Глава 23. Ева

В эту ночь уснуть мне так и не удалось.

В общежитии, вопреки приказу Диккерса и Делулы, был шум и гам, и работники с размахом праздновали Рождество. Оно и понятно, почти для всех здесь католическое рождество более важный праздник, чем Новый год. Я же и в этот праздник, и в Новый год рискую оказаться одна. В какой-то момент даже подумалось, а не зря ли я убежала от Дамира? Ведь мы могли вдвоем отпр… нет! Нет, Ева не могли!

Он странно на меня влияет. Не могу сказать, что пугает, но заставляет трепетать определенно. А еще, чем я дольше рядом с мужчиной, тем больше во мне вырабатывается необходимость и потребность быть с ним рядом. И мне это не должно нравиться. Это неправильно, и все тут. Наверное, это на подсознательном уровне из-за прошедшей ночи меня так к нему тянет. Точно. Я же часто и много где слышала об “играх подсознания”, вот, видимо, мое и “балуется”.

В итоге всю почти длинную праздничную ночь до самого рассвета я пролежала, пялясь в потолок, и, кутаясь в одеяло, просидела на подоконнике. Мне было одиноко и скучно. Пару раз забегали Джесс с Майком, но как они ни уговаривали, из комнаты меня вытащить так и не удалось даже под предлогом игры в снежки.

Уснула я только под утро, когда за горами начали заниматься первые блики нового дня. А проснулась в обед от настойчивого звонка будильника.

Состояние было легкой разбитости, но лежать и дальше был совсем не вариант. Тем более сегодня первый мой официальный выходной, которой нужно использовать по максимуму. Кто знает, сколько их будет у меня еще?

О том, как завтра я буду выходить на работу и смотреть в глаза Дамиру, даже думать не хочу.

В Церматте я уже почти неделю, а видела от силы пару центральных улиц да и до горнолыжных трасс так и не добралась. Надо исправлять ситуацию. И хоть кататься сама я не умею ни на лыжах, ни на борде, но кто мешает мне полюбоваться и попускать слюни от зависти на других? Да и крышесносные виды с гор еще никто не отменял!

Соскребая себя с постели уже с большим энтузиазмом, бреду в душ. Умываюсь, одеваюсь в джинсы и свою любимую куртку, напяливаю шапку и иду в столовую. На улицах относительно пусто, сразу видно, что туристы вчера полночи “гуляли”, а теперь полдня будут отсыпаться. Но тем и лучше, не будет толкучки на подъемниках. А если совсем поймать кураж, можно будет позволить себе и чашку кофе в одном из кафе на горе. Говорят, он там отменный. Бюджет у меня хоть и скромный, но думаю, сильно не обмельчает.

В столовой я перекидываюсь парой фраз с Валентиной и с сочувствием смотрю на работников, которые вчера от души отпраздновали Рождество. Бедные, на половине просто лица нет, и ребята буквально клюют носом в тарелку.

Долго на обеде не сижу и уже через полчаса выхожу из столовой, держа путь в сторону подъемников. Кажется, там еще была карта трасс горнолыжных? Не мешало бы посмотреть, какая для новичков и какая для ассов.

Посильнее натянув шапку и прикрывая нос варежкой, рассматриваю витрины местных лавчонок, когда из-за угла доносится знакомый голос:

– ... праздник. Вот в город вернёмся, отметим, как следует!

А дальше следует знакомый противный женский смешок.

Тим.

Да судя по всему, и не один, а  этой своей Камиллой.

Перышки-воробушки!

Вот с кем с кем, а с ними точно встречаться желанием не горю! Быстро сориентировавшись, ныряю в первую попавшуюся дверь, попадая в магазинчик кондитерских изделий.

– Добрейшего дня, мисс! С Рождеством вас! – улыбается мне из-за прилавка рыжеволосая женщина в годах, с добрыми глазами и в забавном красно-белом свитере со снежинками.

–Здравствуйте! Спасибо, и вас с Рождеством! – киваю, улыбаюсь и бросаю взгляд в окно, а там в этот самый момент мимо шагает под ручку та самая гадская парочка. И, как будто почувствовав, что за ним наблюдают, Тим оборачивается. Но я отскакиваю от окна к другому прилавку, делая вид, что очень увлечена разглядыванием песочного печенья и ниже натягиваю шапку на лоб.

– Чего-нибудь желаете, юная леди?

– Эм… юная леди взяла с собой ограниченную сумму средств, – улыбаюсь смущенно. Не люблю я – добрая душа – отказывать. Хоть иногда и себе во вред, но ничего не могу с этим поделать.

– Не беда. Сейчас же зима, Новый год, время чудес, правильно? – отмахнулась и рассмеялась женщина. – Возьми вот, вкуснейшее, новинка этого года от нашего изобретательного кондитера, – протягивает мне два небольшие, красивые, темно-синего цвета бумажные треугольничка. Как будто миниатюрные коробочки.

– А что это?

– Печенье с предсказаниями. Одно съешь сама, а второе отдашь своему суженому.

Суженому, звучит-то как высокопарно и будто из другого века. Да и нет у меня этого "суженого". Но сама мысль с предсказаниями любопытна, как ни крути. Я люблю такие милые штучки, даже если зачастую это оказывается ложь чистой воды.

– Хорошо. Что я вам должна?

– Брось, – улыбнулась женщина. – Подарок это. В честь наступающего Нового года.

– Ох, – вздыхаю и улыбаюсь, пряча печенье в карман. – Спасибо.

– Будь счастлива, девочка, – кивает женщина. – А вот этот вот, – машет рукой в сторону окна, за которым буквально пару минут назад проходил Тим. – Он тебя не достоин! – и говорит это так уверенно, будто знает всю нашу с Тимуром историю от и до.

Я растерялась, не зная, что сказать. И тут меня странная продавщица ошарашила ещё больше, сказав:

– Присмотрись, милая. Рядом с тобой твоя судьба! – туманно, загадочно и как-то сильно сказочно прозвучали её слова. Для пущего эффекта не хватала фиолетового дымка и мяукнувшего в углу черного кота!

А, хотя вот он и черный кот с зелеными глазами и пушистым хвостом. Вальяжно прошествовавший мимо меня к своей хозяйке.

Признаюсь честно, мне стало немного не по себе, и из лавчонки, сдавленно улыбнувшись, я выбегала так же быстро, как и забегала.

Я с детства не любила и боялась всех этих магов, гадалок, шаманов, цыган и прочих людей, что, по моему мнению, были немного "не от мир сего", и почему-то после услышанного именно такой мне показалась и добродушная женщина из кондитерской лавки. В общем,  бр-р-р, одним словом. Жуть.

Но оказавшись на улице, я снова вдохнула морозный воздух полной грудью. А потом и вовсе утонула в праздничной атмосфере наряженных улочек и легком, беззаботном настроении тех немногих отдыхающих, что все-таки выбрались из своих шале.

Отовсюду звучит Рождественская музыка, задорные колокольчики, слышится смех, разговоры и скрип свежевыпавшего снега под ногами. Я чуть ли не разинув рот,  с глуповатой улыбкой на губах глазела по сторонам, топая туда, куда ноги несли сами, в итоге оказавшись у закрытых подъемников для простых зевак. И как бы велико не было искушение подняться наверх, но самое “вкусное” я решила оставить на потом. В идеале подняться и полюбоваться на заснеженных исполинов – величественные горы – на закате. А сейчас уверенным шагом побрела вниз, туда, где заканчивается одна из самых крутых и сложных из имеющихся здесь трасс. Там тоже обещали много интересного. Например, люди. Отдыхающие, в толпе которых я и оказалась. Кто в лыжных ярких костюмах, кто одет  попроще и неспортивно, так же,  как я, с лыжами да со сноубордами на перевес.

Вокруг суета.

Жизнь в самом сердце Церматта кипит.

Мне же безумно нравилось слушать разговоры! И нет, не их смысл, а само произношение. Акценты. Отовсюду доносилась речь от так знакомого мне беглого английского до корявенького китайского, присутствовал и немецкий, и французский, да и много еще каких можно было услышать языков. Настоящий рай для полиглота! Здесь казалось, были если не все, так большая часть точно иностранцы. Хотя оно и неудивительно, немногие наши соотечественники могут позволить себе такой отпуск в Альпах.

Дойдя до оградительных флажков, за которыми начинались спуски, я взглядом провожала народ, что парочками шел к фуникулеру, который доставлял к началу трассы любителей спуска на горных лыжах.

Ну, собственно, вот и все, на что здесь можно было поглазеть. Что меня сюда завело, не знаю. И я уже собиралась развернуться и пойти обратно, когда случайно выцепила взглядом из множества катающихся одного из спускающихся на сумасшедшей скорости с горы.

Сердце замерло от того, какая леденящая душу скорость была у этого спортсмена.  Ну, ведь точно спортсмен! Любитель навряд ли вот так сможет. Тут шею можно себе свернуть на раз-два!

– Он точно чокнутый! Ну, или она... – прошептала себе под нос и вздохнула, наблюдая за грациозными, четкими, отточенными и завораживающими движениями спускающегося. Стояла и откровенно пялилась, наблюдая за невероятно красивым спуском и разлетающимся из-под лыжни снегом. Кажется, незнакомец или незнакомка буквально в считанные секунды пролетел всю гору и вот уже финиш.

Поразивший меня лыжник останавливается, и по фигуре теперь я точно понимаю, что это совсем не девушка. Это высокий, широкоплечий мужчина. И что-то есть в нем такое гипнотическое: в его походке, движениях рук, какая-то недюжая уверенность, что я стою, как будто ногами в снег вмерзлась, и продолжаю пялиться. Ровно до тех пор, пока мужчина не снял шлем и очки.

Вот тут-то я и поняла, кто это...

Ну, святые ежики, Евангелина! Три деревни, сотни трасс, про количество номеров я вообще молчу! И нет же, я умудрилась притащиться именно сюда.

У-у-уй!

От взбунтовавшегося сердца, которое подпрыгнуло в груди, ударяясь о ребра, дышать стало трудно. Я вжала шею, покраснела, растерялась, засуетилась и, стараясь остаться незамеченной, слишком резко крутанулась на пятках и – в обратную сторону! Надо отсюда сбегать. Быстро и желательно как можно дальше!

Торопливо перебирая ногами, я позволила себе всего разок оглянуться и поняла, что, похоже, попала и пора переходить на бег. Потому что именно в этот момент мужчина, будто почувствовав на себе чужой взгляд, стал крутить головой, осматриваться по сторонам, словно ища кого-то.

Я ускоряю шаг, накидывая на ходу капюшон, и как мне кажется, мне удается слиться с толпой, когда слышу за спиной:

– Ева!

Бежи-и-им! – вопит мозг.

Стоять! – приказывает сердце.

А ногам-то что делать, блин?!

– Снежинка! – меня окрикивают снова, и, судя по тому, как отчетливо я слышу мужской рык, Дамир меня догоняет. – Ева, подожди!

Один мой шаг.

Один удар сердца.

И-и-и меня уверенной стальной хваткой хватают под локоть, разворачивая к себе лицом прямо на ходу. Блин! Только бы он подумала, что мои щеки красные с мороза, а не от стыда и смущения.

– Ева? Куда ж ты так ломанулась? – спрашивает Дамир, и мне приходится задрать голову вверх, встречаясь с обжигающими непониманием темными глазами мужчины.

– Ой, это вы? – ну, а что? Почему бы и не включить дурочку? – Я… эм, думала, это не меня, – натягиваю робкую улыбку и высвобождаю руку из его крепкого захвата.

– Ты видишь тут еще снежинку? – взмывает вверх бровь мужчины синхронно с уголком тех самых чувственных губ. А его пальцы осторожно подцепляют мой капюшон, норовящий все время съехать на глаза, и скидывают с шапки.

– Нет. Кажется.

– Что ты тут делаешь?

– Да я тут просто... гуляю. Гуляла, – пожимаю плечами и оглядываюсь вокруг, надеясь встретить хоть кого-нибудь из знакомых, может, тогда мне удастся отделаться от компании Дамира.

Но как назло никого нет. Закон подлости работает исправно.

–  Одна гуляешь? – осматривается по сторонам мужчина.

– Угу. А вы?

– Катаюсь. Вот решил вспомнить молодость, – усмехается. – А ты стоишь на лыжах или борде? Каталась когда-нибудь?

– Я? – удивленно вскидываю на него взгляд. Он серьезно? – нет, что вы, даже и близко не подойду. Страшно же. Где я, а где эти высоченные горы и скользкий снег.

– Ладно, по ходу разберемся, – говорит он, придерживая одной рукой лыжи, а второй обхватывая меня за талию так собственнически, что у меня, кажется, дар речи пропал. – У тебя планы на сегодня есть?

– Н… нет.

–  Тогда я бы выпил кофейку. И желательно в приятной компании. Пойдем?

Я немного замялась и растерялась. Особенно сильно думать связно мешала горячая ладонь Дамира на моей спине, тяжесть которой я ощущала даже через кофту и куртку.

– Вы знаете, – начала бубнить неуверенно, – нам вообще-то при приеме на работу говорили, чтобы мы даже и не смотрели в сторону постояльцев, – кое-как пытаюсь собрать гуляющие слова в связное предложение. – Если вдруг кто-то из руководства увидит меня и… и вас, то… В общем, неправильно это вот все! – пожимаю плечами, сдаваясь под его насмешливым взглядом, в котором черти водят хороводы. – Вот вам все смешно, а меня с работы могут выгнать  и жалобу в универ написать.

– Никто тебя не уволит, снежинка. И кляузы в универ твой катать тоже не станут, насчет этого можешь даже не переживать.

– Откуда такая уверенность?

– Считай, я твоя фея крестная.

– Фея крестная была женщиной.

– Значит, фей, – парирует тут же Дамир, легонько подталкивая рукой за собой.

– У вас нет волшебной палочки.

– Что? – в первое мгновение опешил мужчина, а потом медленно по его лицу поползла хитрая улыбка. – Ну, почему же нет? Есть… Ева, – говорит мужчина загадочно. И только тут до меня доходит, что я только что ляпнула. Глаза против воли поползли вниз по телу мужчины в черном горнолыжном костюме, а мозг услужливо подкинул картинку той самой “палочки”, представшей в первый день во всей своей “красе”.

– И, кстати говоря, колдовать ей я умею просто фантастически. Жаль, ты не помнишь, – добавляет самоуверенно Дам, а я все, я снова как факел. Буквально чувствую, как медленно, сантиметр за сантиметром краснеет все! Язык мой – враг мой.

– Я не это… то есть… божечки… – просипела я, а Дамир, напротив, искренне и от души расхохотался волнующим все фибры души низким смехом.

– Ева, в наше время нельзя быть такой милой.

Что? Милой? Он считает меня милой, а не глупой?

Но спросить не успеваю, мужчина говорит:

– Давай уже, хватит болтать на морозе, снежинка. И так вся красная, – касается подушечкой указательного пальца кончика моего замерзшего носа Дам. – Пойдем, отогревать тебя будем, снежная девочка.

– А если я растаю? – бубню тихонько.

– Я не позволю, поверь, – говорит и уверенно тянет меня в одному ему известном направлении.

Так мы и оказываемся в небольшой кафешке. Очень уютной и теплой. С деревянными столиками и стульчиками, видом на горнолыжные спуски, сверкающими на окнах гирляндами, и ароматами кофе и свежей выпечки, витающими в зале.

Дамир, как настоящий джентльмен, отодвигает мой стул и забирает куртку, вешая на крючок напольной вешалки. Непривычно и странно. Чувствуешь себя сразу кем-то важным и значимым, а на самом-то деле… эх.

Так, Ева, таять нельзя, помнишь? Нужно придумать, как от него сбежать.

– Что пьешь из напитков? – улыбается, мужчина. – Кроме коктейлей, конечно.

Вот долго он меня будет подкалывать и припоминать тот злосчастный вечер?

– Какао, – выдавливаю, чувствуя себя не в своей тарелке. Хорошо, что тут хоть народ есть и мы не наедине в его огромном шале. И он одет. И очень даже прилично.

Сделав заказ у кассы, Дамир на ходу снимает куртку и, уложив ее на диванчик, приземляется напротив меня. Будничным жестом приглаживает разметавшиеся короткие темные волосы и сжимает пальцы в замок. А я сижу и снова, как маньячка, ловлю каждое его движение.

На нем свитер под горло глубокого темно-серого цвета, но по вязке я понимаю, что он ни грамма не купленный. Слишком большие стежки, и с какой-то особой любовью связан, что ли. Я неосознанно протягиваю руку, пробегая пальцами по плечам мужчины, касаясь вязаной шерсти. Да, точно! Это шерсть, но такая нежная и уютная, что хочется в ней утонуть.

– А кто вам вязал его? – задаюсь вопросом, спускаясь пальцами к широкой мужской груди, да тут же поняв, что творю, отдергиваю руку от мужчины.

– Мама. Она нас всех обвязывает с ног до головы, – смеется Дамир, и от его слов становится тепло на душе. – Только вот попробуй отказаться взять, – вздыхает. – Впадешь в немилость.

– Это же здорово, – взгрустнулось тут же, и я понимаю, что моя мама могла бы так же вязать вещи или… я ведь даже не помню, какой она была. А вдруг она тоже шила или вязала? А может быть, она, как и Дам, умела кататься на лыжах? Может, они вместе с папой умели? И с ними я бы тоже могла…

Но далеко в свои горькие мысли уйти не получилось, нам принесли заказ. Расставив его на небольшом столике, официант тут же удалился, снова оставляя нас с мужчиной одних.

– Вы сказали “нас всех”. У вас есть братья или сестры? – обхватываю  ладонями горячую чашку какао, поверх которой щедро рассыпаны маршмеллоу, и с наслаждением вдыхаю манящий шоколадный аромат.

– Я так понимаю, снова просить тебя обращаться ко мне на “ты” бесполезно, снежинка? – говорит Дамир, заставляя вскинуть на него взгляд.

Ну, а что я скажу, если оно – это “ты” и “вы” – само по себе скачет? Правильно, ничего. Поэтому просто пожимаю плечами, улыбнувшись.

– Нет, я один ребенок в семье. Я имел в виду меня и отца. Иногда дальнюю родню балует своими свитерами да варежками, но говорит, что вязать на мужчин своей семьи ей приятней, – замолкает, делая глоток, по-видимому, черного кофе и добавляет:

– Она у меня женщина с характером. И вы с ней чем-то похожи, снежинка.

– Это хорошо или плохо?

– Я пока не понял, – ухмыляется мужчина.

– Ой, точно! – спохватилась я, залезая в карман куртки. – У меня же еще печеньки есть, – шарю рукой и вытягиваю две симпатичные бумажные коробочки, те самые, что подарила мне странная женщина из кондитерской. И даже не думая, одну из них протягиваю Дамиру.

Мужчина странно, на меня посмотрев, принял угощение. Покрутил коробочку в пальцах, еще больше удивившись, и только когда он разломал печеньку и вытянул оттуда маленькую, свернутую в трубочку бумажку, я вспомнила, что это была за сладость! Предсказание же!

У меня вспыхнули щеки. Но отступать уже было бессмысленно.

“Отдашь печенье суженному” – отдала, Ева, блин!

Дамир, слегка нахмурив брови, пробежал глазами по бумажке и, посмотрев на меня, кивнул:

– Ну, а ты чего не вскрываешь? – спросил, пряча в карман бумажку.

Пришлось отмереть, разрывая коробочку.

– А... что у тебя было написано? – задаю вопрос, потому что мне действительно любопытно. Тем более реакция мужчины  немного странная. В его глазах будто промелькнуло сиюминутное понимание. Словно он в этой глупой бумажке нашел ответ на какой-то одному ему известный вопрос. – Покажешь?

– Нет, – откидывается мужчина на спинку стула, запивая печеньку кофе и не отводя от меня взгляда.

– И не расскажешь?

– Потом как-нибудь обязательно расскажу, – загадочно улыбается. – Давай, Ева, твоя очередь.

Меня же съест любопытство, в самом деле!

Но мужчина отступать не намерен, и тогда я решаюсь, вскрываю свою печеньку. Вытаскиваю из нее бумажку, отчего-то трясущимися пальцами раскручивая и читая стандартное, совершенно типичное предсказание:

“Пришло время закончить старое и начать новое”.

И как это понимать?

– Ну, что там у тебя, снежинка? – спрашивает Дамир, подавшись вперед. А я торопливо комкаю бумажку и прячу ее в карман куртки. С глаз долой, как говорится. И одариваю мужчину довольной улыбкой:

– А вот когда вы покажете свое, тогда и я покажу свое. И вообще, вы правда верите во все эти глупости? Предсказания, загадывание желаний, гадалок и прочее.

– А почему нет? Хочешь сказать, что ты не веришь?

– Никому и ничему нельзя верить, – выдаю моментально. Грустно это все, но факт. – Все врут, – говорю и понимаю, что смысл сказанного-то понятен лишь мне одной. – И уж тем более какие-то печеньки.

Дальше разговор сворачивает на более отвлеченные темы. Мужчина воодушевленно рассказывает истории из своей жизни, связанные с лыжами и путешествиями в горы, а я слушаю его, чуть ли не развесив ушки и понимаю, что ведь у него уже за плечами целая жизнь! Длинная, насыщенная, полная приключений жизнь. Тогда как я, а что я могу ему рассказать? Как езжу на метро от дома до универа и обратно? Или как зубрила учебники все старшие классы, только чтобы поступить на бюджет? Наверное, именно в этот момент я начала осознавать, какая между нами огромная проспать, и это не только разница в возрасте, но и статусе, положении, да и вообще…

Как только я допиваю какао, выловив последнюю мармеладинку, Дамир поднимается со своего места. Говорит не терпящим возражений голосом:

– Пойдем, – и протягивает мне руку. А я, даже не раздумывая, вкладываю свою ладошку в его огромную и такую теплую, что меня снова обдает жаром.

– А куда?

– Учиться кататься.

И все, больше ни слова.

Дамир помогает мне надеть куртку, натягивает мне на голову шапку и, одевшись сам, уверенно ведет за собой вон из кафе, в сторону магазинчика с вывеской “прокат”.

Я семеню следом за мужчиной, крепко вцепившись в его ладонь и кусая губы, пытаюсь подобрать слова, чтобы его отговорить. Внутри просыпается жуткий страх. Я же снова выставлю себя глупой дурочкой перед ним и еще перед десятком катающихся туристов! Неуклюжим бегемотом с несгибаемыми конечностями. И, тем не менее, где-то рядом со страхом в сердце загорается искорка любопытства.

– Может, все-таки не стоит?

– Стоит.

– Ты… вы же видели, какой неуклюжей я могу быть!

– Ты на себя наговариваешь, снежинка.

– И все же...

– Не трясись, воробышек, я с тобой.

– Это же будет убийство! – все-таки не отстаю и пытаюсь вразумить этого громилу, но до него, походу, совершенно не доходит, что Ева и координация – вещи несовместимые.

– Обещаю, к концу вечера все останутся живы! – смеется Дам, а прокат все ближе и ближе.

– Ну, нет! – заканчивается мое терпение. – Я не буду, я не хочу! – как маленькая, чуть ли не прыгаю около него, продолжая канючить.

– Попробуешь только. Я же не убился за столько лет, – выдает мне безапелляционный ответ.

– Так у вас, наверное, был отменный учитель!

– А чем я тебе плох? – останавливается так резко, что я врезаюсь в него со всего ходу.

Оу-ч! Да что же ты такой твердый? Потираю ушибленный лоб.

– Перед тем, как так резко тормозить, предупреждайте, – пыхчу я, на что он снова улыбается чуть ли не с мальчишеским задором в глазах.

Ну, все, сдаюсь. Больше я не говорю ни слова, потому что это просто-напросто бесполезно. Так мы оказаваемся в небольшом отделе проката с достаточно широким ассортиментом спортинвентаря, где мне подбирают яркий горнолыжный костюм, очки, шлем, перчатки и, самое главное, крутые лыжи с ботинками и палками. Все, Ева, уже не отвертеться, похоже.

– Боже! У меня ведь даже нечем заплатить, – вдруг спохватилась я, когда Дамир терпеливо шнуровал мне ботинки, присев на колени у моих ног.

Я ловлю его взгляд снизу вверх так волнующе близко и обжигающе горячо, что мое дыхание сбивается, а сердечко, бедное, пускается вскачь. Да что же я такой странной делаюсь в его присутствии? Так недолго и тахикардию заработать.

– Я с тебя денег спрашивал? – говорит тихо, но так внушительно, что мурашки табуном проносятся по телу, приподнимая волоски на руках.

– Нет, – еле слышно выдаю я.

– Тогда в чем вопрос? – продолжает делать шнуровку мужчина.

– Так как же я с тобой расплачусь? Это же, в конце концов, что за благотворительность такая?

– Ева, лучше помолчи, – грозно на меня взглянув говорит Дам.

Ладно, прикусила язык и наслаждаюсь.

После, когда наша экипировка закончена, Дамир в одну руку подхватывает наши лыжи, а второй берет меня за руку.

На улице тем временем уже начало темнеть. Но тут такое освещение, что на часы даже поглядывать нет желания.

– Только не суетись и не паникуй, –  звучит ровно его голос, когда мы подходим к подъемнику.

Не суетиться и не паниковать? Ха. Коленки уже дрожат, поджилки трясутся, и руки ходуном ходят. Но Дам – сама скала. Он помогает мне застегнуть лыжи, шлем и сам  проделывает то же самое.

– А сейчас садимся, – и помогает мне сесть на подъемник, который подъехал и на котором мы практически сразу стали подниматься, набирая высоту.

– Мамочки-и-и... – зажмурилась я от страха, закрывая ладонями лицо и стараясь хотя бы дышать.

– Боишься?

– Угу, – бубню, но Дамир убирает мои руки от лица и заглядывает в глаза. Не знаю, что он там такого увидел, но темный взгляд мужчины моментально потеплел.

– Ничего не бойся, поняла? – говорит так спокойно, не отводя своих теплых глаз, что я киваю и сама тянусь к его руке, обхватываю ее и утыкаюсь носом в его куртку, прижимаясь что есть сил. Вдыхаю полной грудью его запах, который обволакивает и успокаивает. Мысленно отсчитываю секунды. Сердце приходит в норму, и я выдыхаю.

– Умница, – тихо произносит мужчина.

А потом новое испытание.

Я только спрыгиваю с подъемника, и мои ноги тут же норовят разъехаться в разные стороны.

– А-а-ай! – взвизгиваю я и хватаюсь за рукав Дамира мертвой хваткой.

– Вдох-выдох. Не суетись, говорю же, – улыбается он. – Это проще чем тебе кажется.

– Да как вообще можно на них ехать? Ноги меня просто не слушаются-я-я! – новый вопль, когда я, попытавшись встать в полный рост, запуталась в этих длиннющих палках. – Это мне месть, да? За все хорошее и за коктейли?

– Нет, что ты, – смеется мужчина, подцепляя меня как настоящую пушинку за талию и держа едва ли не на весу, пока я пыталась отдышаться и снова встать твердо на две своих конечности, а не на четыре. – Мстить я привык куда более изощренно.

– Столкнешь с горы? Учти, я потом буду преследовать тебя в кошмарных снах до конца твоей длинной жизни.

– Учту. Придется срочно пересмотреть свой план.

– Э-э-эй!

– Ладно, все, соберись, беда. Давай, – снова просыпается в мужчине командный тон. – Напряги ноги, – легонько касается моего бедра рука мужчины. – Почувствуй снег, найди точку опоры, и поехали вон туда.

Легко сказать, и совсем не просто это оказалось сделать.

Но худо-бедно мне удалось совладать со своим телом и доковылять следом за мужчиной на этих ужасно неудобных и неповоротливых лыжах.

Мамочки мои, ну, кто меня сюда звал? Ну, зачем мне это нужно?

– Смотри, как дети катаются, – улыбается Дам, кивая в сторону малышни.

– Ты предлагаешь мне повторить?

– А почему нет?

– Да они в миллионы раз лучше меня стоят на вот этом! – тыкаю палкой в лыжину. – У меня ничего не получится, я только могу избороздить носом лыжню и отбить себе всю пятую точку, – морщусь, лелея слабую надежду, что мужчина надо мной все-таки сжалится и отпустит. – Я хочу уйти.

– Правда? Ты действительно этого хочешь, снежинка? Вот так просто сдашься и даже не попробуешь?

И вот чувствую я, в его словах есть колоссальный подвох! Еще и его кривоватая ухмылка и откровенный вызов в глазах  масло в огонь подливают.

Эх, хотя кому я вру? Мне страшно до звезд в глазах и забавно. Я дрожу, но еще сильнее предвкушаю. И пусть у меня потом в синяках будет все мое хрупкое тело весом в пятьдесят килограммов, но я хочу попробовать. Да. Хочу! Тем более, рядом Дамир, а с ним не страшно. Точно.

– Ладно, говорите, что мне нужно делать?

– Молодец, девочка! – мне кажется или в тоне мужчины проскочила гордость? А в общем неважно уже, потому что дальше мне пришлось набраться терпения и внимательно слушать указания моего “учителя”.

Началась самая настоящая лекция по физподготовке. Приходилось слушать, впитывать информацию и иногда откровенно зевать. Просто потому, что скепсиса во мне становилось все больше и больше, и я теперь на девяносто процентов из ста была уверена, что мне такое и в жизни не повторить.

А когда терпеливый “учитель” начал объяснять, как нужно согнуть колени и руки, тело мое превратилось в самое настоящее… бревно.

– Ева, расслабь руки, – поджимал губы Дам, водя вокруг меня, как вокруг елки, хороводы и постукивая по моим локтям, которые сгибаться совершенно не желали от страха и ощущения близости мужчины.

– Не могу, они не расслабляются, – скорее пропищала, чем сказала я.

– Если ты не прекратишь вредничать, я пойду на крайние меры.

– Это какие это?

– Поцелую тебя, – неожиданно замирая у меня за спиной, прошептал мне на ухо Дамир, обдавая горячим дыханием и ударившим в нос ароматом горьковатого парфюма с нотками морозной свежести. Меня тут же бросило в самый настоящий жар, и руки задрожали пуще прежнего. Ну, и какой тут был спуск?

– Э... это шантаж.

– Нет. Это предупреждение, снежинка, – усмехнулся мужчина, всучив мне в руки лыжные палки. – Итак, ты поняла, что нужно делать?

– А у меня есть другие варианты?

– Нет.

Вдох. Выдох. Успокоить свое сердце и смириться с неизбежным.

– Тогда так точно, сенсей, – усмехнулась я, поймав его темный взгляд на себе. И он словно снова стремился в самую душу заглянуть, будоража до мурашек.

– Давай проверим.

– Ну-у-у, не поминайте лихом, – пробубнила тихонько себе под нос, хотя Дамир, похоже, услышал, потому что меня в спину догнал хрипловатый смешок.

Нет, вы посмотрите, еще и смеется он! Суженый, блин.

– Давай, трусиха, я уверен, у тебя все получится.

Ладно, Ева. В самом деле, мужчина, который знает меня пару дней, верит в меня больше, чем я сама верю в себя. Непорядок.

Я беру себя в руки и несмело отталкиваюсь, правда, совсем чуть-чуть. Буквально на жалкие миллиметры, которых мне хватило, чтобы ощутить, как лыжи заскользили подо мной, а потом запутались, запнулись и я, потеряв равновесие, свалилась, проехав по холодному снегу левым боком.

Попытка номер два, и со снегом уже встретилась моя пятая точка, прокатившись как на ледянке вниз с горы под задорный смех мужчины.

Попытка номер три, и я едва не пробороздила лыжню носом, как, собственно, и говорила Даму, который все еще продолжал меня подбадривать, неустанно подавая руку и стряхивая с меня снег.

Четыре.

Пять.

Шесть.

И так продолжалось невыносимо долго. Встала, упала, встала, проехала два метра и упала снова. Я уже отбила себе все! Не было уже той части тела, которая осталась бы без “боевого ранения”.

Еще одна попытка, и…

Падение.

– Да ну нет! - вспыхнула я, долбанув лыжными палками по снегу. То и дело ловлю на себе чужие неудобные взгляды и ухмылки. Неприятно,  аж внутри все щекочет от злости.

– Я самый неуклюжий человек на всей планете!

– Неправда. Ты просто не веришь в себя, снежинка.

– Да как тут поверить? Вон уже даже вокруг все смеются! – пыхчу я, снова цепляясь за ладонь Дамира, который одним уверенным рывком ставит меня на ноги, но отпускать мой локоть не торопится.

– Глупости, Ева. Нам с тобой нет до них никакого дела, поняла? Пусть думают, что хотят, снежинка, это их проблемы и отвратительное воспитание, а не наши, – говорит мужчина так зло, будто я сморозила ужасную глупость. Похоже, его и правда совершенно не волнует мнение окружающих. Хотела бы и я быть хотя бы на сотую долю так уверена в себе, как Дам.

– Я чувствую себя неловко.

– Вокруг столько глупцов и идиотов, что если ты будешь вечно подстраиваться под их мнение и кривые стандарты, то однажды поймешь, что проживаешь не свою жизнь, Ева. Не смотри на них. Забудь, что тут вообще есть кто-то, кроме тебя и меня. Сконцентрируйся на том, что я тебе сказал и пробуй.

– Я не…

– Получится, – перебивает Дам, и удивительно, но в этот раз спорить с ним даже язык не поворачивается. – Тебе стоит только немного удержать равновесие и почувствовать лыжи.

– Но если не выйдет, я сдаюсь.

– Хорошо. Давай еще раз, если нет, то будем возвращаться. Только соберись и забудь про всех.

Собраться и забыть.

Ладно, в конце концов, Дамир столько времени потратил на меня и мое обучение, подбор экипировки, да и вообще, и я уже даже из чистого упрямства обязана это сделать. Показать, что я не такая безнадежно-неуклюжая снежинка. Я ведь даже какое-то время очень успешно занималась танцами, и пластика и грация мне совершенно не чужды! Поэтому будем пробовать. Главное – почувствовать снег, лыжню и поймать “волну”.

Я снова встаю так, как учил меня Дам, чуть сгибая ноги и расслабляя напряженные мышцы рук. Отталкиваюсь снова,  коленки все еще дрожат, но в этот раз я более сосредоточена на себе и на горе, а не на поглядывающих на меня отдыхающих. Полностью сконцентрирована.

Лыжи скользят по снегу удивительно плавно, и мне кажется, я начинаю понимать, о чем все это время толковал мне мужчина. В лицо бьет ветер, а сердце колотится все сильнее и сильнее с каждым  метром, и где-то внутри зарождается огонек азарта и мысль: у меня получается!

Я еду! Еду! Все было не напрасно! Я могу-у-у!

– Молодец, снежинка. Так держать! – слышу за спиной довольный голос мужчины, который, судя по всему, спускается следом за мной на короткой дистанции.

– Юху! – кричу я и улыбаюсь, как дурочка, когда понимаю, что у меня получилось не просто удержаться на лыжах и поехать вниз, но еще и развить скорость!

Мгновения ликования, а потом мне становится не по себе. Я качусь, а склон неожиданно, как мне кажется, стал более покатым, и лыжня перед глазами бежит все быстрее и теперь мне уже по-настоящему страшно. Я лихорадочно начинаю вспоминать, что мужчина там говорил про торможение? Как остановить эти адские палки?! Но, как назло, в голове ветер, и страх переломать конечности затмевает разум и  слух. Кажется,  на периферии сознания я слышу голос Дамира, который пытается мне докричаться, но я его не понимаю,  и теперь меня охватывает жуткая паника. Мне бы закричать, но не могу, горло сдавили тиски, а впереди замелькала чья-то массивная фигура. Спина, которая  с каждой секундой все ближе и ближе, а у меня совершенно не получается сбросить скорость или хотя бы повернуть в сторону. Даже палки, воткнутые в снег, не помогли исправить положение, они просто проскользили.

Мгновение, и человек перед носом.

Вздох,  сердце улетает в пятки, а уже в следующую секунду я слышу:

– Куда прешь?!

А потом, успев только взвизгнуть и зажмуриться, падаю, да так, что не понимаю, где земля, а где небо. В последний момент отбросив палки и прокатившись животом по снегу, с глухим визгом я остановилась. Вернее, меня остановили. А если еще точнее, я уперлась в кого-то, кто издал глухой стон. Или это мой?

– Эй, ты как? – спрашивает этот кто-то, кто меня поймал, а я перекатываюсь на спину и открываю глаза, развалившись звездочкой и упершись взглядом в темное ночное небо, в котором кружатся пушистые снежинки.

Божечки, я же чуть не убилась...

– Ева! – слышу спустя пару мгновений знакомый рык. – Боже, Ева, ты как? – падает рядом со мной на колени Дам и хватает меня за плечи, слегка встряхивая. – Жива, снежинка? Не молчи, слышишь меня? – обхватывают его горячие грубые ладони мои пылающие щеки, а обзор на ночное небо мне закрывает лицо с обеспокоенным и перепуганным взглядом нависшего надо мной мужчины.

– Ага, – все, что мне удается из себя выдавить, глядя прямо в глубокие, черные-черные глаза с удивительно черными и красивыми для мужчины ресницами.

Я до сих пор пребываю в состоянии шока, похоже, потому, что мне хочется не зареветь от пережитого страха, а… засмеяться от осознания того, что у меня получилось. Я смогла. Я могу кататься на лыжах. Я не безнадежный ученик!

– Живы? – вдруг доносится незнакомый голос. Кажется, того бедолаги, на которого я налетела.

–  Пошел на хрен, пока не убил! – тут же зыркнул в его сторону Дам. – Объехать не мог? Здесь трасса для новичков, – не говорил, а зло рычал мой “тренер”,  а я, как завороженная, валялась на снегу, смотрела на него и балдела. Да, черт возьми, я балдела от его энергетики! По телу бежали гигантские мурашки, а в животе порхали бабочки размером с диких соколов от того, какая это была чарующая ярость и как он был в этот момент восхитительно красив.

– Да она сама…

– Пошел, я сказал! А то тебя забрать отсюда смогут только парамедики! – снова рык, и парень, ворча, подскакивает на ноги, тут же исчезая с нашего поля зрения. – Цела?  – тут же смотрит на меня Дам. – Что-то болит?

–  Не-а.

– Точно ничего не сломала, Ева? – снова этот обеспокоенный тон и ладони мужчины, которые пробегают по моим руками и ногам. Слегка ощупывая, добираются до лица, обхватывая снова мои холодные на морозе щеки и, едва касаясь, проводят подушечками больших пальцев по уголкам моих губ.

– Ты видел? Видел? У меня получилось, – выдыхаю я и растягиваю губы в улыбке, накрывая мужские ладони своими. – Я сделала это! Ты меня научил, Дам.

– Ты меня напугала, – говорит серьезно, не разделяя моего восторга, а потом тут же усмехается. – У тебя все реснички в снежинках, – и его взгляд невообразимым образом теплеет, а черты лица смягчаются.

– Сейчас растают... – голос переходит на шепот, а в горле пересыхает. Сердце снова стремится выпорхнуть из груди.

– Прям как ты первым утром. Я думал, ты растаяла, снежинка, – говорит Дам и склоняется чуть ближе, вытирая пальцами растаявший снег с моих щек.

А я замерла и не могу пошевелиться. Его взгляд такой волнительный. Я ощущаю его теплое дыхание на своем лице. И губы, которые оказываются непозволительно близко и на которые я уставилась, как на оазис в пустыне. И которые я очень сильно хочу… попробовать на вкус. Какие они? Мягкие? Сладкие? Нежные или грубые?

Впервые в жизни желание так велико, что мозг напрочь отказывается думать, а руки уже сами потянулись к мужчине. Робко забираясь под воротник темной куртки Дама и, обхватив массивную шею дрожащими пальчиками, я заставляю его наклониться еще чуть ближе, навалившись на меня едва ли не всем своим огромным телом.

– Маленькая снежинка, что ты со мной делаешь? – задает он вопрос, а я качаю головой.

– Ничего, – шепчу в ответ.

– Определенно что-то делаешь, – говорит неожиданно просевшим, хриплым голосом Дамир и наклоняется. Щекочет, касаясь кончиком своего носа моего. Я пропадаю окончательно в ощущениях, закрывая глаза. Зажмуриваюсь в предвкушении и не успеваю даже вздохнуть, как Дам касается своими губами моих. Совсем легко и практически невесомо. Умопомрачительно нежно, словно и правда боится, что я растаю.

Проводит своим горячим языком по моим губам, отчего у меня сердце пропускает удар.

Я знала, как целоваться, только в теории, а тут исключительно на каких-то инстинктах, будто тело само знает, что делать, я подаюсь вперед, приоткрывая губы, чем мужчина и пользуется без промедления, проскальзывая языком вглубь, касаясь моего языка. Это прошибает до самых кончиков волос от сладости ощущения и заставляет в животе проснуться новому, тянуще-вязкому чувству.

Я обхватываю рукой Дамира за шею, и краем сознания слышу, чей-то стон. Или это сделала я?

Хватаюсь пальчиками за мужскую куртку, словно хочу еще ближе придвинуться к нему, ощутить сполна его вес, его всего, а Дам продолжает изучать мой рот плавными, неторопливыми и умелыми движениями губ. Не оставляя без внимания ни один уголок губ, кажется, ни один миллиметр. Терпеливо и трепетно лаская мой язык своим, дразня, играя с моей неопытностью, проводит языком по небу и тут же прикусывает губу, заставляя совершенно потеряться во времени и в пространстве, забыться и трепетать в его руках. Отвечать настолько, насколько я могу. Заставляет включиться в эту волнующую и возбуждающую новые страсти и желания “игру”.

Мне нравится. Это чертовски приятное действо, которое совершенно не хочется заканчивать. Я даже подумать не могла, что поцелуй, он… он может быть таким! Не противным, не грубым, а сладким, горячим, откровенным и умопомрачительно долгим. Таким, что не хочется его прерывать, а наоборот, просыпается жажда большего. Такого, о чем на трезвую голову мне даже подумать было стыдно, но тут...

Я не знаю, сколько проходит времени, я теряюсь,  но когда мне начинает не хватать воздуха Дамир словно это понимает. Низкий мужской вздох, и он отпускает из своего плена мои губы, утыкаясь лбом в мой лоб, так же, как и я, тяжело дыша.

А когда я набираюсь смелости и открываю свои глаза, то встречаюсь с его. Это что-то невероятное, что я вижу в них! Пугающее и в то же время завлекающее в эту черную бездну, которая меня заволакивает, приглашая познакомиться и узнать, что там, на дне, если оно вообще есть.

Я словно тону.

Однако мне совершенно не страшно.

Скорее, наоборот, я хочу утонуть. Но только если в этих глазах и в обнимку с этими сильными руками, что меня сейчас обнимают, прижимая к холодному снегу и с этими сладкими губами, что подарили мне первый в моей жизни поцелуй.

–  Эй, вы, чего тут валяетесь прямо посреди трассы? А если кто влетит в вас? – кто-то возмущается, проезжая мимо нас. – Сумасшедшие!

Точно. Два ненормальных безумца.

Дамир усмехается, и я замечаю эти лучики-смешинки в уголках его глаз:

– Пойдем, снежинка моя. Нужно перевести дух да возвращаться.

– Я не хочу.

– Знала бы ты, как я не хочу, чтобы этот день заканчивался, – вздыхает Дам и, поднимаясь на ноги, подает мне руку. Ну, а мне ничего не остается, кроме как потупить взгляд и воспользоваться предложенной мне помощью.