14. Только сегодня

Дыхание успокаивалось. Великан грел меня им, не спуская с меня нежного взгляда, а я смотрела на него и понимала, что, ёптить, мне хорошо! По-настоящему хорошо! И впервые в жизни настолько сильно и беззаветно! – А ведь я даже не знаю твоего имени, – усмехнулась я, а веки гиганта на миг сощурились, сверкнув искорками из-под ресниц. Он медленно поднял вторую руку и, стараясь, чтобы она не дрожала на весу, очень аккуратно погладил меня кончиком подушечки по щеке, боясь случайно надавить. Я погладила его в ответ и улыбнулась. Ладонь подо мной дрогнула, сзади её накрыла вторая, и мужик придвинул руки со мной к груди и склонил лицо. Подтянул колени, словно обнимая меня, и долго удовлетворённо выдохнул. Будто дракон вокруг яйца скрючился, я так же в детстве кукол обнимала. Кожа его груди, к которой я прижалась щекой, немного пахла по́том и ещё тем самым особым запахом, который и не мерзкий, но точно животный – мужской. На ощупь поверхность казалась липкой, но, прижимаясь, я чувствовала лишь тепло и мягкость. На мне медленно высыхали его слюни, но из-за тёплого дыхания, которое продолжало согревать, и жаркой руки я не мёрзла. Пригрелась в его мягкой ладони и не заметила, как задремала. А проснулась уже на рассвете, обнаружив, что мой герой, полулежащий теперь на спине, бережно переложил меня себе на грудь, накрыл простынкой, а руки сложил рядом по бокам, словно придерживал меня, но заснул, и они расслабились. – Ты ж мой романтик, – вздохнула я тихо, чтобы его не разбудить. – Истосковался совсем в глуши своей. Погладила кожу плавно вздымающейся груди под собой, поправила простыню и уснула назад с чистой совестью, зная, что на этого насильника и извращенца можно положиться. Ещё и не храпит – точно сказка! В следующий раз проснулась уже поздним утром, когда косые лучики солнца закончили золотить порог пещеры. Великан к тому времени почти открыл сомкну́ты негой взоры и из-под ресниц сонно любовался мною, похоже, опасаясь потревожить раньше времени. Завидев, что я пошевелилась и глянула на него, разулыбался и бережно погладил простыню, под которой я лежала. А затем неловко пошевелился, показывая, что хочет встать. – Ага, я бы тоже, это самое… – сказала я, достаточно бодро вставая, потому что мочевой пузырь был переполнен. Но не успела слезть, как икнула, хрюкнула и, оглядевшись, повернулась к сонному лицу гиганта и выдавила: – У тебя тут… – хрюкнула ещё раз и громче, а после всё же выдавила: – солома зацвела, – и расхохоталась так, что реально чуть было не обмочилась. Растерянная великанская морда захлопала моргалами и тоже посмотрела вниз. А внизу, от самых рёбер и по всему полу, где раньше была жухлая подстилка, раскинулся зелёный, покрытый волшебными цветами луг. Душистый, красивый, свежий! И даже деревце проклюнулось в том месте, где вчера с уставшей елды стекали последние остатки семени. С тоненькой веточки спорхнула яркая бабочка, где-то рядом раздалась трель соловья. Грудь подо мной затрясло. Сначала сдавленно, но затем меня обхватили руки великана, не давая упасть, а он сам разразился таким оглушительным хохотом, что я испугалась, кабы потолок не обвалился! Впрочем, тот оказался достаточно крепким и выдержал всё то время, пока мы непрерывно веселились. Я вытерла с глаз слёзы, пытаясь успокоить истерику, и мой «парень» сделал то же самое. Живот всё ещё беззвучно сотрясался, а изо рта гиганта раздавались сдавленные всхлипы и хрюки, но успокоиться мы ещё долго не могли, всякий раз заходясь хохотом снова, как только переводили взгляды на цветущую красоту. «А ведь и чувство юмора есть у него, – подумалось мне. – Ну, так-то шутка пошлая вышла, да. Но посмеяться над собой только реально умные мужики умеют, так что…» Но додумывать я не стала, решив, что и так слишком сильно привязалась к незнакомцу, от которого, вообще-то, сбираюсь как можно быстрее сбежать. Вопрос: как? Впрочем, это можно обсудить позже, а сейчас есть дела поважней. Мочевой пузырь настойчиво требовал своё, и пришлось слезать. Великан помог мне спуститься на траву и засуетился сам, а я взмолилась всем богам, чтобы он не отправился решать свою проблему туда же, куда и я. Но он, пересев на корточки, бережно подхватил меня под зад, переставил поближе к туалетному закутку, а сам полез из пещеры прочь. Покончив с делами, я вернулась и хотела было уже пойти разыскивать пижаму среди этой цветущей благодати, но возвратился мой кавалер и пригласил на ладонь. Прихватил простыню, и мы отправились к озеру. Видимо, умываться. Там мой герой оставил меня на удобном камешке у кристально чистой воды, а сам пошёл дальше, похоже, чтобы не баламутить мне тут всё своими лапищами. – Нда-а-а, без зубной щётки с пастой тут так себе вообще… – хмыкнула я, уперев руки в боки и ёжась от свежего ветерка. – Вот чего в книжках про попаданок такое не пишут? Хоть знала бы, как чё делать теперь. Попаданка, ёпт! Повезло же, на мою голову! Вздохнула, поглядела на великана, который метрах в ста от меня драл на лужку какую-то траву, а потом её жевал и плевался, и решила попробовать то же самое. Ну, не «Новый жемчуг», но тоже сойдёт. Раз уж такое дыхание свежее у моего «принца», то, может, и на мне сработает? Трава на вкус оказалась не очень, но я повозила ею по зубам ответственно, и это дало сносный результат. Мой мужик собственный жмых закапывал в землю, я же просто сплюнула и пошла полоскать рот. Чуть подумала да и пошлёпала купаться. Не душ, но тоже освежает. Да и красотень-то какая! Лучше любого океана с пальмами и кокосами! Хорошее самочувствие списала на то же действие волшебной кончи и то, что выспалась наконец-то, но подспудно знала, что не только в этом дело. – Угораздило же меня… – с улыбкой прошептала я, когда вынырнула, перевернулась на спину и поплыла прочь от берега, глядя в синее-синее небо с редкими призрачными облачками. – Влюбиться за один день. В великана! Который ещё и принудил меня к… Ко всякому. По телу прошли мурашки при воспоминании об этом всяком, и я перевернулась на живот, чтобы посмотреть, где мой красавец. Тот сидел на берегу, уложив мудя в траву, и с нежностью смотрел на меня, а ветерок трепал длинные тёмные волосы. «Нет, нет и ещё раз нет! – решила я, фыркая. – И даже думать не буду! Свалю домой и найду кого-нибудь по размеру себе. Замуж выйду, деток родим, кухонный гарнитур новый закажу, ипотеку как раз выплачу годам к сорока… Да блять!» Нырнула, понимая, что одна мысль о возвращении в стылую реальность своей обычной жизни вызывает отвращение. Ну не может быть так, чтобы за два дня я вдруг резко сменила ориентацию на великанскую! Просто приголубил большой и красивый мужик девственницу нетраханную, вот и радуюсь. Гормоны, всё гормоны! «Ладно! – решила я, вынырнув. – Сегодня пофиг! Сегодня с ним буду отдыхать и радоваться! Отпуск, так отпуск! А завтра буду его трясти, чтобы решить проблему с возвращением». Отчего-то у меня не было сомнений, что мой Гулливер сдержит слово. Ну не похож он на мудака, вот не похож! А что куннилингусом своим полез сразу же, так можно понять. Сама, вон, вчера уже готова была на всё. «Точно природа волшебная тут! Вот либидо и обострилось!» Глянула на берег и поняла, что реально обострилось, потому что великаний член уже гордо вытянулся, как кобра, и будто даже наблюдал за мной, готовый кинуться в любой момент и забрызгать спермой всю с головой. Я поёжилась, вспоминая вчерашнее утро, когда сидела вся в конче и воняла ею. А после этого резко свернула и погребла к нему. Пофиг! Хочу! Одно воспоминание об этом тошнотворном запахе сводило с ума! Увидев, что я направляюсь к его берегу, мужик встал, подошёл, присел на корточки, чтобы выловить меня, и я расположилась на его ладони. – Эй, маньяк-насильник! – окликнула я, когда он поднял меня к лицу, разглядывая моё мокрое тело. Его глубокие зрачки быстро сфокусировались на моём лице, и он поднял брови, ожидая, когда я продолжу. – Ты же точно отпустишь меня домой? Что бы между нами ни происходило? Он моргнул, ласково улыбнувшись, и кивнул, опять прижав руку к груди. А затем поднёс ко мне пальцы, будто держал горошину между указательным и большим. – Что? – нахмурилась я. – Ты показываешь мне «чуть-чуть»? «Да!» – кивнул он. – В смысле, чуть-чуть осталось? И ты отправишь меня назад домой? «Да». В груди как-то неприятно заворочалось что-то такое мерзкое, будто я очень не хочу в это самое назад. Да и кто захочет с такого курорта-то? Но надо – там работа и ипотека, взнос сам себя не оплатит, а тут с голой жопой всю жизнь не пробегаешь. Даже с таким восхитительным мужиком. – Я что-то должна для этого сделать? На это он пожал плечами. – А ты сам-то знаешь, как это сделать? – спросила я, напрягаясь. И не зря, потому что великан грустно покачал головой и опять открыл пасть, чтобы попытаться выдавить своё «Э-э-э-э», но даже пробовать сильно не стал, едва понял, что толку нет. – Но при этом ты считаешь, что скоро это случится? «Да». Я почесала голову. – То есть, выходит, что надо просто подождать? Так? Пока откроется портал или что-то типа, да? Он закивал так, что я аж запрыгала в ладони, хлюпая попой в натёкшей с меня луже. – Ну… Хоть какая-то конкретика, – а потом искоса посмотрела ему в лицо: – А чуть-чуть, это сколько? Сегодня? Похоже, он не сдержался, хотя пытался: улыбка выползла на его лицо, и он мотнул головой: «Нет, не сегодня». – Завтра? Он неопределённо пожал плечами и покачал головой, словно говорил: «Может, да, может, нет». – Значит, у нас есть ещё один день? Да? Есть же? «Да», – выдохнул он и поднёс меня к губам, чтобы нежно поцеловать. Я не стала сопротивляться. Прильнула к нему, погружая лицо в нежную кожу, и сама поцеловала его, чувствуя свежий запах, слегка отдающий травой. Погладила его над губой, вскользь подумав, что за два дня его щетина не выросла ни на сантиметр. Но удивляться не стала, а, дождавшись, когда он уберёт меня с рукой чуть дальше, чтобы опять взглянуть, разлеглась, раздвинув ноги и, глядя в глаза, шёпотом попросила: – Подрочи на меня. Я хочу, чтобы ты кончил на меня и испачкал в себе всю. Хочу чувствовать твою сперму в себе. Хотя бы сегодня. Не хочу думать о завтра, хочу быть с тобой сейчас. Сделай это со мной опять. То, как он скрипнул зубами, слышали, казалось, даже белки на том берегу озера. Глаза надо мной превратились в две чёрных плошки. В два портала в бесконечный мрак космоса! Ноздри трепетали, а дыхание стало таким, что с меня полетели ещё не высохшие капельки. – О боги, ты настолько хочешь меня? – проговорила я, чувствуя мурашки по всему телу. В этот раз он не стал кивать. Аккуратно переступил по берегу, отворачиваясь от воды, поискал глазами место и бережно опустил меня на мягкую траву. Дождался, когда я слезу с наклонённой ладони и перекачусь, чтобы быть к нему лицом, а после предельно аккуратно, словно боялся сорваться, поставил кулаки по бокам от меня, как было, когда мы в первый раз увидели друг друга. И очень медленно вдохнул и выдохнул, закрыв глаза. Я чувствовала себя совершенно беззащитной и открытой перед ним. Но в этот раз это не пугало. Я вспоминала нашу встречу и мечтала, как бы он сразу вывалил свою глыбу языка, чтобы накрыть меня его весом и сделать своей. Хотя бы так. Хотя бы так, но полностью! Этот непостижимый и совершенно волшебный мерзавец, что без спроса взял меня себе не дав и шанса на сопротивление. Мерзавец, что украл моё сердечко. – Я хочу тебя… – прошептала я, и он резко выдохнул, а брови жалостливо приподнялись, будто он сдался. Слюна с языка капнула мне на ноги ещё до того, как он облизал меня всю, но я с готовностью приняла его на себя, даже приоткрыв рот навстречу. Это было самое мерзкое, самое животно-отвратительное чувство наслаждения – чувствовать его вкус. Но я была не против испачкаться нём вся. Великан чуть отстранился, глядя на тянущиеся от губ ко мне слюни, а после медленно отёр подбородок и выпрямился, стоя на коленях. – Ох ты ж, какой елдак царский! – выдохнула я поражённо, впервые видя его с такого ракурса при свете дня. И там было на что посмотреть. Тяжеленные, окружённые жёсткими волосами яйца налились так, что могли продавить крышу легковушке. А сверху размером с кипарис стоял длинный багровый ствол, перевитый напряжёнными венами. Толстый горб уретры выпирал от яичек к головке, которая возвышалась над всем великолепием, поблёскивая розовой кожей, словно была отлита из мрамора – такой твёрдой на вид казалась. Удивительно красивый фаллос, единственный недостаток которого заключался в том, что его нельзя прямо сейчас весь сунуть мне между ног по самые яички, чтоб захлюпало, и затрахать меня до полуобморока. Я жалостливо застонала, развела ноги и стала гладить себя, наслаждаясь тем, как скользят пальцы, покрытые его слюной. Грудь приподнялась, встав сосочками, и на ней тоже подсыхал его развратный поцелуй. Глядя на мою промежность, мужик порывисто выдохнул и взялся за свой член. Расставил колени поустойчивей и начал плавно поглаживать своё богатство, двигая эластичную кожу туда-сюда. И вот он – мой нежно-любимый звук, который я никогда в жизни больше не забуду! Тихая на фоне ветра и птичьего пения, но узнаваемая мелодия чавкающей дрочки. Крайняя плоть накрывала головку всё чаще, я смотрела на приоткрывающееся отверстие уретры и раздвигала ноги шире, уже предчувствуя, как оттуда вырвется плевок спермы, чтобы расплескаться по мне. Я знала, что он хочет, чтобы она попала мне на лицо, на живот, в промежность, хочет, чтобы протекла в меня, хочет, чтобы я вся была в его конче, потому что только так мог обладать мной, пометить, как свою самку. И сама хотела того же, уже не мастурбируя, а растягивая ожидающие половые губки, чтобы точно попало внутрь! Великан застонал и запрокинул голову, а у меня мурашки побежали от того, как перекатывались крепкие напряжённые мышцы у него под кожей рук и пресса. Как порывисто и часто вздымался его живот над багровым членом, как мелко покачивались яички, уже подтянувшиеся на свой максимум, чтобы сделать это со мной. Похотливо, мерзко, беспардонно! – Пожалуйста, кончи на меня… – прошептала я, видя сверкающую капельку на конце, и раздвинула половые губки шире. И в этот момент великан резко склонился, бухнув кулак где-то за мной и закрыв небо дёргающимся животом, елда нависла в паре метров и стремительно выстрелила прямо в меня. В последний миг я испугалась и зажмурилась, но меня всё равно ощутимо ударило плевком спермы. Она разбилась о раздвинутые бёдра, склизко промчалась по животу, лизнула грудь и щекотно залезла в нос. Но я не обращала внимания на это, потому что думала и упивалась лишь ощущением того, как она под давлением протекла мне между складочек и заполнила влагалище. Я резко выдохнула через нос, быстро смахнула с него жижу, а потом остервенело схватилась за свой лобок и стала тереть себя, наслаждаясь густым семенем, покрывающим меня. На миг отвлеклась, собрала с живота и прижала к промежности, впрыскивая ещё. И во влагалище, и в анус. Побольше, о боги, какая же мерзость, как же я хочу ещё!!! Как кончала потом, и вспомнить не могла – в глазах всё побелело, мысли померкли, и было просто хорошо. А когда разум прояснился, я увидела лежащего рядом великана, лицо которого нависло совсем близко, и его руку, которой он прикрывал меня, будто хотел оставить меня как секрет себе одному навсегда! И такая нежность была в глазах, что, ей-богу, попроси он меня в этот момент остаться – осталась бы не раздумывая! Но мне повезло, и мой возлюбленный был нем.