13. Пляска на языке

По коже прошлись мурашки. От затылка к ключицам по шее, затем по пояснице вниз, через живот и осели волнующим трепетом в паху. Я посмотрела великану в глаза и сказала: – Ты даёшь слово, что ты действительно готов и хочешь помочь мне вернуться домой? Что не будешь держать силой или манипуляциями? В этот раз он не только кивнул, но даже положил ладонь на грудь, будто говорил: «Клянусь». – Хорошо, – медленно произнесла я, – потому что то, что я сейчас скажу, это вообще не то, что говорить стоит. И я об этом пожалею. Сто пудов пожалею. И всё же… Я хочу тебя. Я не знаю, как это получилось, не знаю, почему, но я хочу тебя, незнакомый ты мужик! И мне нравится то, что ты делаешь. Поэтому, пожалуйста, сделай это со мной ещё раз. Сейчас. И я потянулась к воротнику, чтобы снять пижаму. То, как потемнели его глаза, вызывало холодный ужас. Это напоминало несущийся с горизонта ураган, который пока не ощущаешь, но понимаешь, что совсем скоро крышу снесёт не только в доме, но и тебе самой. Я медленно выдохнула через зубы, но поняла, что желание никуда не исчезло, а порывисто вздымающаяся подо мной грудь гиганта лишь добавляет его. Я встала, пошатнулась, плавая на живом шевелящемся «полу», и стянула рубашку через голову. Затем спустила штаны и отдала скомканную одежду мужику, что предельно аккуратно забрал её двумя пальцами и не глядя положил куда-то вбок на солому. Похоже, он даже дышать слишком громко боялся из-за силы эмоций, но мои волосы всё равно взвились от полного затаённого желания выдоха, и я сама пошла по упругому торсу наверх, к его лицу. Великан придержал меня рукой и аккуратно спустился ниже и почти лёг, давая мне возможность добраться до подбородка без подъёма, и лишь молча смотрел на меня расширившимися зрачками, ожидая, что я буду делать. – Если ты даёшь слово, что будешь бережным и ничего не случится, я готова залезть тебе в рот, – сказала я, чувствуя мурашки ужаса по коже. Сама не веря, что говорю это. Сосочки встали, и я чувствовала напряжение в них. А сама вспоминала это ощущение обволакивающего горячего мяса и кончика языка в своей промежности, что брызгал слюной и растягивал, почти проникая внутрь. Это было самое страшное, что я переживала в жизни. И самое волнующее. Мужик замер, похоже, борясь сразу с двумя чувствами: всепоглощающей страстью и нежной благодарностью за доверие. Второе победило, и он, скрипнув зубами, криво улыбнулся, а сзади меня едва-едва погладила его рука. – Хочешь? – проговорила я. – Ты так хочешь меня? Настолько? Он закрыл глаза, сглотнул и кивнул, а грудь подо мной дрожала, потому что ровно дышать он уже не мог. – А ты сможешь сдержаться? Если что-то случится. Ты сможешь мне не навредить, даже если тебе будет очень хорошо? – спросила я, чувствуя, как меня бьёт озноб ужаса. Ужаса, который всё равно не мог победить желания. На это мужик отвёл сосредоточенно забегавший взгляд, задумавшись, а следом поднёс левую руку ко рту и засунул в пасть палец так, чтобы он оказался между зубов. Я хихикнула и спросила: – Это чтобы случайно челюсть не свело? «Да», – кивнул он, а в раскрытом рту мелькнул влажный скользкий язык. Сглатывал великан теперь шумно, и я слышала, как хлюпает у него в глотке. «Боги, какая мерзость! – пронеслось у меня в голове. – Зачем? Зачем мне это?!» Но следом я прикрыла глаза, чувствуя, как наливаются кровью мои половые губки при мысли о том, как я окажусь в его слюнявой пасти, и он снова будет лизать меня своим огромным склизким языком, жарко и влажно выдыхая и согревая меня всю. – И не дрочи! – напомнила я. – И вообще, мне понадобится твоя вторая рука, я хочу, чтобы ты меня придерживал, а то я не смогу забраться. Он, закусив палец и резко выдохнув, кивнул, и следом рядом со мной тут же появилась его правая рука, и я опёрлась на подставленную фалангу. – Ляг пониже, – велела я, и великан, чуть поёрзав, спустился так, чтобы лицо смотрело в потолок. Я, держась за его палец, сделала несколько шагов по его шее мимо подёргивающегося кадыка. Кожа под моим весом упруго елозила туда-сюда, и я боялась упасть, поэтому ступала очень аккуратно, босыми пятками чувствуя выступающие через кожу щетинки. Он чуть опустил голову, давая мне забраться на подбородок, и снова расслабился, когда я оказалась на нём. Передо мной была раскрыта жаркая жадная пасть. Сейчас, в полумраке пещеры, которую освещал лишь горящий сбоку очаг, это походило на вход в преисподнюю – Тьма из которой раздаются хлюпающие звуки сокращающейся гортани и вырывается ветер полных порока выдохов. Я присела рядом и стала отряхивать ноги. Так-то я была чистая, но всё же не хотелось тащить ему в рот всякую дрянь. Впрочем, уверена, что если что-то и было, то осталось на липкой коже живота, и делала я это скорее, чтобы решиться наконец на ту глупость, что придумала. Палец-страховка маячил рядом в ожидании, когда я опять за него схвачусь, а кожу бедра, которое было ближе всего к раскрытым губам, уже обжигало и холодило носившимся туда-сюда дыханием. Закончив и поняв, что оттягивать уже нечего, я пересела ему на нижнюю губу и свесила голени в рот. Пятки задел метнувшийся ожидающий язык, но великан сдерживался, лишь сильнее закусывая палец. Мягкая кожа губ, на которой я сидела, на ощупь была приятной, и я чувствовала, как продолжают набухать мои половые губки от осознания, что я касаюсь его так. А затем я решилась: – Держи меня крепко, – приказала я, обхватила его палец обеими руками и повисла, давая погрузить меня в рот. Сначала почувствовала, как меня поднимает, затем ягодицы соскользнули с губы, и я беспомощно дёрнула ногами, но держалась крепко, а следом задница поехала по мокрому и горячему мясу внутрь ада всё глубже и глубже. Расставленные пятки уткнулись в мягкую гортань, и великан замер, похоже, снова сдерживая кашель, а я поняла, что сейчас оказалась в его пасти почти по грудь, и если согну колени и расставлю ноги пошире, смогу потереться сосочками о слизистую его верхней губы. Это вызвало леденящий ужас, а следом тут же накатил жар возбуждения, и я выпятила зад, в надежде, что едва трепетавший ожидающий за спиной язык оживёт и коснётся меня там, где тяжело тянуло от вожделения. Великан отозвался тут же – мгновенно, и вот мягкая и скользкая глыба мяса стремительно изменилась, просев вниз, следом распялила мои ноги, и вот кончик мягко, но неотвратимо прижал всю мою промежность, прыская слюнными железами мне во влагалище и растерявший всё напряжение анус. Я раскрывалась навстречу этому гигантскому мужику сразу и вся, будто хотела вобрать его. Даже не думала, что такое возможно, но это была самая сладостная истома, и сейчас я была готова даже отпустить палец, за который держалась, чтобы впиться ногтями ему в губу и начать тереться о его вкусовые сосочки до тех пор, пока не кончу. А может, даже описаюсь, потому что ощущения были на грани. Ноги распирало к бокам от толстого основания так, что не свести – только сжимать его язык, и я чувствовала правой стопой гладкий ноготь пальца, который служил мне защитой от судорожно сжатых челюстей, а левая утопала уже где-то за зубом мудрости, упираясь в мягкую щёку. – Мне нужен упор, – сказала я, чувствуя, что мой голос тоже дрожит, как и дыхание великана. – Я хочу встать, чтобы ты полизал меня. Дай мне… – и стала шарить ногами. Палец между зубов согнулся в костяшке, убирая ноготь так, чтобы не выскользнуть из захвата, и я нащупала более-менее твёрдое место, где заканчивались дёсны и находились связки между самыми дальними верхними и нижними зубами. Встала одной ногой, затем второй, а после, признавая, что я абсолютно больная на всю голову, выпустила страхующий меня на весу палец и легла грудью на гигантскую верхнюю губу, обхватив её излом руками, как подушку. – Полижи меня. Пожалуйста, – попросила я, понимая, как жалобно звучит мой голос, и сама заелозила промежностью по горячему мясу. – Пожалуйста, сделай это со мной! Вырвавшийся из глотки и ноздрей напротив моего лица воздух взвил мне волосы, на кожу брызнуло слюнявой взвесью – так горячо выдохнул гигант, похоже, находясь на пике возбуждения. Он, видимо опасаясь меня прикусить, засунул и второй палец с другой стороны, страхуя меня, а сам, дрожа и раздувая ноздри, стал елозить языком по моей заднице, раздвигая булочки, промежности, ногам и животу, то приподнимая меня, то опуская так, что я вжималась грудью в его мягкие покрытые снизу скользкой слюной губы. Слишком сильно, слишком жарко – это пугало. То, каким был его огромный язык, который шершаво проходился по моей коже. Я не успевала привыкнуть, а он уже перемещался мне за спину, мягко проводя по ногам и ягодицам, а потом залезал напрягшимся кончиком в промежность, одновременно утолщаясь в основании, где стояли мои ноги, и половинки моей задницы расходились в стороны, а в анус стреляло слюной. Тут же вкусовые сосочки шершаво елозили дальше, проходясь по вульве и заливая этой жижи в раскрывшееся и требовательно ноющее влагалище, а я громко со стоном выдыхала, стараясь сжать ноги, которые ножницами удерживали его язык, а он приподнимал меня кончиком над губами. А следом тут же выскальзывал и нижней стороной, где располагались связки, тёмные сосуды и уродливые бородки, гладил по животу и лобку, а я выгибалась и тёрлась о него, отдавшись полностью чему-то животному и первобытному. – Я хочу… Я хочу тебе в рот. Я хочу, чтобы ты вылизал меня всю! – простонала я и полезла внутрь. Язык метнулся к нёбу, чтобы перекрыть выход в судорожно сжимавшуюся глотку, а я села, раскорячившись и обнимая его язык в жаркой тьме, и лишь половина головы торчала из раскрытых губ гигантского мужика, а по плечам стекали слюни. «Что за пиздец происходит?» – где-то на грани сознания спросил мой мозг, но я уже не чувствовала, а стала лизать его мерзкий огромный язык с той самой уродливой стороны, а сама рукой потянулась к своим половым губам, чтобы потеребить. «Нет, мало! Мне мало!» – поняла я и начала подниматься назад, проходясь грудью по его слизистым. – Полижи меня, – попросила я, чувствуя, как от моих мокрых прилипших волос тянутся его слюни. – Полижи меня там! Ах!.. И я вцепилась ногтями в мягкую верхнюю губу гиганта, начав тереться о неё мокрой слюнявой грудью. – Сомкни губы и полижи меня там, – дрожа голосом, попросила я, глядя в его судорожно трепещущие ноздри. Мужик застонал, заставив мои ноги вибрировать. Даже заскулил – жалобно, с такой мольбой, что если бы мы были одинаковых размеров, я бы и не вспомнила про свою девственность, а потребовала трахнуть меня сейчас же. Толстые мягкие губы сомкнулись вокруг моих рёбер, и лишь по бокам сквозило тяжёлое порывистое дыхание, где пальцы держали зубы. Я почувствовала себя в ловушке, в самой чудовищной и страшной, а внизу всё стало сводить от вожделения, граничащего с желанием обоссаться. Я даже не знала, хочу ли пи́сать, но хорошо было настолько, что я бы без зазрения совести надула ему прямо на язык. А он уже уткнулся мне в промежность, одновременно раздвигая булочки и прижимаясь к влагалищу, о которое старательно мелко тёрся, будто мечтал распробовать самое вкусное лакомство. – Я боюсь, что описаюсь, – простонала я, понимая, что обязана предупредить, как бы хорошо ни было, и меня тряхнуло от того, как он резко кивнул. – О божечки, я же надую тебе в рот! О-о-о-о, не останавливайся! Я стала сжимать ноги, держа его язык ножницами, но тот был намного сильнее и проворнее меня, так что скользкий кончик немилосердно вжимался в мою промежность, натирая и вульву, и анус, и лобок. Я не выдержала, склонилась и вцепилась зубами в кожу его губы, и меня накрыл ещё один низкий гудящий стон, а мясная глыба во рту гиганта участила движения. Мне казалось, что я ослепла, чувствуя, как накатывает. Я забыла обо всём, я наплевала на всё! Только мой зад, полностью погружённый в жаркий рот чудовища, только его язык, трахающий меня кончиком, только мерзейшие склизкие слюни, покрывающие меня всю с ног до головы и даже во рту! – Я сейчас описаюсь! Сейчас описаюсь! Сейчас описаюсь!!! – зачастила я, и, взвыв, стала кончать настолько истово, что даже не чувствовала руками нежную кожу великанских губ, в которые вцепилась ногтями. Ударялась, дёргалась, извивалась, напрягаясь так, что мышцы деревенели, и всё равно было мало, потому что я хотела его всего, хотела, чтобы он имел меня, чтобы он трахнул меня, чтобы он залил в меня всю свою сперму так, чтобы из ушей потекло, а в глотке захлюпало. Но внезапно один палец вырвался из гигантских челюстей, а великан резко перевалился на бок, выбрасывая меня из пасти с резким звуком рвотного позыва. Снизу подхватила рука, а за моими ногами потянулись рваные паруса гортанных слюней, но мужик не обращал на это внимания, а до скрипа сжал челюсти и застонал так, что аж через зубы брызнуло. Я посмотрела вниз и увидела, как его торчащий исполинский хрен остервенело выстреливает спермой на солому, а рука судорожно и как-то беспомощно сжимает толстый ствол. Рот передо мной широко раскрылся, натягивая нити с пузырьками, язык беззащитно затрепетал, блестя в полумраке, а из глотки вырвался новый низкий стон полный наслаждения, от которого мне захотелось повторить то, что только что случилось. Но страсть остывала. Как и разум. И я наконец начала понимать, что только что было, и как сильно я рисковала, идя на поводу собственной похоти. И тем, как хорошо закончилась эта история, я обязана только ему – моему огромному непостижимому немому другу. Ну или… парню? – Капец, у меня есть парень! – хрюкнула я, а затем высморкала из носа его слюни.