Глава 12. Игры для взрослых

Мне потребовалось несколько секунд, чтобы сориентироваться в пространстве и понять, кто я и где. Захотелось самодовольно ухмыльнуться, но я понимал, что этот жест может её отпугнуть.

Она смотрела на меня, как на божество и это не могло не волновать, правда еще больше пугало. Я не был готов к поклонению.

Ничего особенно ведь не произошло. Лишилась девственности. Сколько еще таких, как я будет в ее артистической жизни. Эта мысль болезненно кольнула иглой, но я затолкал ее, как можно дальше. Это просто секс, не стоит возводить его на уровень сакрального обряда.

Я дотянулся до влажных салфеток под аппаратом и, немного подумав, подтянул его к креслу.

Аня, чуть прикусив губу, взмахом свела ноги и стыдливо их сжала.

Я только хмыкнул. Женщина. Истинная. Только они могут все ночь поражать тебя изысками камасутры, а потом строить невинность и прикрывать грудь.

Я вытер белесые, быстро сохнущие капли с ее живота, груди. Все-таки и правда совершенная, особенно с моей спермой на соске. Провел другой салфеткой по промежности, собирая кровь и смазку. Только потом вытер себя, натянул штаны.

Включив аппарат узи, я достал гель.

— Что ты делаешь? — прошептала Аня с лукавой улыбкой, вздрогнув от прикосновения холодного геля к разгорячённой коже.

— Узи, разумеется. Я же должен проверить, хорошо ли сделал операцию, — усмехнулся я, вглядываясь в затянутые страстью глаза. Теперь в них была не только невинность, но и дикое желание. Мне понравилось, что она еще не остыла. Тело требовало продолжения.

Живот Ани дрожал, грудь часто вздымалась от того как нежно я размазываю гель по ее животу, от того как смотрю. Наверное сейчас она считаем меня очень нежным. Но я всего лишь плачу услугой за услугу. Неприятно признавать, но более тесного, влажно и одновременно горячего влагалища на моей практике не было. При этом не чувствовалось ни малейшего дискомфорта. Словно это вот все было самым правильным, как та операция, что я делал недавно. Странные ощущения. Неприятные надо сказать. Казалось на шее стягивается петля, а эта девочка стала моей ответственностью. Но ведь это не так?

— Ты замечательный. — вдруг заговорила она и тело напряглось. Этого я и боялся. — Хоть и хочешь казаться негодяем. Спас сегодня девочку, вчера спас медсестру, обезвредил психопата, стараешься позаботиться обо мне. Мне ужасно нравится быть здесь, с тобой. И да, я сегодня очень скучала по тебе.

Она говорила все это с предыханием, отдавая мне на милость своё маленькое, трепыхающееся сердце.

Я застыл, перевёл взгляд на экран, где не отображалось никаких образований, и отняв прибор от плоского живота, положил на место.

— И все же внешним чувствам не дано —

Ни всем пяти, ни каждому отдельно —

Уверить сердце бедное одно,

Что это рабство для него смертельно, — мой голос был чуть хрипловатым после секса, да и говорил я практически шепотом. Но в тишине темного помещения слова, казалось, прозвучали так громко, что, Аня на миг задохнулась.

— Что это?

— Шекспир.

— Я знаю, что это сонет шекспира! — воскликнула она и резко выпрямила спину. — Что ты хотел этим сказать?

— Мне кажется, Шекспир всегда довольно точно орудовал словом, — я внимательно посмотрел в её расширившиеся от удивления глаза, потом перевел взгляд на высокую грудь и резко встал. Сейчас возбуждение было лишним. — Поэтому ответ лежит на поверхности.

— Нет, ты объясни! — вскочив, она начала искать свои вещи. Прекрасная, обнаженная и обиженная.

Я наблюдал за её метаниями, как взрослый за истерикой ребенка. Насмешливо и беззлобно.

— Я не признавалась тебе в любви, я просто сказала, что всё твое бахвальство маска, а на самом деле…

— А на самом деле ты ни черта не знаешь, — начал я злиться и отвернулся к окну, чтобы не смотреть в расширившиеся от обиды глаза и слезы, мелькнувшие в их уголках.

Я не планировал обижать её, но признания, восхищение… Я не был к этому готов. Долго ли влюбится? Я не хотел этого, я просто хотел её.

— Что это было для тебя? Очередной трах. с очередной девкой?

— Я имел в виду, Аня, лишь то, что нужно понимать что именно сейчас произошло. У тебя своя жизнь, у меня своя. Это игра для взрослых. Да и правила не в твою пользу, потому что в итоге всё проигрываешь только ты, — я повернулся и облокотился на подоконник. Смотрел на неё внимательно, также и она не смела отвести глаз. — Мне жаль, Птичка, правда.

Я пыталась разобраться в собственных мыслях. Меня определённо расстраивало то, что я терзал это создание, мне действительно было искренне жаль, что по моей вине этот мотылёк подлетел так близко к лампе и застрял в её плафоне.

Но даже сейчас эгоизм брал надо мной верх. Она сама выбрала это направление, и отвечать за своё разбитое сердце тоже придется потом ей.

— Ты жалеешь? — хрипло спросила Аня и указала рукой на кресло. Моя давняя фантазия, трахнуться в нем. Но реальность превзошла все. — Об этом?

— В данный момент и о об этом тоже. Кажется, твоя неокрепшая психика была не готова к такому эмоционально-гормональному взрыву, — это было сказано добродушно, без желания обидеть или осадить, но твердо.

Из-за своих мыслей я и не заметил, как Аня уже оделась и стояла возле двери, желая сбежать от меня. При желании до её ярости, казалось, можно было дотронуться рукой, настолько накалился вокруг воздух в помещении.

— Пошёл ты к чёрту, Сладенький, серьёзно! — её громкий голос заставил меня посмотреть в её раскрасневшееся лицо внимательнее. Её агрессия казалась забавной, но смеяться над ней я не смел, вдруг её совсем сорвало бы с катушек?

— Я тебя не просила восхищаться мною, признаваться в любви, мог бы просто поцеловать меня в лобик, налить в уши чего-нибудь псевдо заботливого, и всё! Мой первый раз не был бы безвозвратно испорчен!

— Я просто говорю то, что думаю, только и всего. Я думал, мы с тобой оба за честность.

Она еще секунду стояла, не сводя с меня взгляда, а потом схватилась за ручку и рванула дверь на себя.

— Открой, выпусти меня отсюда! — воскликнула она.

Я прошел к ней через весь кабинет, натягивая рубаху. Хотел вставить ключ, как вдруг резко развернул Аню к себе и сжал в объятиях. И пусть она трепыхалась, но в моих руках у бабочки не было и шанса спастись.

Надо просто дать ей уйти, забыть всё это. Но разве я мог так просто отказаться от самого сладкого, что пробовал в своей жизни? Разве я мог дать ей уйти и быть счастливой? Без меня.

— Отпустите меня, Роман Алексеевич, — вырывалась она, стараясь убрать мои руки, но я тисками сжимал хрупкое тело.

— Прекрати уже дергаться и выслушай, — тихим настойчивым голосом я старался достучаться до наивного сердечка.

Она застонала, когда моя рука внезапно пролезла в штаны и нашла всё еще влажное лоно.

— Сволочь!

— Я и не отрицаю. И не надо думать обо мне лучше, чем есть. Ты меня хочешь. И это взаимно. Давай просто не будем создавать проблему на ровном месте. Будь взрослее.

— Взрослее? — цинично усмехнулась Аня, оттолкнув мою руку, но больше не вырываясь. Губы дрожали, готовые вот-вот издать гневный вопль. — Это таким как ты что ли? Трахаться и бросать?

— Я тебя не бросаю, я пытаюсь объяснить, что в этом акте нет ничего возвышенного: я не принц из сказки, а ты не принцесса. Мы люди. Животные, если хочешь. Нам понравилось трахаться. Давай не будет строить иллюзий.

— Воспитываешь меня? — прошипела она сквозь зубы и умудрилась вырваться из крепкого объятия. Отвернулась. — Открой эту чертову дверь или я закричу, и вся твоя хваленая карьера отправится к дьяволу!

Я смотрел на её спину. Она не поворачивалась лицом в страхе сорваться, да мне и не особо хотелось сейчас смотреть в её синие глаза. Аня умела ими очаровывать, а мне нужна была холодная голова, чтобы найти наиболее безболезненный выход из сложившегося конфликта.

Если к Ане придёт твёрдое осознание того, что эти отношения лишь временный и очень приятный промежуток в наших жизнях, то это резко упростит задачу. Если же нет, то всё придётся закончить чуть раньше, чем я планировал.

Боже, я же не совсем изверг.

— Ты не будешь кричать и выслушаешь, — проговорил я, подойдя вплотную. — У тебя есть мечты, как и у меня. Верно?

Аня после короткой паузы кивнула. Её растрепанные волосы сияли в серебристом свете, создавая коло вокруг головы. Красиво, но всё это сказка. А я говорил о реальности.

— Любовь, привязанность, чувства. Всё это мешает тому, что действительно важно в жизни. Но можно проводить вместе время, приятно и без обязательств.

— Без обязательств? — повернула Аня голову, и я встретился с ней взглядом в маленьком квадратном зеркале над раковиной. — То есть я сейчас могу пойти и переспать с Артуром? И тебя это никак не затронет?

Я прищурился и напрягся всем телом, вспоминая щегольского вида парня. Еще в тот момент, когда я увидел чужие губы, почти касающиеся моей Ани, я впервые ощутил желание не спасти жизнь, а забрать. Сама же мысль об их сексе вызывала ярую злость.

Я посмотрел на затылок Ани, на тонкую лебединую шею с нежной влажной кожей. Чувствовал терпкий аромат женственности, вкус которой даже поцелуи не смогли убрать и знал, что не смогу отказаться от этого.

Да и не хочу.

Пальцами я провел по дрожащей шее, собирая капельки пота, отчего девушка вздрогнула, сжала руки в кулаки и прошептал:

— Ты не будешь спать с Артуром. И вообще ни с кем, пока тебя трахаю я.

— Ах вот как? — обернулась она и рваным движением руки смахнула набежавшие слезы. В её глазах отражался бушующий океан, грозящий смести любой корабль, осмелившийся заплыть за буйки.

— Даже если я позволю тебе себя… трахать, то я тоже не потерплю других женщин рядом с тобой, — заявила она гордо. Смело, очень смело. — Понятно?

Я оскалил зубы. Как всё просто. Всё закончилось лучше, чем я предполагал. Она рассматривала сам вариант их простых отношений. А верность? Я спокойно пойду на этот шаг, если это даст возможность безраздельно владеть гибким телом Ани. Временно конечно.

— Договорились. Только ты. Ты не только позволишь, — прошептал я, руками обхватывая тонкие, как у птички плечи и вжимая в себя юное дрожащее тело, наслаждаясь её невольным подчинением. Каждое прикосновение к ней давало мне власть. Она не могла противиться. — Но и будешь умолять, как вчера, как сегодня.

Аня фыркнула, попыталась отвернуться, но даже не дернулась, когда я накрыл её губы в настойчивом, поглощающем сопротивление поцелуе.

— И сколько, — выдохнула она вопрос, когда я прервал влажный контакт губ и языков. — Сколько по-твоему должны продлиться такие отношения?

— Пока нам обоим это будет удобно, — пожал плечами я. — Завтра заберу тебя после выписки и покажу свою квартиру.

Аня нахмурилась, а потом смущенно смотрела, как я забираю из урны мусорный пакет и открываю дверь.

— Зачем? — спросила она.

— Хочу услышать, как ты кричишь, когда я в тебе, — произнес я вкрадчиво, коснувшись губами плеча и подтолкнул Аню в сторону коридора, где были палаты. — Сначала в душ, потом в палату.

Я проводил тонкую фигурку взглядом, надеясь, что за ночь она не накрутит в своей темной головке всякой ерунды, а потом отнес ключ от кабинета в сестринскую и выкинул пакет с уликами страсти.

Я уже спускался вниз по лестнице к стоянке, где стоял мой автомобиль, чтобы выспаться дома, как вдруг свет в коридоре мигнул.

Я напряженно застыл, нахмурился и оглянулся. Рядом никого не было, только больничные привычные уху звуки. Я пошел вперед, уже осторожнее ступая на каждую ступень, как вдруг услышал сверху женские голоса, а затем… визг.

Женский. Инстинктивно я рванул наверх, но тут же отпрянул. Мимо меня пролетело женское тело в форме лаборанта.

Быстрый взгляд наверх, чтобы заметить мелькнувшую белую форму, и я помчался через две ступеньки вниз.

Пока я проверял пульс, вызывал бригаду скорой помощи, а потом делал непрямой массаж сердца вкупе с искусственным дыханием, только одна мысль посетила меня.

Нихрена я сегодня не высплюсь. Снова.