Глава 5. Удар под дых

Утро. Солнечное, хмурое, после смены или отличного секса. Утро бывает разным и очень часто говорят, что оно не бывает добрым. И обычно я вполне согласен с этим пессимистичным утверждением, но не сегодня.

Ну, во первых я проснулся. А для человека, так часто видевшего смерть, это уже счастье.

Во-вторых сегодня я наконец попаду на тренировку. Работа в последнюю неделю была изматывающей, особенно после того, как кто-то сломал многомиллионный аппарат.

То, что это было сделано нарочно, по наитию Марины, сомнений не оставалось. Но с этим я буду разбираться позже, а пока…

Третье и самое главное. Аня.

Я уже начал жалеть о данном обещании не трахать никого, пока мы вместе. Оно давалось все труднее, когда счетчик передергиваний перевалил за двадцать, а Ленка Фролова не сводила меня взгляда всю тренировку, а потом и вовсе не заявилась в душ.

Она стояла напротив меня. Еще влажная после тренировки, с высокой грудью, плоским исполосованным мышцами животом и мускулистыми ногами, между которых я уже побывал не раз.

Её руки поднялись, вынуждая приподняться и груди, делая это спортивное тело еще соблазнительнее, а я блять, думаю об Ане.

Это уже патология, Сладенький.

— Извини Ленусик, кажется, сегодня тренировка высосала из меня все силы.

Зря я это сказал, потому что она тут же улыбнулась, проведя языком по губам. И если у Ани это движение меня возбуждало, то тут скорее забавляло.

— Хочешь, я всосу тебе силы обратно.

Я рассмеялся.

— Это даже звучит нелепо, а как ты это делать собралась?

Я выкрутил кран до конца, чтобы наконец помыться и уже через минуту вышел из душа, направляясь к шкафчику в тренерской.

Спортивное прошлое давало свои привилегии. Хотя я и не стал признанным чемпионом кикбоксинга, толику уважения получил. Вот даже шкафчик в тренерской. Чем не привилегия? И Лена, всегда готовая, особенно когда муж в командировке.

— Рома, у тебя стояк как у пятнадцатилетнего, — насупилась уже одевшаяся брюнетка, наблюдая за тем, как интересующий ее в данный момент предмет скрывается в боксерах.

— Ты красивая баба, на тебя у любого встанет, — кинул я на нее взгляд, и продолжил одеваться.

Она улыбнулась этому комплименту, забывая, что я их в принципе не делаю. Я просто констатировал факт.

— Ну, так может Сладенький скрасит мое невольное одиночество? — игриво ввернула она и сделала шаг ко мне.

Я уже натянул футболку, джемпер и высокомерно посмотрел на нее, стоящую прямо передо мной. На уровне глаз. Высоковата, как по мне. Впрочем, теперь я любую женщину буду сравнивать по всем параметрам с Аней и ее 160 сантиметрами.

Что отразилось в моих глаза такого, что она резко побледнела?

— Что? — нахмурился я.

— Скотина! У тебя появилась другая, — заявила она и ткнула меня в грудь. Может быть, и хотела сильно, но я даже не качнулся.

Я мог бы многое ей сказать. Про то, что это не её ума дело. И про мужа. И про сына. И про то, как она мне напоминала порой мать. Но не стал. Просто хмыкнул и развернулся к шкафчику, собирая в спортивную, черную сумку последние вещи.

Но сколько не игнорируй снег, двигаясь по московским улицам, сколько не сдувай снежинки налипавшие слоями на лицо, природа все равно будет тебя преследовать.

Вот и Лена. Ей и говорить ничего не требовалось. Она все придумала сама.

— Значит, это правда. Я думала Саныч врал, что видел тебя с малолеткой. Нет, серьезно?!

Она уже шла за мной к выходу, бурча и причитая. Я сносил любые вопросы и уколы, пока она в конец не обнаглела:

— Ты взрослый мужик, пялишь школьницу?

Я резко развернулся, так, что она на меня налетела и охнула.

— Ты когда открываешь рот Ленусик, следи, чтобы серое вещество из черепушке не утекало.

— Ты вот эти свои медицинские штучки оставь. Ей хоть есть восемнадцать? Или совсем офонарел на старости лет.

Да, ее было сложно испугать, но я раньше и не пытался. Теперь мне вдруг захотелось сжать руки на ее крупной шее, чтобы она заткнулась раз и навсегда. Да и любому, кто хотя бы заикнётся о моих отношениях с Синицыной.

Я едко улыбнулся, давая ей немного расслабиться. А затем провел по лицу рукой, к волосам, и оттянул их. Да так резко, что она закричала, привлекая к нам внимание тех, кто тренировался.

Мне было плевать, что за нами наблюдают.

— Ты когда ложишься под тренера на тебя песок не сыплется? — прошипел я ей в лицо, пока она пыталась убрать от себя мою руку.

— Откуда ты…

— Знаю. А может узнать и твой муж, так что отъебись от меня. Поняла?

Я отпустил ее, когда она кивнула. Освободившись от моих цепких пальцев, она сразу повернулась к тому самому тренеру — Санычу. Справедливости ради сказать, вполне еще здоровому, крепкому мужику.

Но разница между ними была порядка двадцати лет и я просто ей об этом напомнил. Тренер Малехин Владислав Александрович отвел глаза, а Лена тут же убежала в женскую раздевалку.

Привилегий она так и не получила. И даже персональные тренировки с Санычем не помогли.

Несмотря, на странное утро, день не стал хуже. Я наконец доехал до того ювелирного магазина, что проезжал мимо наверное раз десять, постоянно думая о машиных ушках.

И сегодня купил золотые серьги капельки, усыпанные россыпью мелких брюликов. Тело тут же напомнило о последней фантазии про обнаженную Аню в пуантах, и я решил, что серьги будут приятным дополнением к этому сексуальному образу.

Я набрал сообщение Ане о том, что приеду к ее универу ровно в шесть и помчался в больницу.

Были еще незаконченные дела.

День сегодня, словно вторя моему настроению шептал и радовался. Солнце освещало заснеженные улицы, создавая поистине драгоценное сияние на снегу. Люди бродили в этой красоте, не противореча ей своими красочными одеждами, разным цветом лица и улыбками.

Москва был одним из тех городов, в котором можно было встретить людей абсолютно любой национальности, вероисповедания или сексуальной ориентации. Здесь никто никого не стеснялся, порой одеваясь, так, что даже у меня краснели уши.

Нарядилась бы Аня в кожаную красную юбку, сильно напоминающую пояс, ботфорты сплошь исполосованные ремнями и светлую курточку — это в конце ноября — у нее бы мигом покраснела, вместо юбки, задница.

Еще одна чертова фантазия.

Вот только, как это все воплотить, если мы видимся от силы раз в неделю, ежели не реже. И я ведь сам держу ее на расстоянии, берегу, чтобы не влюбилась, не страдала.

По-моему Сладенький, ты, где свернул не туда.

Это верно. Редкие встречи только добавляют остроты, а мое свинское поведение в сочетании с заботой и удовлетворенностью Ани от секса, заставляли ее желать меня при любом раскладе.

А вот быт, он бы уже убил чувства.

Даже одна из медсестер рассказывала, что рассталась с парнем, потому что переехала к нему через два дня после знакомства и тут же почуяла вкус замужней жизни, в сочетании с грязными носками, леностью в кровати.

— Да я лучше буду считаться секс позитивной и тусить по клубам. Чем слушать его пердеж и пиздешь, — говорила со смехом она, и я был вполне согласен.

Мужики, они ведь как коты. Ловля мышей для них дело всей жизни, но стоит одного такого взять домой, регулярно кормить, мыть, он и вылизываться перестанет.

А зачем? У него ведь есть женщина. Она и накормит и отсосет, а потом и денег может заработать. Вот мужской род и обленился, надеясь на слабый пол.

Мужикам охота нужна, азарт, иначе мы быстро теряем и интерес к жизни и желание к женщинам.

Я, конечно, не обленюсь, но теперь меня стала посещать мысль провести с Аней терапию бытовухой, может быть и меня быстрее отпустит.

Когда люди начинают жить вместе очень много неприятных факторов и скелетов вылезают, запрятанных в самые дальние уголки подсознания и жизни.

Аня ответила только спустя полтора часа, она была одной из тех, кто не держал смартфон при себе круглосуточно, боясь лишний раз выпустить из рук. Для неё это действительно было только средство общения.

Даже ее соцсети были скорее способом послушать классическую, танцевальную музыку или найти спектакли и кадры из них. Там, конечно были ее фотографии, но все несколько штук и не слишком удачных, но я все равно не мог отвести от них взгляд, то и дело пролистывая ленту.

Вот Аня изогнулась на фоне сцены, а вот она с женщиной, судя по одинаковой радужке глаза и корневому росту волос, это была её мать. А вот и Веселов Артур, незаменимый атрибут ее жизни и сильно раздражающий фактор для меня.

Я доверял Ане, знал что кроме меня у нее никого нет, видел как она трепещет от одного моего взгляда, а от касания почти дуреет, но сама мысль, что руки этого лощеного урода трогают Аню — её тело, талию — вызывали невыносимый скрежет зубов.

Я, конечно был на балете и я знал примерно, как взаимодействуют партнеры на сцене. Вроде бы отстранено, но слишком близко, интимно.

Чтобы это не выводило из себя, я старался об этом не думать. Не стала Аня же ревновать меня, будь я гинекологом?

Я содрогнулся от этого образа, да так что, медсестра принесшая медицинские карты на подпись, спросила, не холодно ли мне.

Нет. Тут, пожалуй перебор. Я любил женские вагины, но не настолько.

И вот, наконец, спустя так называемый шоппинг, заполнение отчетов, перепалку с Федоровым насчет нового препарата, который ему как анестезиологу хотят втюхать фармацевты и пробку, я подъехал к вузу Ани.

Стоял у машины, разминая затекшую шею. Наверное, даже у Москвы, а ведь я к ней отношусь вполне сносно, есть минус. Пробки, которыми она все испещрена, словно зимний стадион лыжней.

— Сладенький! — услышал я и обернулся. Ко мне вразвалочку шел Афанасьев Олег.

Ничего удивительно, что продюсера одного из лучшего кордебалета Москвы и помощника режиссера театра танца я встретил у хореграфического вуза.

Мы познакомились, когда он застал меня с одной из своих танцовщиц. Слабенькой надо сказать, она даже на шпагат не садилась, зато резко садилась на член, как оказалось не только мой.

Афанасьев тогда испытал судьбу, попытавшись меня ударить, а в итоге все закончилось отличной групповушкой с той девкой в главной роли. Она кстати поучилась на нас, и теперь звезда местного стрип-клуба. Я больше ее не видел.

— Ромыч. — Афанасьев с гаденькой улыбкой пожал мне руку и улыбнулся. — Тебя опять на танцовщиц потянуло?

— Не одному же тебе снимать сливки этого мира.

Он рассмеялся и кивнул.

— Неплохо сказано, а что Марина?

— А что с ней? — нахмурился я. — У нее все отлично. Балашиха, дочь, муж больница.

— Ладно, ладно, не кипятись, — поднял он руки, заметив в моих глазах угрозу. Я не очень люблю, когда вмешиваются в мою жизнь. В любые её области.

— А здесь-то ты кого ждешь?

— С утра помниться ориентацию не сменил, так что девушку, — расслабленно усмехнулся я, когда сменили тему. На самом вверху лестнице прозвучал взрыв хохота и мы повернули головы.

Две девушки улыбнулись Олегу и лукаво взглянув на меня, процокали каблуками в сторону трамвайной остановки, почти сливаясь с уже темным городским ландшафтом.

Я почему-то вспомнил, что Аня на каблуках ходить не может, ноги в пуантах и без того адски болели.

— Слушай, у тебя вроде серая была Дска.

— Была, — вздохнул я, и смел несколько налетевших снежинок с крыши машины. — Но один придурок на дороге решил, что она устарела, вот и влетел в меня на полной скорости.

— Оу, а я и не знал, — фальшиво опечалился он, а потом чуть наклонился ко мне и доверительно произнес: — Главное, что яйца как колеса не покатились, верно?

Я фыркнул.

— Твои яйца скоро могут отвалиться из-аз других колес.

— Да, я ж почти завязал. У меня же работа. Спектакль скоро.

— И я очень рад это слышать, — неверяще ухмыльнулся я и попрощался с самым скотским и блядоватым человеком, которых встречал в своей жизни. Одно радует, что студенток он пока не трогает. Первокурсниц точно.

Я взял телефон. Времени еще было, шесть минут и я сел в машину включив приятный слуху, ритм фортепианной музыки.

Я всегда считал, что слова только портят её, и что удивительно, Аня была со мной согласна, хотя в её плейлисте в вконтакте было много ритмичных треков. Сказать честно, Аня была во многом со мной согласна. И теперь желание затащить её к себе в логово, и узнать насколько она может быть послушной и услужливой, стало неодолиомым.

Я ответил на звонок Новикова, тот был еще трезвым и сказал, что не выпьет ни капли, пока не увидит меня с моим птенцом.

Сегодня он за это даже не получит, больно настроение хорошее. Я даже не удержался и с улыбкой напомнил, что его птенец в штанах всегда с ним.

Когда время перевалило за шесть, я раздраженно посмотрел на закрытую двухстворчатую дверь старинного здания. На крыльце горел свет, что выделяло дверь ярким пятном. И я бы точно не пропустил Аню.

А нам еще за вином ехать через очередную пробку.

Я только собрался набрать девчонку, как мне пришло сообщение, разом понизившее отметку настроения почти до нуля.

«Рома».

«Я жду уже десять минут».

Не прошло и минуты, за которые я уговаривал себя не сорваться и просто не забрать Аню силком. Потому что понял, она не выйдет.

«Я не могу. Репетиция затягивается».

«Отпросись» — потребовал я, с силой вжимая пальцы в экран.

Хоть раз в жизни. Потому что я блять, всю неделю только и жил мыслью об этой долбанной пятнице. Ну же!

«Я не могу. Не сегодня»

Я резко выдохнул горячий воздух, создавая вокруг себя белое облако. В машине было холодно, а во мне полыхал жар гнева. Я сжал одну руку в кулак, а из другой выбросил телефон на заднее сидение.

Все. Хватит.

Это категорически неправильные эмоции.

Недостойные ни взрослого мужика, ни тем более опытного врача. Я не должен так переживать из-за неудавшегося свидания. Не должен. Не должен! Она всего лишь девчонка.

Таких, вон целый город! Бери любую Слышишь, Синицына? Любую! И я возьму. Прямо сейчас поеду и найду Ленку или Марину. Нет, только не ее.

Сука! Никого, кроме Ани.

Я прикрыл глаза, стараясь, успокоить бешено бьющееся сердце. Не хватало еще раз машину менять.

Ты взрослый мужик Рома, а Аня просто не смогла отпроситься.

Просто, не смогла.

И сейчас репетирует там со своим Веселовым.

Да, хрень собачья! Пошло оно все!

Я завел двигатель и рывком развернулся. Нет, это ненормально. Я всегда был степенным водителем, а из-за Ани совершенно иррационально начал сходить с ума.

Новиков ждет. Хорошо, что хоть кто-то ждет, это позволяет не застывать в одной жизненной проблеме, а двигаться дальше.

* * *

— И я ей такой говорю, у меня с собой такой градусник, что мало тебе не покажется.

— А что она?

— А она потекла, как ртуть.

Заржали почти все, даже Новиков улыбнулся, хотя с беспокойством поглядывал на меня.

Я не был к месту на этот празднике черного юмора и пошлых историй о пациентах, врачах и медсестрах.

— И мне было стыдно сказать, что я гинеколог, так что я просто ляпнул, что работаю во внутренних органах, — хохотнул блондин.

Я его не знал. Шутка была забавная, хоть и устаревшая.

Я болтал лед в стакане с виски, к которому даже не притронулся. Я хотел поехать домой на своих колесах, а не брать такси. Но злость на Аню и ситуацию в целом пьянила не хуже сорокаградусного напитка в моей руке.

Где-то сбоку завибрировал телефон, и я явственно услышал, что это мой. Новиков забрал его минут пятнадцать назад, так как я без отчетливо пялился в темный экран, почти час.

Не отрываясь. Я все ждал.

Одно извинение я бы сорвался и привез ее сюда, заставив сосать мне по дороге. Заставил бы насаживаться ртом на член, а потом бы выстрелил в горло. Наказал за испорченный день, а ей бы еще и понравилось.

Я вытянул руку.

— Дай, я посмотрю от кого.

— Да на репетиции твоя Аня, скоро закончит и позвонит, — улыбнулся Новиков и сделал глоток из своего бокала.

— Дай. Долбанный. Телефон, — рявкнул я, испугав Леху, так что-то облил кристально белую рубашку.

На нас обернулось несколько человек, а гинеколог прервал даже очередную хохму.

— Вот ты псих, — недоуменно посмотрел на меня Новиков, но мне было уже плевать. Да и чужое мнение меня редко волновало.

— Мы поспорили, сможет ли он заставить меня облиться. Я проиграл, как видите, — махнул Новиков гостям и все вернулось на круги своя.

Кроме меня. И моего напряженного состояния. Нервов, по лезвию которых уже ходил Новиков.

Я не сводил с него взгляда, уже готовый вытрясти насмешливый дух и свой смартфон. Там наверняка написала Аня.

Леха все-таки достал мобильник, но не отдал, а открыл сообщения Ани Я четко видел ее имя в шапке. Судя по размеру, пришла фотография.

— Леха, сукин ты сын, отдай сюда.

Но тот лишь мгновение пялился в экран и тут же провел пальцем, очевидно перелистывая еще одно фото. Сколько их там пришло?

— Новиков, — уже встал я, но тот тоже вскочил и бросился от меня в сторону, снеся по дороге вазу с фикусом.

— Прекрати орать, а то я тебе валокардинчика выпишу.

Он отступал назад и начал искать кнопку, чтобы удалить файл. Тварь! Я уже совсем взбесился.

Резко толкнул его к стене, так что тот ударился об нее и скатился вниз. Я выхватил телефон и с хлопком закрылся в спальне Новикова.

Получив возможность открыть сообщения, я ею воспользовался… И… застыл, чувствуя сильнейший удар под дых.

Да, это были фотографии, и на них была сама Аня, и она танцевала.

Наверное, если смотреть в процессе, это красиво и одухотворенно, но мой мозг запечатлил лишь, как рука малолетнего сального щеголя застыла на груди Ани, пока она, откинувшись назад, висела на его бедрах, зацепившись ногами.

Именно так, как я трахал ее в последний раз.

— Что за хуйня? — процедил я сквозь зубы и перелистнул фото.

И снова Аня, и снова этот Артур.

Он держал ее на руках. Сильных разумеется — одной обхватив талию, другую держа между ног, именно там, где должны быть только мои руки.

— Это что за порнуха?

Я смотрел балет и, хоть ножом режь, не помню такого. Вообще, не помню, чтобы балет у меня вызывал хоть отголосок возбуждения, сейчас же я заполучил не только железный стоял.

Желание убить Аню и этого ее Веселова, который так лихо лапает мою женщину, было побольше моего немаленького члена.

Уже подъезжая домой, от греха подальше, я остановил машину, прямо перед подъездом и с огромным удивлением отметил белый солярис Афанасьева.

И в темноте салона, за полутонированным стеклом мелькнула голубая куртка.

Меня, как током шандарахнуло.

Я не спрашивал себя, как эти двое оказались здесь вдвоем, и почему они вообще оказались здесь.

Я просто выскочил из машины и рванул выручать свою Птичку.