— Не надо. Я указываю на неё и бросаю взгляд на Питера. Она не собирается сейчас говорить о том, что мы с Лиамом сделали.

— Я уже видел эту позорную процессию, — говорит Питер, и я чувствую, как краснею.

— Не было никакого стыда, — говорит Лиам, но мы все игнорируем его. Ну, по крайней мере, я стараюсь его игнорировать. От этого низкого рокочущего звука его голоса у меня по коже бегут мурашки.

— Ты сегодня останешься? — спрашивает его Сэмми. Она выставляет бедро и кладёт на него руку.

“Да”.

— Вы забронированы только на одну ночь. Питер листает книгу бронирования, как будто мы забронированы на весь срок. Я сдерживаю смех, глядя, как он отчитывает Лиама.

Лиам достаёт из заднего кармана кредитку и бросает её на стол. — Забронируйте меня на неопределённый срок.

Питер берёт в руки кредитную карту: «Эта штука вообще настоящая?»

Я оглядываюсь, и Сэмми произносит «о боже мой», потому что я почти уверена, что это чёрный «Амекс», но это не может быть правдой. Я слышала, что такие вещи невозможно достать.

— Одевайся, папочка Уорбакс. Твоя задница сегодня работает, — говорит Сэмми.

— Хорошо, — отвечает он ей, но перед этим наклоняется и целует меня прямо на глазах у всех. Он притягивает меня к себе, и его руки опускаются на мою задницу, сжимая её. Вскоре он разрывает поцелуй, и у меня перехватывает дыхание.

— В следующий раз не вздумай выбираться из постели без моего ведома. Я хочу ответить что-нибудь остроумное, но в голове пусто, пока он разворачивается и идёт в свою комнату одеваться.

— Властный. Мне это нравится, — говорит Сэмми, стоя рядом со мной, затем наклоняется ближе и шепчет: — Он ведёт себя так, будто имеет на это право. Ты так легко сдалась, и теперь он никогда тебя не оставит в покое. Она качает головой, но на её губах играет злая ухмылка.

Я не уверена, что хочу, чтобы он оставил меня в покое, но держу это при себе, не желая показаться навязчивой. Я его даже не знаю. Я не могу претендовать на него.

— Ты наконец-то сдалась Сайрусу? — бросаю я в ответ. Она прищуривается. — Я знаю, что он следил за тобой прошлой ночью.

— Он никогда не залезет ко мне в штаны. Она пожимает плечами, отчего её тёмный хвост подпрыгивает.

— Вы двое собираетесь рассказать мне, что происходит? Питер наклоняется вперёд, явно желая тоже это услышать.

«В моей жизни и так достаточно альфа-самцов. Мне не нужен ещё один», — говорит Сэмми.

— Он не похож на такого. Я имею в виду, что Сайрус иногда бывает немного властным, но он шериф и бывший морской пехотинец, — говорю я. Кроме того, я думаю, что ей нужен альфа-самец.

— Ты видишь только старого доброго парня. Я видела его с другой стороны. — Она сжимает челюсти, и по выражению её глаз я понимаю, что она не хочет говорить об этом прямо сейчас. Я не понимаю, почему она сопротивляется, но знаю, что сейчас мне ничего не добиться. К тому же, если я буду давить на неё, у неё появится повод давить на меня из-за Лиама. Поэтому я оставляю это. На данный момент.

— Давай. Мы уже опаздываем. Держи оборону, Питер, — кричу я и направляюсь в кладовую на кухне.

Здесь я храню все свои запасы консервов и джемов. Сэмми подумала, что было бы неплохо поставить прилавок на фермерском рынке на этой неделе. Она будет продавать свою выпечку и пирожные, а я буду продавать свои джемы. Я готова на всё, что поможет мне заработать немного дополнительных денег. Я совсем забыла об этом вчера вечером.

Я начинаю поднимать коробки, но внезапно их вырывают у меня из рук.

— Я возьму их, — говорит Лиам, вынося коробки через заднюю дверь и загружая их в грузовик.

— Ты же знаешь, что тебе не обязательно это делать, верно? — говорю я ему. — Ты можешь подождать здесь, пока я не вернусь. Я имею в виду, если ты хочешь встретиться позже. Или если…

— Я хочу провести с тобой день, — говорит он, перебивая меня. — К тому же я не позволю тебе разгуливать в таком виде одной. Я опускаю взгляд на свою одежду. Я всегда так одеваюсь.

— Это пляжный городок, ты же знаешь, да? Я смеюсь. Как ни странно, мне нравится его ревность, хотя на самом деле не должна. На самом деле, я должна злиться, но всё, о чём я могу думать, — это о том, как бы вернуться в постель. Мне даже всё равно, что у меня всё ещё немного болит между ног. От этого воспоминания мои соски напрягаются, а низ живота наполняется теплом.

— Если ты не сотрёшь это выражение с лица, мы никуда сегодня не пойдём, — низким голосом рокочет Лиам, напоминая мне, что я должна делать. Я толкаю ему ещё одну коробку, и он улыбается.

— Ты правда останешься на какое-то время? — спрашиваю я, искоса поглядывая на него.

— Как я могу уйти прямо сейчас? — Он наклоняется и касается меня губами.

— Наверное, нам стоит поговорить о прошлой ночи. О том, что мы не использовали, э-э, средства защиты. Я чувствую, как краснею от этого признания.

— Мы подумаем об этом позже, — говорит он, прежде чем развернуться и достать ещё одну коробку. Я немного удивлена. Я думала, он может разозлиться или что-то в этом роде. Я была уверена, что он поймёт, насколько серьёзную ошибку мы допустили, но он даже не выглядит удивлённым. Как будто он уже знал.

Покачав головой, я подвигаю к нам ещё несколько коробок и беру несколько буханок свежего хлеба, чтобы взять с собой.

— Это всё? — спрашивает Лиам, поднимая последнюю коробку.

— Думаю, да. — Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что всё взяла.

— Я сшила нам рубашки! — говорит Сэмми, бросая мне одну из них, и я ловлю её в воздухе.

Это ярко-розовая футболка с надписью «Попробуй» спереди.

— Она этого не будет носить, — говорит Лиам прежде, чем я успеваю ответить.

“Конечно, она будет . Это ее любимый цвет”. Сэмми смотрит на Лиама так, словно он сумасшедший и должен это знать.

— Давайте пойдём, ребята. Мы уже опаздываем, — напоминаю я им. Я беру с собой футболку , но не надеваю её. У меня такое чувство, что эта футболка нужна скорее для того, чтобы позлить шерифа.

Схватив сумочку, я проверяю, на месте ли мой телефон. «Я поведу», — говорит мне Лиам. Я бросаю ему ключи от своего грузовика. Он открывает для меня пассажирскую дверь, но сначала забирает у меня из рук футболку . Устроив меня, он закрывает дверь и направляется к водительской стороне.

Я улыбаюсь ему. Он кладет руку мне на затылок, притягивает к себе и снова целует меня так естественно. Как будто мы делали это всегда. Когда звонит его телефон, поцелуй становится не таким нежным и мягким.

Он ругается, а затем достаёт телефон из кармана и заводит машину. Он прикладывает телефон к уху, и я показываю на дорогу. «Центр города», — говорю я ему, чтобы он знал, куда мы едем. Он кивает и трогается с места.

— Нет, я не уеду сегодня, — говорит он в трубку, и я задаюсь вопросом, был ли у него такой план, но теперь он изменил его ради меня. — Я даже не проверял электронную почту, так что сейчас меня это не беспокоит, — добавляет он через мгновение. — Конечно, у меня всё хорошо. На этот раз я слышу, что на другом конце провода женщина. — Это никого, чёрт возьми, не касается. Я займусь этим, когда доберусь до этого». Затем он заканчивает разговор.

Когда я украдкой бросаю на него взгляд, он мягко улыбается и подмигивает. Он совсем не похож на того человека, который разговаривал по телефону несколько минут назад. Я начала это замечать. С другими он может быть резким и грубым, но не со мной.

— Ты должен быть где-то ещё? Я не хочу, чтобы у тебя были неприятности или что-то в этом роде.

— Обещаю, я буду там, где хочу быть, — говорит он мне, и у меня замирает сердце. Мы въезжаем в город, и мне приходится несколько раз подсказывать ему, куда поворачивать.

— Ты здесь раньше не бывал? — спрашиваю я. Наш город небольшой, и если ты здесь уже бывал, то должен знать, где находится центр.

— Да, несколько раз, — отвечает он после долгой паузы.

— И ты не знаешь, где здесь что? Ты так плохо ориентируешься? — поддразниваю я.

— Обычно я останавливаюсь здесь, на курорте.

У меня сжимается сердце при воспоминании об этом месте. Это горько-сладкое чувство — находиться здесь. Это хорошо для города, но плохо для меня, потому что они хотят заполучить мою землю. И мне становится ясно, что они её получат. Они снесут место, которое я называю домом. Тогда от моей семьи действительно ничего не останется.

Он смотрит на меня. «Мне больше нравится у тебя», — говорит он мне с улыбкой.

— Спасибо. Я не говорю ему, что если он когда-нибудь вернётся, то, скорее всего, не сможет там остановиться. Я отгоняю эти мысли, когда мы подъезжаем к фермерскому рынку. Я не хочу сегодня думать о плохом. Я собираюсь насладиться временем, которое проведу с Лиамом.

Я иду открывать дверь, но он останавливает меня. — Позволь мне.

Прежде чем я успеваю ответить, он выходит из машины и открывает мне дверь. Затем он притягивает меня к себе и целует прямо здесь. На мгновение моё лицо вспыхивает. Теперь об этом узнает весь город. Но я забываю об этом, когда поцелуй становится глубже, и я отдаюсь ему, забывая обо всём остальном.

— Мне нужно взять шланг? — спрашивает Сэмми, прерывая момент. Лиам вздыхает, отстраняясь, и я смеюсь.

— Куда тебе поставить коробки, блондиночка? Он накручивает на палец прядь моих волос, игриво дёргая за неё, и я улыбаюсь.

— Вон там. Я указываю на место, где уже стоит наша палатка и стоят наши столы. Он кивает и начинает собирать коробки и переносить их для нас.

— Он мне нравится. Он весь в тебе. Это круто, — говорит Сэмми, расстилая скатерть с нашими логотипами. Мы достаём вещи из коробок и расставляем их на витрине.

— У тебя в машине тоже что-то есть? — спрашивает Лиам у Сэмми.

— Да, он вон там. Она показывает на свой джип, но опускает руку, когда мы видим, что шериф направляется в нашу сторону. Я вижу, что он уже несёт кое-что из её джипа.

— Доброе утро, солнышко, — говорит он Сэмми так, будто она не смотрит на него убийственным взглядом.

— Шериф, разве взламывать чью-то машину незаконно? — бросает она ему в ответ.

Он улыбается ей, кладя её вещи на стол. Он вторгается в её личное пространство, зная, что она не отступит. — Ты слышала, что Минни продаёт свою пекарню? Она скоро выставит её на продажу.

— Что? — ахает Сэмми.

Лиам притягивает меня к себе, пока я смотрю шоу. Теперь я понимаю, почему Сэмми находит происходящее между мной и Лиамом таким забавным.

Сэмми хотела открыть собственную пекарню, но думала, что это невозможно. В нашем городе уже есть одна пекарня, так что это не сработает. Теперь, похоже, она может получить то, что хочет.

— Просто подумал, что ты могла бы захотеть узнать. Затем Сайрус наклоняется и целует её, шокируя нас всех.

Сэмми не отталкивает его. На самом деле, она на мгновение прижимается к нему. Затем, через секунду, он отстраняется, оставляя её в замешательстве.

— Я оставлю тебя с этим, солнышко. Он хватает её за подол футболки, которую она сшила, и стягивает через голову. Она остаётся стоять в белой майке, похожей на мою, и в купальнике под ней.

Он не произносит ни слова, и она тоже молчит, пока он уходит с футболкой в руках. Сэмми выглядит ошеломлённой, и я не могу удержаться от смеха.

— Я могу ещё чем-нибудь помочь? — спрашивает меня Лиам с усмешкой в голосе.

— Кофе? — предлагаю я, желая побыть с Сэмми наедине. Он целует меня в макушку, прежде чем отправиться на поиски кофе.

— Ты могла бы открыть свою собственную пекарню! — Я притягиваю её к себе и обнимаю. — Больше никаких глупых разговоров о том, что для этого нужно переехать в другое место.

— Да, — отвечает она, всё ещё шокированная. — Он украл мою футболку , — наконец говорит она, и я хихикаю.

— Давай устроим здесь всё по-своему. Мы можем показать всем, насколько хороши твои вещи, чтобы ты была безумно занята, когда получишь место Минни. Я подталкиваю её локтем.

— Это кажется слишком хорошим, чтобы быть правдой, — вздыхает она. — Я не хочу забегать вперёд и думать, что это моё, пока это действительно не станет моим.

— Ты справишься, — пытаюсь я её успокоить.

— Почему твой парень так дружелюбен с мэром? — спрашивает Сэмми, заглядывая мне через плечо.

Внезапная смена темы застаёт меня врасплох, и я поднимаю взгляд, чтобы увидеть, как Лиам болтает с мэром Марком Шортом. Они выглядят как старые друзья. Я наблюдаю за ними несколько секунд, пока они не пожимают друг другу руки и не расходятся, а Лиам не возвращается к своей попытке раздобыть кофе.

— Сначала тот чёрный «Амекс», которого я видела сегодня утром, а теперь это. Кто этот парень? Сэмми приподнимает бровь, но она настороженно относится ко всему и ко всем. Я пытаюсь отмахнуться, но почему-то в глубине души у меня возникает чувство, которое я не могу объяснить.

7

Лиам

К тому времени, как я возвращаюсь с двумя чашками кофе, к столику девушек уже выстроилась очередь. Я застрял в кофейне, потому что не догадался спросить, как она хочет. Но когда бариста спросил, для кого кофе, он сразу понял, как она его пьёт. Это меня ужасно раздражало, но ещё больше раздражали вопросы, которые мне потом задавали.

Казалось, что все в городе собрались в магазине и спрашивают меня, почему я покупаю кофе для «Никки» и не я ли был с ней в баре прошлой ночью. Я как мог избегал вопросов, пока парень не протянул мне две чашки, сказав, какая из них для неё, а какая для Сэмми. Я даже не успел сказать ему, что покупаю им обоим напитки, как меня окружили люди, так что он, должно быть, знает, что они всегда вместе.

Все в этом городе знают друг друга, и все смотрят на меня так, будто я пришелец с другой планеты. Я стараюсь не быть придурком, каким, как я знаю, могу показаться, потому что это город Николь, и я хочу, чтобы она меня полюбила. Я имею в виду, я знаю, что чувствовал прошлой ночью, и надеюсь, что она тоже это чувствовала. Но что, если все в этом городе скажут ей, что я плохой парень? И что ещё хуже, что, если кто-то узнает, кто я на самом деле, и расскажет ей. Чёрт, я должен придумать, как ей сказать.

— Вот, держи, блондиночка, — говорю я, подходя к ней сзади и протягивая чашку.

— Спасибо, — говорит Сэмми, беря свою кружку и ставя её на пол, чтобы взять у кого-нибудь деньги.

— Вы, ребята, были заняты, пока меня не было, — говорю я, и Николь оглядывается через плечо и подмигивает мне.

Боже, как бы я хотел прямо сейчас уложить её на землю и уткнуться лицом между её ног. Я облизываю губы, отчаянно пытаясь вспомнить вкус прошлой ночи. Я думал, что у меня будет ещё один шанс сегодня утром, но когда я проснулся и увидел, что она ушла, я сдался.

— Чем я могу помочь? — спрашиваю я, глядя на всех, кто ждёт своей очереди. Мне не очень хочется с ними разговаривать, но я бы сделал всё, чтобы помочь Николь.

— Ты не мог бы взять ещё несколько коробок из грузовика? — спрашивает она взволнованно. — Не могу поверить, что мы уже столько разобрали.

— Понял, — говорю я и иду туда, где припарковался.

Мэр сейчас на другой стороне фермерского рынка, и я надеюсь, что он там и останется. Я попросил свою помощницу Кэти позвонить ему и договориться о встрече, но теперь я всё переосмысливаю. Николь разрушила все мои планы, и я должен понять, что делать дальше. Когда он подошёл ко мне и поздоровался, я всё время надеялась, что Николь не смотрит. Он может разрушить мой тщательно созданный образ, прежде чем я успею признаться. И если то, что все мне о ней рассказывают, правда, такой обман разобьёт ей сердце.

Я беру последние коробки и несу их к столу. Я помогаю их разгрузить и ставлю на стол, но кажется, что как только я их кладу, их тут же забирают. И через час стол пуст.

— Чёрт возьми, — шепчет Сэмми, когда им приходится провожать последнего клиента. — Николь, мы сделали это, — восклицает она и обнимает её. — Чёрт возьми, девочка, может быть, это поможет с оплатой и убережёт тебя от лап этого кровожадного ублюдка, владельца отеля.

Я отрываюсь от разбора пустых коробок, чтобы взглянуть на них. Ни один из них не смотрит на меня, и у меня по спине пробегает холодок.

Николь наклоняется так, будто не хочет, чтобы её кто-то услышал, и я сосредотачиваюсь на коробке в своей руке, напрягая слух.

«Я очень довольна сегодняшними продажами, но этого будет недостаточно, чтобы долго продержаться на плаву. Меня тошнит от одной мысли об этом, но мне придётся продать».

Это то, чего я ждал. Я приехал на этот остров только для того, чтобы получить эту собственность и убраться отсюда к чёртовой матери. Но после одной ночи с Николь я всё переосмыслил. Что со мной случилось? Неужели я действительно кровожадный ублюдок? И если да, то возможно ли так сильно измениться после ночи в постели с женщиной?

— Думаю, будет достаточно просто сложить их, Лиам, — говорит Николь, заставая меня врасплох.

Я опускаю взгляд на свои руки и вижу, что разорвал коробку, которую держал в руках. «Да, наверное, ты права», — говорю я и улыбаюсь ей.

Свет в её глазах такой яркий, что почти ослепляет меня. Как я мог подумать о том, чтобы сделать что-то, чтобы погасить его? Должно быть какое-то решение. Может быть, она готова отказаться от этого, и для неё это скрытое благословение. Есть только один способ узнать это.

— Эй, — говорю я, подходя к ней и обнимая её за талию. — Почему бы тебе не показать мне остров и не провести экскурсию для местного жителя?

Она кладёт руки мне на плечи и запускает пальцы в мои волосы. «Я бы с удовольствием», — говорит она, наклоняясь и быстро целуя меня. «Но мне нужно вернуться в «Русалку». Мне нужно убрать номера и приготовить еду».

— Разве у вас нет для этого персонала? Почему она должна убирать комнаты? Она не должна этим заниматься.

Она смеётся и качает головой. «Нет, это только я. А иногда Питер работает за меня. Мне повезло, что у меня на острове есть хорошие друзья, которые помогают, если что-то ломается или мне нужна ещё одна пара рук. Но я выполняю повседневную работу, так что мне не до отдыха».

— О, — говорю я, пытаясь скрыть своё разочарование.

— Если хочешь , можете отдохнуть в «Русалке». Там лучший пляж на острове.

Я слишком хорошо знаю, насколько это идеально, но не говорю ей об этом.

— Не возражаешь, если я составлю тебе компанию? Мне невыносима мысль о том, что она работает, а я сижу на пляже. Это она должна отдыхать.

— Если хочешь, то да. Было бы неплохо иметь компанию вместо аудиокниги в ушах, пока я работаю.

Когда мы возвращаемся в «Русалку», ещё рано, и Сэмми прощается с нами. Я думаю о том, чтобы отвести Николь в свой номер и заняться с ней сексом, но прежде чем я успеваю развить эту мысль, она уже убегает, и мне приходится быстро двигаться, чтобы не отставать.

Я много лет работаю в гостиничном бизнесе, поэтому знаю все тонкости работы отелей. Нет такой работы, о которой я бы не подумал или на которую не мог бы нанять людей. Но никогда в жизни мне не приходилось выполнять работу за кулисами. «Русалка» — небольшой отель, но Николь делает всё сама. Питер предлагает ей помощь, но она настаивает, что его учёба важнее. После того как она бросает на него суровый взгляд, от которого я выпрямляюсь, он соглашается и уходит в свою комнату. Если бы Николь могла нанять горничную или двух, на её долю оставалось бы всего около десяти процентов обязанностей, которые она выполняет сейчас, но, услышав их с Сэмми разговор, я понимаю, что это невозможно.

Я уже знаю её финансы вдоль и поперёк, так что не понимаю, чему тут удивляться. Наверное, я просто разочарован в себе из-за того, что никогда раньше не задумывался о человеке, который управляет этим местом, и о том, что ему приходится делать, чтобы сводить концы с концами. С самого начала я был сосредоточен на бизнесе и никогда не задумывался о том, кому может навредить моё поглощение.

В какой-то момент, когда я помогаю Николь застелить постель и мы смеёмся над тем, кто из нас знает «правильный» способ это сделать, я думаю, что, возможно, у меня впервые в жизни случился кризис морали. Я одержим этой женщиной, как ни одной другой в моей жизни, и я не могу с чистой совестью сделать что-то, что разобьёт ей сердце. Поэтому единственный логичный ответ — сделать всё, что в моих силах, чтобы она была счастлива. И Русалка делает это. Теперь мне просто нужно придумать, как дать ей это, получив при этом то, что я хочу. А хочу я её.

— Ты когда-нибудь думала о том, чтобы уехать с острова? — спрашиваю я, толкая тележку с бельём по коридору в прачечную. Я закрываю за нами дверь, пока она ставит тележку к ряду стиральных машин.

— Нет, никогда. Она улыбается, затем включает машины и загружает простыни в стирку с мылом.

— А что, если бы у тебя не было Русалочки? Ты бы тогда захотела уехать ? У меня щемит в груди, когда я думаю о том, что это может означать. Что, если мне придётся покинуть это место и оставить её? Я не могу жить здесь постоянно. Это было бы невозможно.

— Вообще-то, это возможно в ближайшем будущем. — Она перестаёт улыбаться и пожимает плечами. — Но я не уверена, что хочу говорить о финансах.

— Нет, я понимаю. Я просто хотел спросить, не хотела ли ты уехать из отеля. Может, заглянуть ко мне?

— Ты просишь меня прийти посмотреть на твой дом? — говорит она, подходя ко мне и кладя руки мне на живот.

— Я спрашиваю, не хочешь ли ты переехать ко мне.

Её глаза расширяются от удивления, и она открывает рот, но через секунду закрывает его. Я хватаю её за талию и сажаю на стиральную машину, а сам оказываюсь между её ног.

— Тебе не обязательно отвечать прямо сейчас. Я пробуду здесь ещё немного. Но я хотел узнать, пойдёшь ли ты со мной. Когда придёт время уходить.

Я провожу пальцем по её шее вниз, к ложбинке между грудей.

— Я бы хотела сказать «да», — говорит она, а её пальцы касаются края моей рубашки, а затем проникают под неё, чтобы прикоснуться к моей коже. — Но даже если бы у меня не было Русалки, что вполне возможно, я бы не смогла покинуть остров. Это мой дом. Здесь я выросла, но люди здесь — моя семья.

Я не могу ответить на это ничего хорошего, поэтому молчу. Вместо этого я наклоняюсь вперёд и сдвигаю бретельку её майки в сторону, чтобы поцеловать её обнажённое плечо. Я тянусь к её шее и развязываю верх от бикини. Затем я стягиваю его вместе с майкой, обнажая её грудь.

— Лиам, — выдыхает она, когда мой рот находит её сосок и я посасываю его.

Её шорты болтаются, поэтому я подтягиваю её к краю и сдвигаю их в сторону вместе с бикини. Я погружаю два пальца в её влажную киску, опускаю руку вниз и расстегиваю свои шорты. Я достаю свой обнажённый член и вытаскиваю пальцы, прежде чем войти в неё. Я смотрю вниз, туда, где её шорты сдвинуты в сторону, а мой член исчезает внутри неё. Мы снова не используем защиту, и я не собираюсь говорить ей об этом. Что, если таким образом я смогу удержать её? Если я смогу сделать так, чтобы она забеременела, то ей придётся поехать со мной. Возможно, ей не понравится уезжать, но я дам ей всё, чего она пожелает.

— Чёрт, как же это красиво, — говорю я, глядя на свой толстый член, покрытый её соками.

Она опускает руку и отводит ткань в сторону, обнажая клитор, чтобы я мог его потрогать. В комнате жарко и влажно, и я чувствую, как пот стекает по моей спине, пока я трахаю её на этой стиральной машине. Но это так чертовски хорошо, что я не могу остановиться и готов кончить в неё всего после нескольких быстрых толчков.

Я чувствую, как её киска сжимается вокруг меня, и знаю, что не продержусь достаточно долго, чтобы довести её до оргазма, если останусь в таком положении. Я выхожу и опускаюсь перед ней на колени. Она вскрикивает, когда я убираю свой член, но стонет, когда я снова приникаю к ней губами. Она такая чертовски влажная и готовая, и на вкус она такая, будто я уже кончил в неё. Интересно, какой она будет на вкус, когда забеременеет?

Когда она вскрикивает, я понимаю, что она близка к оргазму, и продолжаю сосать её киску. Я зарываюсь в неё лицом и вылизываю её всю, пока она кончает подо мной и выкрикивает моё имя. Когда я думаю, что она почти кончила, я встаю, вставляю в неё свой член и начинаю жёстко трахать. Я не утруждаю себя снятием с неё трусиков, потому что мне понадобится всего секунда, чтобы кончить. Я всё ещё чувствую, как сжимается её киска, когда оргазм прокатывается по её телу. Она такая набухшая и влажная там, внизу. Я стону, врываясь в неё до упора и удерживая её там. Мой член пульсирует внутри неё, и я наполняю её каждой каплей спермы, которую могу дать, глядя на её прекрасное тело.

У меня подкашиваются ноги и слабеет душа, когда я изливаюсь в неё. Она смущённо хихикает, когда я помогаю ей завязать верх от бикини на шее и поправить грудь. Неважно, что мне приходится ещё раз пососать их, прежде чем я их прикрою. Мне тоже не хочется покидать её тепло, но когда она рассказывает мне о секретном месте на пляже, куда она меня потом приведёт, я медленно выхожу из неё, пока мой член не становится холодным и одиноким. Она наклоняется и гладит меня, покрывая пальцы моей спермой.

— Будь осторожна, — предупреждаю я, когда она подносит пальцы к губам и облизывает их.

Я хочу снова перевернуть её на спину, но вместо этого поправляю её плавки и натягиваю на неё шорты. Они теперь мокрые в промежности, и я знаю, что она будет думать обо мне при каждом шаге. Когда она снова пытается идти, её ноги немного расставлены, и я могу думать только о том, что она привыкает ко мне. Я хочу, чтобы эти длинные ноги были раздвинуты и готовы для меня в любой момент, когда мой член увидит её.

Остаток дня мы проводим на кухне, готовя еду и делая небольшие порции на вынос для гостей. В отеле нет ресторана, но она может приготовить горячее по запросу. Сейчас, когда некоторые гости уже уехали, в отеле остались только двое. Поэтому, когда мы заканчиваем, она говорит, что на сегодня всё.

Когда мы заканчиваем, она берёт корзину для пикника и говорит Питеру, что мы будем обедать на улице. Мы подходим к гольф-кару в задней части здания, и она садится за руль.

— Мне стоит беспокоиться о том, куда ты меня везёшь? — спрашиваю я, глядя на океан прямо перед нами. — Куда мы направляемся?

— Это секрет, — отвечает она и подмигивает мне.

Я запрыгиваю в машину и обнимаю её, когда она трогается с места. Она объезжает остров с этой стороны и едет по тропинке между деревьями, которая достаточно широкая, чтобы мы могли проехать.

«Мой дедушка обнаружил эту лагуну после того, как купил участок. Не думаю, что кто-то на острове знает о ней, кроме меня», — рассказывает она мне, пока деревья становятся всё гуще и гуще.

— Даже Сэмми? — спрашиваю я, и она качает головой.

— Не знаю почему, но я всегда чувствовала, что должна защищать это место. Как будто, если кто-то ещё узнает, что оно здесь, магия может рассеяться. Она смеётся и пожимает плечами. — Звучит так глупо, когда я говорю это вслух.

— Думаю, это мило, — говорю я, чувствуя, как сжимается моё сердце. — Почему я это вижу?

Она бросает на меня взгляд, когда начинает замедлять ход тележки. «Ты другой». Она смущённо отводит взгляд, и я вижу румянец на её щеках. «Ты особенный».

Я клянусь прямо сейчас, когда мы уйдём отсюда, я расскажу ей правду. Я всё делал неправильно, но моё желание быть с ней берёт верх. Я должен перестать думать своим членом и быть честным.

— А отсюда мы пойдём пешком, — говорит она, доставая из багажника корзину для пикника и одеяло.

Я забираю их у неё и беру её за руку, пока она ведёт меня через заросли бамбука и пальм.

— Неудивительно, что никто не знает, что здесь есть такое. Это так далеко от пляжа, и добраться сюда почти невозможно, — говорю я, когда мы подходим к небольшому просвету в листве.

Когда она проходит мимо, я следую за ней, и от того, что я вижу, у меня перехватывает дыхание: ярко-голубая вода, прозрачная до самого дна. Слева есть водопад, достаточно большой, чтобы под ним можно было стоять, и он заставляет воду сверкать на солнце.

Я оглядываюсь и вижу, как Николь снимает туфли на белоснежном песке. Затем она снимает майку и шорты, но на этом не останавливается. Когда она тянется за спину, чтобы развязать бикини, я вопросительно поднимаю бровь.

— Как я уже сказала, никто, кроме меня и моего дедушки, не знал об этом месте. Это был наш секрет. — Она обводит взглядом окрестности. — С обеих сторон нас окружают скалы, так что попасть сюда можно только тем путём, которым мы пришли.

Она снимает топ, а затем стягивает трусики с бёдер, обнажая свою киску. Она делает несколько шагов в воду, а затем поворачивается и манит меня к себе. Я делаю то же самое, бросаю одежду на землю и захожу в воду вместе с ней.

— Здесь жарко, — удивлённо говорю я, когда мы подходим к тому месту, где вода доходит до пояса.

«Это горячий источник. Зимой очень приятно прийти сюда и понежиться в воде. Летом здесь только теплее, потому что на улице очень жарко».

— Это как сидеть в джакузи без пузырьков, — говорю я, обнимая её.

— Для этого мы можем использовать водопад, — говорит она, когда я веду нас на глубину, пока мы не оказываемся в прозрачной голубой воде под солнцем. Она обвивает ногами мою талию, и мой член легко входит в неё.

Как я могу увезти её с этого острова? Как я могу остаться?

8

Николь

Я смеюсь, когда Лиам перекидывает меня через плечо и идёт в «Русалку». Я не могу перестать улыбаться. Учитывая всё, что происходило в моей жизни в последнее время, сегодня был один из лучших дней в моей жизни. Чёрт, я думаю, что это, возможно, самый лучший день в моей жизни. Проведя день с Лиамом, я начинаю понимать, что происходит. Он серьёзно относится ко мне и хочет продолжать в том же духе. Мысли о случайной интрижке на выходных давно улетучились, и теперь он говорит о нашем будущем.

Когда он добирается до крыльца, то опускает меня на землю. Я обнимаю его за шею, не желая, чтобы он меня отпускал. Может быть, мне стоит взглянуть на это по-другому. Одна дверь закрывается, а другая открывается. На самом деле, я продолжаю думать, что потеряю всё, что у меня есть, если это место отберут у меня, но, может быть, я начну всё сначала с Лиамом.

Я знаю, что это звучит безумно. Мы знаем друг друга совсем недолго, но я чувствую, что это правильно, и знаю, что он тоже это чувствует. Со временем мы узнаем друг друга лучше, но я знаю, что он — тот самый, и я его не отпущу.

— Ты действительно хотел, чтобы я переехала к тебе?

— Я хочу, чтобы ты всегда была со мной. Он наклоняется и целует меня. Мне нравится, что он не может оторваться от моих губ.

Это происходит медленно и лениво, как будто нам не нужно ничего решать прямо сейчас. Как будто у нас есть на это всё время в мире. Я чувствую, как давление покидает меня и я становлюсь легче. Он появился и забрал все мои тревоги.

— Я просто хочу убедиться, что ты спрашиваешь не потому, что подслушал наш с Сэмми разговор сегодня, — признаюсь я.

Я не хочу, чтобы он чувствовал себя виноватым, и не хочу, чтобы он мне что-то давал. Я хочу, чтобы он попросил, потому что ему невыносима мысль о том, что он будет без меня. Потому что я тоже начинаю это чувствовать. У него есть другая жизнь, так как же я могу просить его остаться? Русалка не будет здесь долго. Я буду убита горем, если потеряю её, но думаю, что Лиам без труда меня восстановит.

— Я спросил тебя, потому что это не может закончиться. Думаю, мы оба чувствуем, что происходит. То, что у нас есть, не похоже ни на что, что я когда-либо испытывал, и я не хочу тебя отпускать. — Я улыбаюсь ему. Услышав это, я понимаю, что продать это место будет намного проще.

— Хорошо. Я поеду с тобой. Я имею в виду, что мне нужно кое-что уладить здесь, и я должна убедиться, что с Питером всё будет в порядке, но я поеду с тобой. Если ты пообещаешь, что мы будем приезжать сюда как можно чаще.

Он смотрит на меня какое-то время, и выражение его лица невозможно понять.

— Эй, Никки, тебе звонят. Я заглядываю в дверь и вижу Питера, который сидит за стойкой и протягивает мне телефон. Я отпускаю Лиама и улыбаюсь ему.

— Дай мне секунду, — говорю я Лиаму и иду в вестибюль.

Лиам следует за мной и наблюдает, как я беру телефон у Питера.

— Я подумал, что ты, может быть, захочешь взять трубку. Это мэр, — говорит мне Питер.

Я бросаю взгляд на Лиама, и его глаза расширяются от удивления, напоминая мне, что сегодня он разговаривал с мэром.

— Привет, Марк, — говорю я, прижимая телефон к уху.

— Никки, я собирался зайти к тебе сегодня, но меня задержали. Я хотел договориться о встрече завтра, чтобы поговорить о «Русалке». Мне кое-что рассказали, и я хочу всё прояснить. Я слышу, как он шуршит бумагами, прежде чем продолжить. — Мы знаем, что это место на грани закрытия, и мне жаль, правда жаль, но, в общем, ты же знаешь, что «Роскошный курорт» делает для этого острова. Не нужно бить по руке, которая нас всех здесь кормит. Со временем это всё равно произойдёт.

— Да, — соглашаюсь я, потому что что ещё тут скажешь? Я не очень-то хочу сейчас ссориться с мэром. К тому же я уже решила продать дом. — Если хотите, приходите завтра около полудня, и мы поговорим.

— Тогда до встречи. На этом мы оба заканчиваем разговор.

Питер и Лиам смотрят на меня и выглядят обеспокоенными. Я протягиваю руку и беру Питера за руку. «Я не хочу, чтобы ты о чём-то беспокоился, я собираюсь продать «Русалку». Я обещаю, что у тебя всегда будет где остановиться, и мы поможем тебе поступить в колледж».

— Всё в порядке, Никки, — говорит он и притягивает меня к себе. — Я не хочу, чтобы ты за меня волновалась. Я разберусь. Я вроде как знал, что это произойдёт. Я имею в виду, что я работаю за стойкой. Я тоже проверяю некоторые письма.

Лиам перебивает меня, прежде чем я успеваю ответить. «Мы все это выясним. Послушай…»

— Мистер Армстронг! Мы все так переживали, — кричит женщина из прихожей.

Мы все поворачиваемся и видим женщину в костюме, который слишком тёмен для такой погоды. Её чёрные волосы собраны в тугой пучок, и ни один волосок не выбивается из причёски. Она выглядит так, будто находится в зале заседаний, а не в вестибюле «Русалки». И тут я смотрю ей за спину и вижу, что шериф Сайрус тоже поднимается по ступенькам.

— Она была в ярости. Пыталась заявить о пропаже вашего городского парня. Когда она показала мне его фотографию, я пригласил её сюда, — говорит Сайрус с раздражением в голосе.

— Что я должна была заподозрить? — рыдает она.

— Кэти, — предупреждает Лиам. — Я говорил с тобой сегодня утром.

Его тело напряжено, и я вижу, что он зол. Эту свою сторону он показывает всем, кроме меня. Со мной он всегда мягкий и милый. Но с другими он прямолинеен и холоден.

— По твоему голосу я подумала, что тебя, наверное, похитили. В довершение всего, я больше не слышала от тебя ни слова. Ты даже ни одного рабочего письма не открыл! Она говорит это как обвинение. Как будто то, что он не открывает рабочие письма, означает, что он мёртв. — Насколько я слышала, ты хотел поскорее убраться отсюда. Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня, и приподнимает бровь. Если бы взгляды могли убивать, я бы уже была мертва. — Вы уже собираетесь продать это место или мы заберём его у вас?

К горлу подступает тошнота. Кто эта женщина для Лиама? В комнате становится тихо, пока Лиам не нарушает молчание.

— Николь, — говорит он, протягивая ко мне руку, но я уклоняюсь от его прикосновения.

— Армстронг, — говорю я, и это слово кажется мне горьким на вкус. — Мистер Армстронг, владелец «Роскошных курортов»? — спрашиваю я, когда всё начинает складываться воедино.

Питер присвистывает. «Это объясняет, откуда у него чёрный «Амекс». Погодите, так это тот придурок, который отправлял вам все эти письма с предложением продать «Русалку»?

Я могу только кивнуть, потому что думаю, что если снова открою рот, то меня стошнит. Но не Питера. Он действует быстрее, чем я успеваю моргнуть. Он перегибается через стол, заносит кулак и бьёт Лиама прямо в челюсть. Лиам ничего не делает. Он лишь отступает на шаг, но не отвечает. Сайрус вбегает и хватает Питера.

— Чёрт возьми, Питер, успокойся. Я не хочу тебя забирать.

— Я не буду выдвигать обвинения, — говорит Лиам, не сводя с меня глаз. Я отворачиваюсь, не в силах смотреть на него.

— Убирайся, — говорю я ему.

— Блондинка. — Его голос звучит мягко.

— Не называй меня так, — огрызаюсь я.

— Не волнуйся, — говорю я, глядя на женщину, которая только что ворвалась в дом. Насколько я знаю, она его любовница, жена или кто-то ещё. Очевидно, что Лиам — хороший лжец, и я купилась на это. Не могу поверить, что повелась на его чушь о том, что я буду жить с ним. Он заставил меня почувствовать себя в безопасности. Всё это было лишь для того, чтобы заставить меня продать курорт. — Пришлите предложение. Я подпишу бумаги. Женщина улыбается мне так, словно она победила.

Я делаю несколько шагов назад, и Лиам пытается последовать за мной. Но Сайрус и Питер преграждают ему путь.

— Отпустите его сию же секунду! Вы знаете, кто он такой? — Женщина бросается к нему.

— Да, и нам, чёрт возьми, всё равно, — отвечает Сайрус.

— Послушай меня. Просто дай мне объяснить, — умоляет Лиам.

Я качаю головой, и на глаза наворачиваются слёзы. Почему это предательство ранит сильнее, чем потеря Русалочки?

— Ты с ней переспал? — шипит Кэти, и я слышу в её голосе явную ревность. Отлично. Определённо, любовник. Как будто мне и так недостаточно больно.

— Не плачь. Он вырывается из рук парней и, не обращая внимания на остальных, пробирается ко мне. Его большие руки обхватывают моё лицо. — Пожалуйста, детка, не плачь. Просто послушай меня. Я отшатываюсь от него. Ненавижу его нежные прикосновения. Я не могу этого вынести. К счастью, Сайрус и Питер удерживают его.

— Бери свои вещи и уходи. Это место ещё не твоё.

Лиам снова вырывается, но я вытягиваю обе руки, чтобы остановить его.

— Не трогай меня! — кричу я. Он не двигается, и, клянусь, вся кровь отливает от его лица. И тут я понимаю, что слёзы всё-таки хлынули из глаз.

— Не могу поверить, что ты с ней переспал. Как ты мог так поступить со мной? Я думала… Кэти замолкает. Не знаю, сочувствую ли я ей или хочу дать ей пощёчину.

— Пожалуйста. Пожалуйста, просто уходи, — умоляю я его. Мой голос тихий и полный боли.

— Он уходит, Никки. Почему бы тебе не пойти в свою комнату? Я позвоню Сэмми, — говорит Сайрус мягким голосом.

Лиам открывает рот, чтобы что-то сказать, но Сайрус его перебивает. «Не надо, иначе я запру тебя в камере на несколько дней, и ты её больше не увидишь. Убирайся отсюда к чёртовой матери и дай ей прийти в себя. Ты только всё усугубляешь».

Всё тело Лиама обмякает, и я почти верю, что он раскаивается в содеянном. Но моё сердце разрывается, и я не могу думать ни о чём, кроме боли. Я отдала ему свою девственность и теперь чувствую себя преданной.

Я разворачиваюсь и иду в свою комнату, и слышу, как он зовёт меня по имени. Я не оборачиваюсь. Я просто стараюсь уйти от него подальше.

— Ты странно себя ведёшь, Лиам. Ты уверен, что с тобой всё в порядке? Ты явно не в себе. Кэти продолжает вести себя так, будто ничего не случилось.

Я не останавливаюсь, пока не дохожу до своей спальни, а затем снимаю с себя одежду. Мне нужно избавиться от его запаха. Я должна стереть его из своей памяти. Может быть, это поможет справиться с болью.

Когда я захожу в душ, моя рука тянется к животу. Что, если я забеременела? В горле скапливаются рыдания, и я качаю головой. Нет, я не верю в это. Если бы это был его план, он не был бы таким безрассудным. Может, он не может иметь детей или что-то в этом роде. Я так сильно плачу, что мне приходится сползти по плитке и сесть на пол в душе. Я подтягиваю ноги, позволяя тёплой воде омывать меня, и закрываю глаза, размышляя о том, покинет ли меня когда-нибудь боль утраты.

9

Лиам

Неделю спустя…

— Я делаю это не для тебя. Я делаю это для неё, — говорит Сэмми, глядя на меня.

— Я знаю. Я просто хочу всё исправить.

Она сжимает челюсти, словно пытаясь не послать меня прямиком в ад. Я бы не стал её винить, если бы она это сделала. Я и так чувствую себя полным дерьмом, так что всё, что она может мне сказать, не может сделать мне ещё хуже.

— Она ведёт себя так, будто кто-то умер, — говорит она, отводя взгляд. — Ей хуже, чем когда она потеряла обоих своих дедушку и бабушку. Я не знаю, как её успокоить.

Я ошибался, когда думал, что хуже уже быть не может. «Я всё исправлю. Я знаю, что смогу».

Сэмми роняет корзинку с едой на землю у моих ног и поворачивается, чтобы уйти. Она начинает уходить, но прежде чем сделать это, останавливается и глубоко вздыхает.

— Лучше бы тебе. Иначе я вырежу твоё сердце и подарю ей на Рождество.

— Если она меня не простит, я отдам тебе нож.

Это заставляет её оглянуться на меня через плечо. «Ты ведь действительно любишь её, да?»

— Да, — просто отвечаю я, потому что это правда. И я поклялся, что отныне из моего рта будет исходить только правда.

— Она скоро будет здесь, — говорит она и идёт через пальмы обратно к «Русалке».

Я оставался в лагуне с тех пор, как Сайрус проводил меня до самолёта и выгнал с острова. Как только мой самолёт приземлился на материке, я заплатил парню на лодке, чтобы он отвёз меня обратно ночью и высадил на противоположной стороне острова. Затем я вернулся пешком и обошёл высокие скалы, окружающие лагуну. Николь была права, никто бы не осмелился прийти сюда, если бы не знал, куда идёт и что ищет. У меня было не так много припасов, и мне нужна была помощь, чтобы всё исправить.

Когда однажды вечером я подкрался к Сэмми, когда она садилась в машину, она была недовольна. Но прежде чем она успела выцарапать мне глаза, я рассказал ей о своём плане и о том, как я собираюсь вернуть Николь. Это было нелегко. Я думал, что она пристрелит меня при первой же встрече, но когда я объяснил ей свои планы, она помогла мне воплотить их в жизнь. Она встретила меня у пальм возле «Русалки», потому что я не собирался рассказывать ей о лагуне. Это священное место для Николь, а я и так уже так много у неё отнял. Я не мог забрать и этот секрет.

Я беру корзину, которую уронила Сэмми, и возвращаюсь мимо деревьев, а затем прохожу милю через бамбук, чтобы добраться до лагуны. Наконец-то всё на своих местах, и теперь мне остаётся только ждать. Я не мог придумать, как остаться с ней наедине, чтобы она была вынуждена меня выслушать. Поэтому я изо всех сил старался быть терпеливым и ждать её. В глубине души я знаю, что она придёт. Я чувствую притяжение этого места так же, как чувствую, что моё сердце связано с её сердцем. Сегодня тот самый день.

Я был опустошён, когда увидел, как Николь уходит, и понял, что не смогу жить, если она не будет меня любить. Я сделал всё, что было в моих силах, чтобы исправить эту ситуацию и, надеюсь, всё изменить. Я нервничаю, зарываясь пальцами ног в белый песок и ожидая её появления. Я оглядываю маленький кемпинг, в котором жил последнюю неделю, и думаю о том, как тяжело мне было. Но это ничто по сравнению с болью от разлуки с Николь. Я бы жил здесь до конца своих дней, если бы только она меня простила.

Я слышу хруст листьев и задерживаю дыхание, ожидая, когда она появится. Когда она выходит на солнечный свет, я так злюсь на себя за то, что из-за меня на её лице такая грусть. У неё тёмные круги под глазами, и кажется, что она похудела. Не думаю, что я выгляжу лучше, но её свет погас, и я не могу этого вынести.

Она идёт к воде, но не поднимает глаз и пока не замечает меня. Песок заглушает мои шаги, когда я приближаюсь к ней, и мне хочется протянуть руки и притянуть её к себе. Но я сжимаю кулаки, чтобы не потянуться к ней, и подхожу ближе.

— Николь? — тихо спрашиваю я, и она оборачивается так быстро, что спотыкается о собственные ноги.

Я выскакиваю и ловлю её как раз перед тем, как она падает, но инерция сбивает нас обоих с ног, и мы оба падаем в тёплую воду. Я выныриваю на поверхность, держа её на руках, и стряхиваю воду с лица.

— Ты в порядке? — спрашиваю я, осматривая её, чтобы убедиться, что она не поранилась.

Она смотрит мне в глаза, и на секунду тучи, которые были там всего мгновение назад, рассеиваются. Она обнимает меня за шею и прижимается ко мне, пока не осознаёт, что происходит.

— Опусти меня, — говорит она, опуская руки и отводя взгляд.

— Нет, — отвечаю я, и она в шоке смотрит на меня.

— Я сказала, опусти меня, Лиам. Ты больше не можешь меня ни к чему принуждать. Что ты вообще здесь делаешь? Это было моё тайное место.

— Это наше тайное место, блондиночка. — Её брови хмурятся от гнева из-за этого прозвища. — Ты будешь меня слушать. И я не отпущу тебя, пока ты, чёрт возьми, не сделаешь этого.

— Ладно. Говори, что хотел, а потом убирайся отсюда. В этом особенном месте и так достаточно болезненных воспоминаний о тебе. Мне не нужно ещё одно.

— Всё не так, — говорю я, и она скрещивает руки на груди, как непослушный ребёнок. — Ты можешь злиться на меня, но ты меня выслушаешь. И если тебе всё равно не понравится то, что я скажу, я уплыву обратно на материк и больше никогда сюда не вернусь.

Она не отвечает, только пожимает плечами, как будто ей всё равно.

— Прости, — начинаю я, и она закатывает глаза. — Прости, Николь. Я не хотел, чтобы всё так быстро вышло из-под контроля. Я пришёл в «Русалку» в тот вечер, когда встретил тебя, чтобы поговорить с владельцем и убедить его продать мне заведение. Я не знал, кто ты, когда встретил тебя в «Красном Дине». А потом я так увлекся тобой и своими чувствами, что забыл о том, что собирался управлять твоим отелем, и начал думать, как заставить тебя влюбиться в меня.

Она не смотрит на меня, но я вижу, как гнев на её лице начинает утихать.

— Я не знаю, как ещё убедить тебя в том, что это правда, но это так. Кэти была моим секретарём, и она помогала мне планировать сделки и приобретения. Николь стискивает зубы при упоминании имени Кэти, поэтому я спешу её успокоить. — Я никогда, даже по-дружески, не прикасался к ней. Она была всего лишь моей сотрудницей, но теперь она для меня ничто. Она проявила неуважение к тебе и вышла за рамки своих полномочий. Я уволил её, как только мы вышли из «Русалки».

Николь прикусывает губу, словно обдумывая это.

— Итак, после её ухода мне предстояло много работы, но с помощью Сэмми всё было сделано.

Это привлекает её внимание. «Ты видел Сэмми? Что она сделала?» Она прищуривается.

«Я продал контрольный пакет акций во всех своих отелях. Я сохранил свои акции и инвестиции, но избавился от своей квартиры на материке и продал почти всё, что у меня было. Кроме кое-какого походного снаряжения», — говорю я, кивая в сторону водопада.

— Ты живёшь здесь? Как долго?

— С тех пор, как шериф Сайрус выгнал меня отсюда.

От этого у неё дёргается уголок губ, но она тут же осознаёт это и выпрямляется. «Какая мне разница, если ты всё продал и уже неделю живёшь здесь в палатке? Это ничего не меняет».

— Я продал все свои отели, кроме одного. «Роскошный курорт» по-прежнему здесь и работает в обычном режиме, но теперь его новым владельцем стала ты, — говорю я, и её глаза расширяются от удивления.

— Я? Зачем мне твой отель? Я даже не могу справиться с тем, что у меня уже отобрали.

— Вот тут-то я и пригожусь, — говорю я и провожу рукой по её спине. — Если ты наймёшь меня, я бы хотел управлять твоим отелем «Люкс». А ещё я бы хотел управлять отелем «Русалка». Я выплатил все твои долги и перевёл всё на твое имя. Теперь у тебя есть право собственности на оба отеля, и ты можешь делать с ними всё, что захочешь . Но я надеялся, что мы с тобой сможем управлять ими вместе.

— Почему я должна тебе доверять? Ты разбил мне сердце, Лиам. В её голосе слышится настоящая боль, и я не могу этого вынести.

Я поворачиваю её в своих объятиях так, чтобы она обхватила меня ногами за талию, чтобы не упасть, и она обвивает руками мою шею.

— Потому что я люблю тебя, Николь. Ты — всё для меня. Я никогда, никогда не хотел причинить тебе боль. Я был одержим идеей построить империю и заработать деньги. Я хотел покорить мир, пока не встретил тебя. Тогда единственное, чего я хотел, — это принадлежать тебе.

— И теперь ты вдруг всё это бросил ради меня? А что, если ты передумаешь? Что, если ты начнёшь злиться на меня за то, что я держу тебя здесь?

«Я продал отели и переписал всё на твоё имя. Я создал нерушимый трастовый фонд, чтобы тебе больше никогда не пришлось беспокоиться о деньгах. Я сделал это для тебя. Но я вернулся ради себя. Я такой же эгоистичный придурок, каким ты меня называла. Я не могу дышать без тебя. Я не могу жить без тебя. Я не знаю, как просыпаться или засыпать без тебя в моих объятиях. Так что да, это эгоистично, но я хочу быть здесь, чтобы моё сердце снова забилось. Потому что без тебя я умираю изнутри.

— Лиам, — шепчет она, и на её глазах появляются слёзы. Она протягивает руку и проводит пальцами по моим мокрым волосам. — Мне страшно.

Её слова искренни, но они дают мне первую надежду с тех пор, как я её бросил.

— Я больше никогда не причиню тебе боль и проведу остаток своей жизни, исправляя это. — Я прижимаюсь лбом к её лбу и крепко обнимаю. — Я люблю тебя, Николь. Пожалуйста, не прогоняй меня снова.

— Я тоже тебя люблю, Лиам.

Едва она произносит эти слова, как я прижимаюсь губами к её губам. Кажется, что с тех пор, как я целовал её, прошли годы, а не дни. Но ощущение её тела рядом с моим — это солнечный свет после муссона. Тучи рассеиваются, и я чувствую только её луч света в своём сердце.

— Я так чертовски сильно скучал по тебе, — говорю я, вынося её из воды и целуя. Мои губы перемещаются на её подбородок, а затем на шею, прежде чем я облизываю мочку её уха. Я укладываю её на белый песчаный берег и стягиваю с неё промокшие джинсовые шорты. — Я умираю от желания.

Она стягивает с себя мокрую майку, и я оттягиваю в сторону треугольники её бикини, прежде чем наброситься на неё, как голодный лев. Я сосу её соски, расстегиваю шорты и высвобождаю свой член. Я оттягиваю в сторону её трусики, пока она возится с завязками с обеих сторон, и проникаю в её тёплую, влажную киску, потому что больше не могу ждать ни секунды.

Она перестаёт пытаться развязать узлы, и я вхожу в неё и выхожу. Жаркое солнце палит нас, когда она обвивает меня ногами, и мы прижимаемся друг к другу. Мы занимаемся любовью, но так яростно, словно изголодались друг по другу. Она царапает меня по спине, а я прикусываю её сосок. Её киска сжимается вокруг меня, и я рычу, как зверь, нашедший свою пару. И, может быть, я её нашёл.

— Я люблю тебя, — шепчу я, впиваясь руками в её задницу и толкаясь сильнее. Я повторяю это снова и снова, потому что знал это в тот день, когда встретил её, и должен был сказать ей об этом прямо тогда.

— Не останавливайся, — выдыхает она, когда я проникаю глубже. — Я тоже тебя люблю.

Я не могу нацеловаться вдоволь или обнять её достаточно крепко, и даже когда я чувствую приближение разрядки, я знаю, что этого будет недостаточно. Мне придётся взять её снова сразу после этого, и даже тогда я не буду удовлетворён. В глубине души я знаю, что именно здесь мы должны быть. Вместе навсегда.

Она достигает кульминации, и у меня не остаётся выбора, кроме как последовать за ней. Её киска пульсирует и массирует мой член, словно умоляя меня наполнить её. Я не сомневаюсь, что если она ещё не беременна, то в этот момент зачат наш ребёнок. Моё тело давит на неё сверху, но я стараюсь держаться, пока кончаю в неё, и стараюсь не потерять сознание. Это так мощно и чертовски приятно, что я вижу звёзды, когда смотрю на неё. Это ошеломляет, и мне приходится переводить дыхание, чтобы не потерять сознание.

Я опираюсь на локти и нежно целую её, но не выхожу из неё. Я ещё не закончил. Мне нравится чувствовать её внутри себя, не торопясь, кожа к коже. Я мечтал о ней каждую ночь и обо всём, что бы я с ней сделал, если бы у меня был ещё один шанс. Я срываю с неё трусики, чтобы между нами ничего не было.

Николь хихикает, и я смотрю на её улыбающееся лицо. «Ты меня раздавишь», — говорит она.

Я обнимаю её за спину и поднимаю на руки, затем встаю и веду нас обратно в воду. «Так лучше?» — спрашиваю я, пока она двигается вверх-вниз на моём члене в лагуне.

— Я не говорила, что мне это не нравится. Но это тоже хорошо. Она игриво целует меня, а потом у неё так громко урчит в животе, что мы оба перестаём целоваться и смеёмся.

— Я попросил Сэмми принести еду, — говорю я, указывая на корзинку для пикника.

— Ты был так уверен, что я тебя прощу?

— Нет. Но я люблю быть всегда наготове, — бормочу я, целуя её в шею.

— Нам так много нужно обсудить, — говорит она, но я качаю головой.

— Для этого будет время позже. А сейчас мы наверстаем упущенное.

— Надеюсь, она принесла много еды, — говорит она с улыбкой.

— Я тоже, — говорю я, наклоняясь и снова целуя её.

10

Николь

Когда мы выходим из лагуны, уже поздно. Невероятно приятно снова оказаться в его объятиях и знать, что всё будет хорошо. Нам ещё многое нужно обсудить, но я была несчастна без него всю прошлую неделю, и сейчас я просто хочу жить в любви.

Солнце садится, и Лиам обнимает меня за плечи, пока мы идём обратно в «Русалку». Мне не терпится сказать Питеру, что ему не нужно переезжать и что он может оставаться здесь столько, сколько захочет. Мне также не терпится поговорить с Сэмми и отчитать её за то, что она за моей спиной сговаривалась с Лиамом. Но, должна признать, это было бы просто поддразниванием. Она так переживала за меня, и я знаю, что видеть, как я переживаю это расставание, было для неё очень тяжело. Не могу сказать, что я не сделала бы то же самое для неё, если бы мы поменялись ролями.

— О чём ты думаешь? — спрашивает Лиам, притягивая меня ближе.

— Как же я рада, что Сэмми тебе помогла.

«Я обязан этой женщине всем. Я бы никогда не стал с ней ссориться», — признаётся он, и я качаю головой.

Сэмми вспыльчивая, но это потому, что она чертовски сильно любит.

Мы почти дошли до «Русалки», когда я вижу, как машина, свернув за поворот, въезжает на парковку. Человек за рулём резко тормозит, и водительская дверь распахивается. Свет фар направлен на нас, поэтому трудно сказать, чья это машина, но мне кажется, я знаю, кто это.

— Какого чёрта? — говорит Лиам, когда она встаёт передо мной в защитной стойке.

— Это Сэмми? — спрашиваю я, обходя её и роняя корзинку для пикника. Она бы так не поступила, если бы что-то было не так.

Лиам хватает меня за руку, и мы оба бежим к ней как раз в тот момент, когда она выходит из машины и начинает кричать.

— Что случилось? Что произошло? — кричу я, и она бежит к нам.

— Где Сайрус? Он здесь? — кричит она нам.

— Я не знаю. Что происходит? Сэмми взбегает по ступенькам к «Русалке» и распахивает дверь. — Пожалуйста, пусть он будет здесь.

— Сэмми, притормози. Расскажи нам, что происходит, — говорит Лиам.

«Я слушала полицейскую волну, потому что мне нравится знать, что он в безопасности, когда на дежурстве. Кто-то сообщил о драке в баре «Ред Дин», а потом кто-то ещё позвонил и сказал, что у какого-то пьяного туриста был пистолет, и он размахивал им».

— Вот чёрт, — шепчу я, закрывая рот руками.

— Сайрус сказал, что зайдёт к тебе перед тем, как отправиться на дежурство. Я надеялась, что смогу остановить его до того, как он ответит на этот звонок.

— Я уверен, что всё в порядке. Он профессионал, — говорит Лиам, пытаясь успокоить её. — И он бывший морской пехотинец. Он знает, как вести себя в такой ситуации. «Ред Дин» находится достаточно близко, так что если бы выстрелили, вы бы услышали. И даже если он пошёл ответить на звонок, я уверен, что всё будет в порядке.

В этот момент раздаются три выстрела, и с лица Сэмми сходит вся краска.

— Чёрт, — бормочет Лиам и выбегает за дверь. Мы с Сэмми следуем за ним по пятам, но Лиам кричит через плечо на бегу: — Вы двое оставайтесь в отеле.

Сэмми не слушает и бежит так быстро, как только может. Я бегу за ними обоими, не понимая, что, чёрт возьми, происходит. «Ред Дин» находится всего в квартале отсюда, но я уже вижу впереди толпу людей.

Лиам пробирается сквозь толпу, зовя Сайруса, а Сэмми бежит за ним по пятам. Когда я слышу крик Сэмми, у меня словно нож вонзается в сердце, и к тому времени, как я добираюсь до них, они оба стоят над телом и смотрят, как люди делают искусственное дыхание лежащему на земле человеку. Я подбегаю к Сэмми и хватаю её сзади, когда она пытается броситься вперёд. Опустив взгляд, я вижу Сайруса на земле с закрытыми глазами.

Вдалеке слышится вой сирен, и я рада, что скорая уже в пути. Но мы на маленьком острове, и здесь есть только больница общего профиля. Сомневаюсь, что они когда-либо видели жертву огнестрельного ранения. Я в шоке, и все эти мысли проносятся у меня в голове, но я не могу думать о реальности того, что вижу. Сайрус совершенно неподвижен, его грудь прижата, но я не вижу крови.

Лиам поворачивается, загораживает Сэмми обзор и пытается заставить её отступить. «Давай отойдём и дадим им немного пространства», — тихо говорит он. «Тебе нужно присесть».

«Пульс отсутствует», — говорят парамедики, работающие с Сайрусом.

— Не смей, чёрт возьми, умирать у меня на глазах! — кричит Сэмми, толкая Лиама, чтобы тот отошёл в сторону. — Не смей позволить ему умереть! Будь ты проклят, Сайрус!

Она рыдает и кричит, но парни, которые работали с ним, отходят в сторону, когда подъезжает скорая. Её слова разрывают тишину вокруг нас.

— Сайрус, не отпускай меня! Вернись ко мне! — кричит она, и я слышу рыдания, каких никогда раньше не слышала. — Не бросай меня, Сайрус! Ты не можешь меня бросить. Я люблю тебя!

Внезапно Сайрус открывает глаза и садится. Парни, которые делали ему искусственное дыхание, пытаются скрыть смех. Сайрус оглядывается, и Сэмми внезапно понимает, что происходит.

— Что ж, давно пора было это признать, — говорит Сайрус, подмигивая ей.

Если он не был мёртв раньше, то будет мёртв сейчас. Сэмми собирается убить его голыми руками.

Эпилог

Николь

Пять лет спустя…

Я стою у открытых дверей балкона нашей спальни и смотрю, как восходит солнце, а мой муж спит в постели позади меня. Волны медленно накатывают на берег. Я провожу рукой по своему очень большому животу.

— Спасибо, дедушка. Бабушка. Вы действительно позаботились о том, чтобы у меня было всё, чего я только могла пожелать, подарив мне этот дом. Я люблю вас, — шепчу я.

Последние пять лет пролетели как вихрь. Это действительно показывает, как сильно может измениться жизнь за одно мгновение. Иногда мне до сих пор трудно поверить, насколько я счастлива. Я и не знала, что такое счастье существует. Это невероятно.

«Русалка» тоже изменилась. Сначала мы решили изменить маркетинговую стратегию «Русалки», и теперь она процветает. Процветает и моя способность делать детей. Из-за этого кое-что снова пришлось изменить. После этого мы отремонтировали отель, заняв половину здания под наш семейный дом.

В то время как люди, узнав об этом, не могли дождаться, когда смогут здесь остановиться, мне было грустно от того, что мы потеряли некоторых постоянных клиентов из-за слишком большого количества бронирований, поэтому мы вернулись к моим старым методам работы.

Принцип «чем меньше, тем лучше» действительно сработал. По крайней мере, в этой части нашей жизни. Главный курортный отель по-прежнему загружен, как и всегда, но мы решили, что ему не нужно расширяться. Могло ли это принести больше денег, если бы мы расширились? Конечно, но для нас дело было не в этом. Если вы хотели забронировать номер там, вам нужно было делать это заранее. Не то чтобы нам нужны были деньги. У нас их было больше, чем мы могли потратить. Мы жили простой жизнью, и нам это нравилось. Особенно Лиаму. Он так легко приспособился к жизни на острове. Можно было подумать, что он здесь родился и вырос.

Он наслаждается спокойной жизнью больше, чем когда-либо мог себе представить. Не думаю, что этот мужчина надевал костюм за последние годы. Даже когда он увозит меня на выходные в большой город, всё всегда выглядит непринуждённо. Меня согревает, когда он рассказывает мне, как сильно изменилась его жизнь к лучшему. Что он никогда не знал, насколько одинок, пока я не вошла в его жизнь. Он так усердно работал, чтобы не отвлекаться ни на что другое, потому что, если бы он остановился хоть на мгновение, в его жизнь начало бы просачиваться одиночество. Теперь у него больше нет этой проблемы.

Даже его мама переехала сюда и купила себе маленький домик. Они с Лиамом вернулись к тому, кем были до того, как потеряли отца Лиама. Я была благодарна. По крайней мере, у наших детей будет один дедушка или бабушка. Я знаю, как много значила для меня моя бабушка, и мне бы не хотелось, чтобы наши дети не получили такой любви. Это одна из самых прекрасных вещей в мире — когда дедушка или бабушка любят своих внуков.

— Даже не думай об этом, — ворчит Лиам с кровати, садясь. Я поворачиваюсь и улыбаюсь ему.

— Я не собиралась идти плавать. — Я улыбаюсь и подхожу к кровати. Я в бикини, но не собиралась плавать, пока он не проснётся. Ему не нравится, когда я плаваю в океане одна, когда я беременна, а сейчас это почти всё время.

Он садится, свешивая длинные ноги с кровати. Я встаю между ними. Он целует меня в живот. «Моя малышка разбудила тебя рано?» — спрашивает он, прежде чем снова поцеловать меня в живот.

— Нет, — признаюсь я. — Просто хотела посмотреть на восход солнца. У нас осталось не так много тёплых дней. Скоро остров снова будет только нашим.

— Моё любимое время года. Он усаживает меня к себе на колени.

— У меня тоже, — вздыхаю я. Я рада, что наша малышка появится, когда в городе будет тихо. Будет здорово, когда у нас появится девочка. До сих пор у нас были только мальчики.

— Хочешь поплавать? — спрашивает он. — Пока мальчики не проснулись?

Его большая рука скользит вверх по моему бедру. — Да. — Я ещё сильнее прижимаюсь к нему.

— Или ты хочешь вместо этого кончить? Он дерзко улыбается мне, а его палец скользит под плавки. Я слегка стону, когда он касается моего клитора.

— Почему я не могу получить и то, и другое? — игриво надуваю я губы.

— Ты же знаешь, что получишь и то, и другое, — стонет он, переворачивая нас и укладывая меня на спину на мягкие одеяла. Он скользит вниз по моему телу, оставляя поцелуи на всём пути. Мои ноги раскрываются для него.

— Разбуди меня, когда проснёшься. Слышишь меня, блондиночка? — говорит он, прижимаясь к моей киске и отодвигая в сторону низ моего бикини.

— Да, — соглашаюсь я, когда он долго вылизывает меня, зная, что я соглашусь на что угодно прямо сейчас, когда его рот между моих ног. Этот мужчина действительно знает, как получить от меня то, что он хочет. С первого дня, как он появился в моей жизни, я принадлежала ему. Чёрт, наверное, это ложь. Думаю, я принадлежала ему ещё до этого. Он собрал меня по кусочкам. Убрал всю боль и сделал меня цельной.

Он пожирает меня взглядом. Ему не требуется много времени, чтобы я сдалась. Я хочу притянуть его к себе, но он уклоняется и встаёт, глядя на меня с такой любовью в глазах.

— Внутри меня. — Я тянусь к нему, но он хватает меня за руки и поднимает на ноги.

— Я хочу, чтобы ты была в океане. В последний раз, пока вода не стала слишком холодной.

Я киваю в знак согласия, потому что тоже этого хочу. Мне нравится заниматься с ним любовью в океане. Он надевает плавки, а затем хватает часы и открывает приложение, чтобы убедиться, что мониторы детей включены, если они проснутся. Живя так близко к океану, нельзя быть слишком беспечным. Мы знаем, если двери их спален открываются или если они издают какой-то звук. Лиам установил систему безопасности практически в ту же минуту, как мы узнали, что я беременна в первый раз.

Я взвизгиваю, когда он подхватывает меня на руки и несёт в океан. Прохладная вода касается моей кожи. Я переступаю с ноги на ногу, обвивая его талию ногами, когда он заходит чуть дальше в воду.

Наши губы встречаются в глубоком, но нежном и ласковом поцелуе. Мы занимаемся любовью с помощью наших губ. Вскоре он отводит мои бёдра в сторону и входит в меня. Я стону, когда он входит в меня, отрываясь от его губ, чтобы выкрикнуть его имя.

— Вот так, блондиночка. Отдайся мне, — рычит он, входя в меня и выходя. Мои ногти впиваются в его спину. Я крепко держусь за него, пока вода омывает нас, и чувствую приближение очередного оргазма.

— Я люблю тебя! — выкрикиваю я, когда меня накрывает второй за утро оргазм и сотрясает всё тело.

— Я тоже тебя люблю, — рычит он, прежде чем его губы обрушиваются на мои, и мы снова целуемся, наслаждаясь друг другом. Когда мы отстраняемся, он продолжает обнимать меня. Я кладу голову ему на плечо и пытаюсь отдышаться.

— Не думаю, что сейчас я могу плавать, — улыбаюсь я, уткнувшись ему в шею. — На самом деле, я не думаю, что могу двигаться.

— Хорошо, что тебе не нужно этого делать. Я с тобой. Всегда. Я целую его в шею, расслабляясь в объятиях мужа. Самого идеального мужчины на свете. По крайней мере, для меня. Мы подходим друг другу. Мы единое целое.

— Ты когда-нибудь думал, что однажды будешь жить в раю, застряв в этих душных залах заседаний? — поддразниваю я.

«Ты — мой рай. Где бы ты ни была, пока я держу тебя в своих объятиях, ты — мой рай. Я люблю это место, но это ты. Всегда ты».

Я снова целую его в шею, радуясь тому, что я — его рай.

КОНЕЦ!