпичную куклу.

— Оставь меня! Отвали!

— Рехнулась ты! У тебя есть все! Все! Чтобы стать великой балериной. Ты умеешь покорять с первого взгляда. Ты великолепна, неподражаема!

И еще много эпитетов, которые слушать мне было не интересно. Он мне был не интересен. Попыталась стряхнуть его руки с себя, но тщетно.

— А ты променяла все на член?! На бабло и телефон?! — кивнул он на стену. — Ты должна работать, пахать, приносить радость людям! А ты продалась за любовь докторишки!

— Да! Да! Да! Ты прав! Что же ты от меня хочешь! — уже реву на разрыв, сотрясаясь всем телом, понимая, что все мечты, которые я когда-то лелеяла, иссохли, как цветы. Вместо освежающей воды тренировок и внутренней энергии я поливала их трудностями жизни. И в какой-то момент любовь Ромы стала важнее выступления на сцене, а позже накормить Лелю и вылечить мать стало главнее учебы в Академии. Когда-то я мечтала стать великой, теперь я мечтаю просто знать, что все живы, здоровы и что Рома больше мне не изменит. Да и правильно. Что такое карьера балерины? Пшик по сравнению с той любовью и одержимостью, что есть между мной и Ромой. С тем счастьем, что я ощущаю от улыбки матери и сестры.

— Поехали в Лондон, — вдруг страстно шепчет Олег, вытягивая меня из плена собственного сознания.

Что?

Посмотрела в черные глаза и задохнулась от той силы чувств, что там обитала. Она пугала и затягивала, а мысль о международной карьере лишь подогревала интерес.

— О чем ты?

— Лондон, — стал мять мои плечи Олег, стараясь прижать к себе ближе. — Поехали. Там Диксон. Он от тебя в восторге. Готов предоставить место в Лондонской Академии искусств, место в театре, сделать тебя главной примой. Он восхищен!

Да, все это красиво, вот только от его сладковатого запаха изо рта уже тошнит, а пухлые губы вызывают лишь рвотные рефлексы. Ладонями сдерживала его пыл, упираясь в грудь. В какой-то момент, когда его губы таки добрались до моей щеки, собралась с силами и оттолкнула.

Сразу к двери. Заперто.

— Аня.

— А ты-то тут при чем? Зачем мне ты? — не оборачиваясь, спросила я, дергая ручку и стуча в дверь, чувствуя, как внутренности связывает узел страха. Я слабее. Ну почему я всегда слабее мужчин?

— Потому что только я смогу направить тебя в нужное русло, — уже подойдя слишком близко, ответил на вопрос Олег и коснулся рукой плеча в водолазке.

Только даже через ткань мне казалось, что мерзкое щупальце присосалось к коже. Резко зашипела, не хуже змеи. И со всей дури ударила его по руке!

— Не трогай меня! Не прикасайся!

У мужчин рефлексы порой срабатывают слишком быстро. Только понять у женщин вовремя не получается. А иначе как объяснить, что я не успеваю увернуться от оплеухи, что толкает меня к двери.

— Аня… Я же люблю тебя, — кажется, он и сам своей реакции испугался.

— Скотина. Стоит только Роме узнать, и он тебя скальпелем на ленты порежет, — угрожала, держась за горящую от удара щеку. — Вырежет сердце и отдаст более полезному человеку!

Наверное, зря я заговорила при влюбленном мужчине о сопернике. Во взгляде Олега тут же пропадает вся вина, а черты лица сразу становятся острее.

— Твой Рома никто! Он вырвет твой талант с корнем и растопчет! — закричал он и схватил меня в плен рук и, подняв наверх, резко опустил. От удара об пол, покрытый линолеумом, из груди с визгом выбило весь воздух, и сделать глоток я даже не успела.

Олег навалился сверху и смял мои губы слюнявым поцелуем.

Его руки по-хозяйски шарили по моему телу, стараясь стянуть водолазку и расстегнуть узкие джинсы.

Отпихивая его, я слушала, какой он понимающий, какой любящий. Выла и с отвращением ощущала, как его член тычется в меня сквозь одежду.

— Помогите! — крикнула я, когда он, так и не сумев расстегнуть джинсы, стал вылизывать шею и задирать синюю водолазку.

— Сейчас, сейчас, — шептал он, елозя по мне и пытаясь стянуть джинсы. — Сейчас тебе станет хорошо.

А я вдруг успокоилась. Узкие штаны, даже натянутые с трудом, надежно защищали мою честь от посягательств этого человека. Этого животного.

Когда его руки до боли сжали оголившуюся грудь, я заверещала и тут же снова ощутила его язык во рту.

С каким-то извращенным желанием причинить боль я укусила его.

Олег взвыл раненым зверем и отпрянул, держась за рот, из которого капала кровь.

Получил?

Тут же рванула к двери, чувствуя уже не страх, а нервное возбуждение. Хочет насилия? Получит.

Стоило ему ко мне приблизиться, я тут же пнула его ногой с каблуком прямо в пах.

Я не для того снова стала счастливой, чтобы быть изнасилованной. Я могу за себя постоять!

Хотела уже снова крикнуть о помощи, как вдруг дверь с треском открылась.

— Рома, — облегченно выдохнула я, когда, весь взмыленный, любимый появился на пороге с целым отрядом людей в форме за спиной.

Рома как будто выдохнул из себя воздух и тут же прижал меня к себе, отодвигая в сторону и давая шанс парням взять воющего от боли Афанасьева.

Так ему и надо.

— Так и знал, что ты справишься сама, — шепнул мне в волосы Рома. Я только внутренне хмыкнула. Уж не знаю, как он догадался, но, судя по бешено бьющемуся сердцу, он явно не медлил, пытаясь меня спасти.

— Ты видел мои джинсы? — вдруг усмехнулась я, чувствуя, как внутри из всех щелей лезет веселье. Все хорошо. Я в безопасности. — Мимо них ни один насильник бы не пролез.

Рома фыркнул и обещал показать, как легко они при желании снимаются.

И я радовалась, что все окончилось хорошо. Радовалась и совсем забыла о словах Олега про Лондон и международную карьеру.

Забыла. Забыла. И мое вновь появившееся желание покорить сцену запрятала в такие закоулки сознания, что ни один сыщик не найдет. Сыщик не найдет, а вот я сама легко.

Нашла. Только через три дня, мучаясь от желания узнать, а правду ли сказал Олег. Или это просто замануха в его силки. А вдруг меня и правда ждет Диксон и его Академия искусств?

Может быть, я бы и забыла об этом, но Рома не приближался к моему телу и на пушечный выстрел, хотя я и сказала, что Олег не успел ничего сделать. Даже затронуть душевное равновесие.

Рома все равно дал мне время прийти в себя.

Вот только оно не пошло на пользу, и в одну из ночей, пока Рома спал, я тихонько пробралась к ноутбуку и нашла в интернете Академию искусств в Лондоне и страницу этого светловолосого Диксона. Он набирал таланты по всему миру и делал их знаменитыми.

Холодок прошел по коже, когда я представила, что могла бы стать одной из них. Я могла бы учиться в лучшей школе балета в мире, а вскоре и покорить его. Я могла бы… Мама здорова и теперь может заботиться о Леле, только вот…

Свет на кухне резко вспыхнул, и я от испуга даже пискнула, когда в окне отразилась напряженная фигура Ромы в одних боксерах. Я и сама была лишь в трусиках.

— Я просто посмотрела, — тут же стала оправдываться я, закрывая ноутбук, и невольно вспоминая, как любимый относится к моему искусству. Настолько плохо, что однажды ставил ультиматум.

— Это ничего не значит, — на выдохе снова сказала я и, подлетев к Роме, взяла его напряженное лицо в руки. В его глазах был немой укор, и я стала целовать их, прося прощения за свои нелепые мечты.

Он важен. Только он.

— Это ничего не значит. Мне это не нужно. Я люблю тебя. Рома, не молчи. Прошу тебя, не молчи.

— Когда мы только познакомились, — вдруг заговорил он совершенно холодным тоном и, взяв за плечи, посмотрел в лицо, опрокидывая меня в пучину отчаяния от пустоты, что я увидела в его глазах. — Ты говорила, что никогда не врешь.

— Это…

— Может быть, пора перестать врать себе? Признаться себе, чего тебе хочется на самом деле.

— Рома…

Его руки погладили мои плечи, вверх-вниз, заставляя тело наполниться истомой, а губы — невольно издать стон.

— Хочу тебя, — вдруг сказал он и, наклонившись, провел языком по губам, заставляя шагать назад. От этой незатейливой ласки и его настойчивости внизу живота сладко потянуло, а сердце застучало со скоростью мазурки.

— Рома, я люблю тебя. Люблю… — шептала я, обрисовывая сухие мышцы его рук и расчесывая руками волосы, притягивая к себе ближе этого сложного, непостижимого человека.

Он посадил меня на барную стойку, убрал ноутбук в сторону. Раздвинув мои ноги как можно шире, он вклинился между ними и, отодвинув ткань трусиков, прижался губами к женственной сердцевине, порождая внутри настоящую бурю эмоций и чувств.

Он ласкал меня языком все быстрее, словно торопился довести до оргазма. И тело, жаждущее разрядки уже много дней, взорвалось яркой вспышкой удовольствия. Я кричала, сжимая его голову бедрами, оттягивая волосы и двигая бедрами в такт его языку, которым он слизывал соки.

Настойчиво и даже грубо поцеловав меня, он дал мне ощутить мой собственный вкус. Рома долго смаковал мой рот, языком вылизывая внутреннюю шелковистость, не давая даже опомниться после взрыва и вынуждая чувствовать новые волны возбуждения.

И пока я приходила в себя, он одним слитным движением толкнулся внутрь, поднимая и держа меня на весу.

Я прыгала на его члене, стараясь по требованию не закрывать глаз. Но резкие движения его бедер, большой член внутри, заполняющий все тесное пространство, и леденистые глаза, которыми он выжигал мою сущность, быстро подвели к новому краю нирваны.

Я выгнулась дугой, прикрывая глаза. Издала гортанный низкий стон, дрожа всем телом, чувствуя, как и сам Рома падает за мной в эту пропасть наслаждения. Его член окаменел и тут же исторг обжигающее семя, заполняя лоно.

Все закончилось внезапно. Только что Рома был во мне, а вдруг я чувствую лишь прохладу и влагу, стекающую между ног. Колени дрожат, и я удерживаюсь за столешницу рукой, чтобы не упасть. Открываю глаза и даже жмурюсь от яркого света.

Что происходит?

Рома отходит к холодильнику и, возвращаясь, кладет на стол какую-то пачку документов, венчая это новеньким телефоном последней модели.

— Пока там только два номера. Мой и Диксона.

— Что?

— Для меня будет слишком жирно иметь в женах мировую звезду.

— Рома! Что ты несешь?

Удовольствие, только что перенесенное, превратилось в насмешку.

— Тебя ждут в Лондонской Академии. Если откроешь ноут снова, увидишь себя в списках. Тебя ждет сцена. Не стоит тратить жизнь только на простого докторишку.

— Это сказала не я! — вскричала, прекрасно помня, что он по счастливой случайности слышал весь разговор, поэтому и приехал так быстро. А еще захватил с собой офицеров из наркоконтроля, потому что Олег давно употреблял и распространял запрещенные препараты.

— Рома, я так не думаю! — не веря своим глазам, вскричала я, когда он стал собираться. И даже вытащил заготовленную сумку.

— Мы не расстаемся, — строго сказал он, постоянно посматривая на мое обнаженное дрожащее тело. — Просто я даю тебе шанс сделать правильный выбор и исполнить свою мечту.

— А как же мы? А как же наша свадьба?

— Отложим, — пожал он плечами и прошел в коридор. — Билет у тебя на шестое сентября. Как раз успеешь со всеми попрощаться. Позвонишь, как приедешь в Лондон, я постараюсь вырваться через месяц.

— А как же мы! — снова закричала я, сотрясаясь в рыданиях. — Я же люблю тебя! Люблю, понимаешь! Мы не должны расставаться!

— Мы не расстаемся, — терпеливо повторил Рома, — Мы откладываем. Я не хочу быть причиной твоего несчастья и разочарования в жизни. Нельзя ради зыбких отношений, в которых нет доверия, отказываться от мечты. За своих девчонок не беспокойся. Они ведь теперь и моя семья.

— Куда ты идешь?! — уже на грани ультразвука крикнула я и бросилась ему в ноги. Унижаюсь, пусть. Но я не могу вот так его отпустить. Не так!

— Аня, — невольно усмехнулся он и, подняв, отнес на кровать. — Мне в больницу надо.

Видела, что не врет, но все равно спросила:

— Правда?

— Конечно… Слушай. Ты должна попробовать. Такой шанс упускать нельзя.

— И ты будешь ждать? Ты дашь мне шанс и стать известной балериной, и не потерять тебя?

— Меня ты никогда не потеряешь. Пока ты сама этого хочешь, я буду рядом.

Обреченность его голоса подсказывала, что он не верит, что так будет всегда.

— Я всегда буду этого хотеть, — твердо решила я.

— Вот и хорошо. А теперь спи. Я вернусь завтра вечером.

Радостная улыбка, с которой я закрывала глаза, не сходила с моих губ все то время, что я собиралась в поездку. Рома поддерживал меня на этом поприще и иногда ругал за невнимательность. Правда, почти не вмешиваясь и стараясь не попадаться на глаза. Хотя я все равно чувствовала его присутствие.

Когда все дела были переделаны и я была готова к поездке в аэропорт, выяснилось, что он со мной поехать не сможет. Поэтому прощание, до боли сладкое, проходило в коридоре квартиры. Слишком торопливо, чтобы насладиться им сполна. Как будто показали десерт, дали лизнуть и забрали.

После чего он ушел на работу, а я отправилась на такси в аэропорт. Отправилась, чтобы достигнуть мечты. Чтобы стать той, кем должна.